Йен Макдональд – Волчья Луна (страница 66)
«Тут!»
Фигура в пов-скафе с изображением Вишну снимает с плеча домкрат с силовым приводом и засовывает в щель между дверьми шлюза. Побывав здесь в последний раз, они усердно старались не оставить следов, не потревожить воспоминаний, и заново запечатывали каждый шлюз и каждые ворота. Но сейчас у них гонка. Как только щель становится достаточно широкой, чтобы сквозь нее прошел человек, они по одному проскальзывают внутрь: Жени, Мо, Джамаль и Каликс. Тор засовывает между открытыми дверьми шлюза упавшую распорку и закидывает домкрат на спину. Урбанисты проходят сквозь внутренний шлюз и спускаются по ступенькам в величественное запустение Боа-Виста.
«Одни боги знают, что там».
«Метка отключилась».
«Может, те твари уже идут сюда».
«Мо, метка отключилась».
Метка отключилась. После месяцев тишины. После того как интересы компании переключились на промышленную археологию и интригующие, почти скульптурные остовы гелиевых экстракторов, уничтоженных во время бомбардировки капсулами БАЛТРАНа, открывшей войну между Маккензи и Корта. После того как Лукасинью Корта, брызгая слюной от ярости в баре, загнал клин в самое сердце их доверия и любви к урбанизму. Метка отключилась. Они договорились не возвращаться в Боа-Виста: степень запустения была гнетущей, разрушения – слишком недавними, лики ориша – слишком осуждающими, угрызения совести из-за проникновения – слишком сильными. На Луне нет призраков, но у камней есть память. Прежде чем уйти, они засеяли мертвый дворец метками, реагирующими на движение. Они предполагали, что тут появятся мародеры, историки, другие урбанисты. Чьи-то богохульные ноги. Или воспоминания выйдут из камня.
Что-то двигалось в мавзолее Боа-Виста. Метка моргнула и послала уведомление Жени.
«А если это бот?»
Жени передала изображения фамильяру товарища по команде. Метка была маломощная, со слабым разрешением, и картинка получилась размытой, но все же достаточно красноречивой. Человек в жестком скафандре. С неким грузом в руках.
«Это не бот».
Нашлемные фонари пов-скафов недостаточно мощные, чтобы осветить огромную экосистему вроде Боа-Виста, и внутренность старой лавовой трубки полна опасностей вроде упавших стен, раскиданного мусора и льда. Жени, Мо, Джамаль, Тор и Каликс прокладывают курс между руинами павильонов, через предательские камни мгновенно замерзшей реки, руководствуясь сетью своих меток и схемами дополненной реальности на линзах, но большей частью их ведет бледно-зеленое свечение в северном конце обиталища, там, где находится главный шлюз.
«Надо было подвезти сюда ровер, потом спуститься прямо вниз через шлюз. Как два пальца об асфальт».
«Угу. А ты забыл про ботов, из-за которых так тревожился?»
«Твою мать…»
«Пойдем старым путем. Через трамвайный туннель».
Зеленое свечение – это аварийные огни убежища, в котором осталось мало энергии и ресурсов. Урбанисты мчатся по мертвым садам Боа-Виста, огибая препятствия, прибавляя скорости, сбиваясь в стайку. Жени, Мо, Джамаль, Тор и Каликс собираются возле светящегося зеленым круглого оконца в двери убежища. Сквозь потеки конденсата они с трудом могут разглядеть фигуру в жестком скафандре, которая сидит на полу, спиной к двери. Шлем снят. Это ребенок. В этой штуке гребаный ребенок.
– Каликс!
Нейтро подключает ранец пов-скафа к вспомогательному впускному отверстию и закачивает воздух.
Там есть еще одна фигура – в белом пов-скафе, на полу.
Жени втыкает свой кабель связи в разъем.
– Эй, ты меня слышишь? Это Жени, Мо, Джамаль, Тор и Каликс. Мы скоро вас оттуда вытащим.
Они внезапно падают с крыши мира – прыгают, кувыркаются, парят, крутят сальто. Электрические цвета, майки со слоганами, налобные повязки и напульсники, синие полосы на скулах, щеках и губах. Каскад тел, бегущих по перилам, прыгающих через трубы и кабели, летящих с опор, ныряющих меж кабельными трассами. Движения и трюки, которые Робсон Корта не в силах повторить – он может только завидовать. Он сумеет, если будет практиковаться. Бесконечно долго практиковаться. Он разбирает их фирменные движения, словно фокусы. Каждое строится на основе простого лексикона. Если его изучить, можно освоить и магию как таковую. Он ни разу не видел трюка, который не попытался разложить на составляющие и сделать своим.
Они забрались далеко, эти трейсеры из Меридиана, из всех трех квадр города, – они прокладывают маршруты через архитектуру городской крыши; бегут километры по верхотуре, мелькают силуэтами на фоне горящей солнечной линии.
«Золотой круг».
Сеть упала, поезда не ходят, БАЛТРАН не работает, Тве в осаде, боты, грейдеры и прочее падают с небес и слухи бродят по миру, цокая титановыми копытцами, но в квадре Антареса «Золотой круг», прямо на крыше проспекта Терешковой.
«Золотой круг» – это состязание, это вызов, который собирает всех трейсеров на верхотуру.
