Йен Макдональд – Восставшая Луна (страница 46)
– Знаю, что не обязан. Но так надо.
– Ты мне нужен.
Рука касается руки на светящейся барной стойке, пальцы сжимаются.
– Я не могу, Лукас. Жизнь с тобой сделает меня пленником. Охрана за плечом. Вечный страх, что кто-то использует людей, которых я люблю, против меня. Ты красивый мужчина, но твой мир – сплошной яд.
– И я не смогу позвонить…
– Нет. Между нами ничего не будет. Это наша первая и последняя ночь вместе.
– Тогда поцелуй меня.
– Да, – говорит Жоржи. – О да, это я сделаю.
Потом он подбирает гитару. Двое мужчин – каждый с собственным бременем – неуклюже обнимают друг друга одной рукой.
– Лукас, твои страхи… Они рождаются лишь потому, что ты считаешь себя одиноким.
А потом остаются лишь бармен и Лукас Корта за светящейся плоскостью бара, и где-то во тьме – незримые, вездесущие, как ангелы, его охранники.
Комната теплая, уютно обставленная, в бежевых тонах, со вкусом оформленная гравюрами в рамках – и это смертоносная ловушка. Видья Рао сидит в мягком кресле, тяжело дышит, моргает ошеломленно, в панике. Э надо бежать, скорее бежать, надо что-то предпринять. Тысяча потребностей и понятий роятся, словно насекомые, а э даже пошевелиться не в силах.
За несколько мгновений до этого э былэ глубоко погруженэ в сюрреалистическую сеть Трех Августейших Мудрецов, тщательно удаляя все лишнее из придуманных ими вариантов будущего, открывая тессеры [31], намекающие на незримую мозаику. Намеков должно было хватить. Но Видье Рао всегда было мало намеков. Э возвращалэсь к Трем Августейшим Мудрецам снова и снова: закусочная в виде летающей тарелки в стиле гуги [32] 1950-х годов, где все были марсианами на роликовых коньках; вселенная, состоящая из карнавальных надувных демонов; вечеринка в честь восхода солнца на Золотом Побережье 2020-х; индуистский пантеон, разговаривающий только ямбическими рифмованными куплетами. Каждый раз э открывалэ новые части мозаики. Изумление превратилось в страх, страх – в ужас. Э надо было увидеть больше, узнать больше. А потом случайное прикосновение к какому-то нерву пробудило вибрацию – включился сигнал тревоги, такой слабый, что лишь тот, кто провел множество дней в порожденном Тремя Августейшими Мудрецами калейдоскопе кувыркающихся реальностей, мог его ощутить. Служба безопасности получила уведомление. «Уитэкр Годдард» узнала, что увиделэ Видья Рао.
Если «Уитэкр Годдард» знает, то и земляне знают.
Э надо убегать – из комнаты, штаб-квартиры Лунарского общества, Меридиана.
Э выходит на балкон, тяжело дыша: грузное нейтро в сари. Э надо спешить. Э понятия не имеет, как это делается.
«Не туда, – раздается голос в ухе. На линзе высвечивается служебный выход. – Сюда».
Служебная дверь захлопывается сзади. На полпути вниз по лестнице э останавливается, заслышав грохот внутри клуба. Тот повторяется еще дважды, ближе. Э никогда не слышалэ ничего подобного.
«Флешетты [33], запущенные с дрона, – говорит голос. – Дрон все еще в здании».
Слышится продолжительный грохот, как от метеоритного дождя.
«Стандартный боекомплект – четыре обоймы».
Видья Рао с трудом ковыляет к двери в служебный переулок.
«Моту прибудет через сорок секунд».
– Кто ты? – спрашивает Видья Рао, открывая дверь. – Ты не мой фамильяр. Я не заказывалэ моту. – Э выходит в переулок – темную пещеру, вырубленную в скале.
«Вернись в здание».
– Скажи мне, кто ты, – требует нейтро.
«Вернись немедленно!»
Видья Рао видит огни, движение, массу; потом э неуклюже бросается назад в укрытие, а моту, разогнавшись, врезается в заднюю стену служебного переулка. Грохот удара заставляет э пошатнуться.
«Моту взломали».
Видья Рао оцепенело смотрит на обломки. Путь заблокирован. Э представляет себе, как пытается перелезть через груду искореженного алюминия и углерода. Назад. Прочь. К третьему повороту лестницы э уже еле-еле дышит.
– Активировать протокол личной безопасности «Уитэкр Годдард».
«Это „Уитэкр Годдард“ пытается убить тебя», – говорит голос.
Видья Рао рывком открывает служебную дверь. Верхний этаж штаб-квартиры Лунарского общества – сюрреалистический кошмар: каждая поверхность утыкана ядовитыми иглами. Погибель от ста тысяч шипов. Наверху лестницы лежит труп. Видья Рао подавляет тошноту и осторожно пробирается мимо принявшего мученическую смерть мертвеца, не забывая про иголки, торчащие из стен.
– Ты – это ведь они, верно? – спрашивает Видья Рао, спускаясь по широкой лестнице. Лунарский клуб лежит в руинах: кресла перевернуты, столы опрокинуты, бокалы и сумки, брошенные в спешке беглецами, валяются тут и там. Посреди вестибюля лежит единственная туфелька на высоком каблуке.