Меридиановская команда окружает Робсона Корту. Они старше, крупнее, сильнее. Круче. Они его знают. Он пацан, который упал с неба. Тринадцатилетка, который запорол свой первый бег. Который созвал «Золотой круг». Наклеил его, воспользовавшись флуоресцентным скотчем, на стыке труб на 112-й улице, выше того уровня, где все они стоят.
Никто не говорит. Все глядят на Робсона.
– Есть что-нибудь съедобное? – с запинкой спрашивает он.
Мальчик в пурпурных обтягивающих шортах бросает ему энергетический батончик. Робсон, позабыв про приличия и стыд, пожирает его. Прошло два дня после того, как он сбежал от Денни Маккензи в верхний город. Он не ел, пил только конденсат – слизывал с баков с водой. Он может упасть, пролететь три километра и уйти на своих двоих, но вот убегать у него не получается. Тогда-то он и понял, что не может сидеть на крыше города и ждать, пока меридиановские трейсеры появятся и спасут его. Он может их призвать.
– Ты устроил «Золотой круг», – говорит девушка в меланжево-серых облегающих шортах и синем топике, в тон раскраске лица. У каждого трейсера свой оттенок синего. Фишка Меридиана. Ему придется научиться тому, как делать это правильно. Должны быть какие-то инструкции на этот счет.
– Я знаю. Наверное, мне не следовало так поступать… – Он волновался и суетился полдня, пока искал в себе смелость украсть светящуюся ленту, которая требовалась для «Золотого круга».
– Нет, не следовало, – подтверждает парень в пурпурных шортах.
– Зачем ты нас позвал, Робсон Корта? – спрашивает девушка в синем.
– Мне нужна ваша помощь, – говорит Робсон. – Мне некуда идти.
– У тебя есть деньги, Робсон Корта, – возражает парень в пурпурном. – Ты же Корта.
– Я сбежал, – говорит Робсон, чувствуя леденящий холод, который приходит вместе с пониманием, что все может обернуться не так, как ему хочется. – Денни Маккензи…
Парень в пурпурных шортах перебивает:
– Хахана, даже не думай!
– Твоя команда, Робсон Корта, – говорит синяя девушка, Хахана. – Трейсеры из Царицы Южной. Те, которые научили тебя бегать. Ты с ними связывался?
– Я пытался, но не смог…
– А знаешь, почему у тебя не получилось, Робсон Корта? Потому что они мертвы, Робсон Корта.
У Робсона перехватывает дыхание. Голова идет кругом. Он очень высоко, падать целую вечность. Его рот издает звуки, которые он не в силах ни объяснить, ни взять под контроль.
– Знаешь, как они умерли, Робсон Корта? Рубаки Маккензи забрали их в Лансберг. Всех выставили в шлюз. Всех до одного.
Робсон трясет головой и пытается сказать «нет-нет-нет-нет», но в его легких закончился воздух.
– Ты ядовитый, Робсон Корта. И, как ты сказал, Денни Маккензи? Денни Маккензи?! Мы не можем тебе помочь. Даже это может оказаться чересчур. Мы не можем тебе помочь.
Хахана кивает, и трейсеры кидаются от него во все стороны, прыгают и бегут, делают сальто и скачут, совершают десять разных движений, десять разных троп прокладывают сквозь высокий город.
Баптист, который научил его движениям и тому, как они назывались. Нетсанет, которая тренировала его, пока эти движения не стали его частью. Рашми, которая открыла ему, на какие трюки способно его собственное тело. Лифен, который дал ему новые способы воспринимать физический мир. Заку, который сделал его трейсером.
Мертвы.
Роберт Маккензи пообещал, что не тронет команду Робсона. Но Роберт Маккензи мертв, и мир, который был таким понятным, который двигался по рельсам, расплавился, разбился, погрузился в вакуум.
Он их убил. Баптиста, Нетсанет, Рашми, Лифена и Заку.
Он совершенно одинок.
На второй день Зехра присоединяется к Вагнеру в ремонтном доке. Повреждения ровера обширные, но отремонтировать их легко. Вытащить модуль, заменить. Труд спокойный и монотонный, у него есть собственная скорость и ритм. Вагнер и Зехра работают, не говоря ни слова – слова им не нужны. Вагнером завладела напряженная сосредоточенность. Анелиза приходит в мастерскую, чтобы повидаться с ним. Может, он захочет пообедать? Сделать паузу? Она видит знакомую мрачную концентрацию, которая позволяет ему заниматься одним и тем же делом часами. Она спрашивает себя, каков светлый Вагнер. Удастся ли ей когда-нибудь увидеть его таким? Волк и его тень. Она уходит из мастерской, и Вагнер даже не замечает, что она там побывала.
Ипатия слишком маленькая, чтобы иметь свой трехсменный распорядок дня, и придерживается нормализированного времени Меридиана. В полночь третьего дня ремонт завершается, и Вагнер и Зехра отдыхают от своих трудов. Ровер блестит в лучах прожекторов. Для несведущего глаза это та же самая шестиколесная машина, которую усталая команда притащила на буксире в Ипатию и запихнула в ремонтный док. Этот глаз не заметит красоты новых модулей и моторов; свежих проводов и кабелей; частей, которые Вагнер разработал сам, отпечатанных на заказ и прилаженных руками Зехры.