«Я – аспект Трех Августейших Мудрецов, – говорит голос. – Я представляю „Тайян“».
– Мне было известно, что в интерфейс проник кто-то еще, – говорит Видья Рао. Э, спотыкаясь, выходит на улицу. Дроны аварийной службы прибывают по дороге и по воздуху; э плетется между ними, извиняясь, пробирается через кордон зевак.
«Я следила за твоей активностью в интерфейсе, – продолжает голос. – Тот факт, что тебя хотят убить и „Уитэкр Годдард“, и земляне… заинтересовал нас. Вниз!»
Видья Рао кидается на мостовую. Что-то ломается, рвутся мышцы. Над э пролетает тень, ощущается внезапный порыв ветра. Вспышка золотого света – и эйные уши наполняет оглушительный рев. Кто-то помогает нейтро подняться. Каждый вдох как будто рассекает легкие битым стеклом. Посреди квадры Ориона бьются огромные крылья: свет вспыхивает на визоре летуньи, когда она разворачивается на новый заход. В каждой руке у нее по длинному клинку: крылья оканчиваются костяными лезвиями.
«Ты под защитой „Тайяна“, охрана прибудет примерно через двадцать секунд», – сообщает голос.
Летунья складывает крылья, готовясь камнем упасть вниз, неся смерть. Но замирает: воздух вокруг нее будто закипает. Она яростно бьется, пытаясь зигзагом уйти от бурлящего воздуха, но рой беспокойных черных пылинок неотступно следует за ней. Видья Рао видит на ее лице страх, а потом крылья распадаются на клочья трепещущих мембран. Костяные клинки рубят пустоту в отчаянной, безнадежной попытке за что-нибудь схватиться когтями. На улицах – крики, вопли. Размахивая руками и ногами, женщина падает на проспект Гагарина. Облако кипящего воздуха перетекает над улицей и зависает над нейтро дымчатым ореолом.
«Охрана на месте, – говорит голос. – Можешь звать меня Мадам Сунь».
– Пожалуйста, отойдите! – кричит Видья Рао зевакам. – Мое охранное облако нападет на любого, кого не сумеет распознать.
Людей не нужно предупреждать дважды. Подъезжает моту, открывается. Рой микродронов вливается внутрь.
«Это надежный транспорт», – говорит Мадам Сунь. Видью Рао отбрасывает на сиденье, когда машина разгоняется до полной скорости. Э оглядывается. Предчувствия не обманули нейтро: позади едет еще один моту, повторяя каждый маневр и маршрут первого.
«„Уитэкр Годдард“ использует систему для предсказывания твоих перемещений, – говорит Мадам Сунь. – Она может заглядывать в твое будущее максимум на три минуты с пятидесятипроцентной точностью. Это формирует крайний передний горизонт их настоящего. Точность составляет шестьдесят процентов в период до одной минуты, девяносто процентов – до тридцати секунд».
– Но ведь ты – та же самая система, – говорит нейтро.
«Я суб-ИИ на границе бэкдора, встроенного „Тайяном“ в Трех Августейших Мудрецов, – говорит Мадам Сунь. – Мои возможности по прогностическому моделированию ограничены».
– Ты правда леди Сунь? – спрашивает Видья Рао.
«Разумеется, нет».
– Вы очень похожи.
«Спасибо. Леди Сунь – главный пользователь интерфейса „Тайяна“, поэтому я создала себя, взяв ее за образец».
– Это необязательно комплимент.
«Знаю. Приготовься к внезапному торможению».
Моту резко тормозит. Нейтро швыряет вперед. Охранные боты вздымаются, словно нефтяное облако. Видью Рао бросает в сторону, когда моту разворачивается на сто восемьдесят градусов. Машина уклоняется от преследователя, который тормозит и поворачивает, но стоит нейтро потянуться к рукояткам, как моту опять сворачивает к 53-му Северному мосту.
«На 51-м спуске блокпост», – сообщает Мадам Сунь. 53-й Северный мост не предназначен для транспорта – моту несется по узкому лезвию строительного углерода, в миллиметрах от поручней. Любой, кто оказался на этом мосту, покойник. Видья Рао смотрит вниз. Огни. Пустота, полная огней. Верхушки деревьев и яркие павильоны проспекта Гагарина далеки и смертоносны, как мечты.
– Я вижу, как по восточной стороне приближаются машины, – говорит Видья Рао.
«У меня есть шестидесятипроцентная уверенность, что они не успеют нас догнать», – говорит Мадам Сунь. Три угнанных моту бросаются в погоню. Видья Рао долго смотрит назад. Две из трех машин пусты, их забрали со стоянки, но в третьей хакеры поймали в ловушку группу детей.
«Сворачиваем к 50-му Южному грузовому лифту, – говорит Мадам Сунь, и моту, выехав на пандус, спускается на три уровня. – Взломанный транспорт перекрывает основные выходы внизу, к проспекту Гагарина».
Преследователи отстают. Видья Рао молится, чтобы с детьми ничего не случилось.
Платформа лифта опускается со скоростью, которая вынуждает нейтро зажмуриться. Э открывает глаза от смутного ощущения вертикального движения. Моту плавно спускается по восточной стене квадры Ориона.