Йен Макдональд – Река Богов (страница 120)

А всю оставшуюся жизнь ты будешь оглядываться на то, что случилось сегодня.

Кто-то стучит в окно машины. Шахин Бадур Хан наклоняется ниже. Наджья опускает стекло. У него серое изможденное лицо, глаза запали от усталости и страданий, и все-таки в них заметен какой-то огонек, словно от крошечной свечки, плывущей по широкой темной реке. Несмотря ни на что, несмотря на движение истории, которое вот-вот готово было раздавить его, Хан видит первый луч надежды.

Наджья вспоминает женщину, которая носила по арене боевых котов, израненных, порой истекающих кровью, но все равно рвущихся в бой.

Шахин Бадур Хан предлагает ей руку.

— Мисс Аскарзада. — У него значительно более глубокий голос, чем предполагала Наджья. Она принимает его руку. — Я надеюсь, вы простите меня, если сегодня утром я покажусь вам туго соображающим. Я был слишком сильно потрясен последними событиями, но должен выразить вам свою благодарность. Не за себя — я ведь всего лишь скромный государственный служащий, — но от имени моего народа.

Не благодарите меня, думает Наджья, я же была первой, кто продал вас, но вслух произносит:

— Хорошо, хорошо, спасибо.

— Нет-нет, мисс Аскарзада, вам удалось раскрыть заговор такого масштаба, такой немыслимой дерзости... Я даже пока не знаю, как поступить в сложившейся ситуации, от нее в самом буквальном смысле слова дух захватывает. Искусственный интеллект... — Он качает головой, и Наджья чувствует, как бесконечно он устал. — Даже при наличии той информации, которой мы сейчас располагаем, все еще далеко не закончено, и ни в коем случае нельзя сказать, что вы находитесь в безопасности. У меня есть план бегства. Все члены Сабхи Бхарата имеют план бегства. Я намеревался воспользоваться им вместе с женой, но моя жена, как вам известно... — Шахин Бадур Хан вновь качает головой, и на этот раз она чувствует его неспособность поверить в чрезвычайную, фантастическую изощренность заговора. — Скажем так: у меня все еще есть верные мне люди, занимающие довольно влиятельное положение, а те, в чьей верности я не могу быть уверен, по крайней мере получают за нее хорошие деньги. Я могу доставить вас в Катманду, но, к сожалению, оттуда вам придется добираться собственными силами. Я прошу вас только об одном. Я знаю, вы журналистка и являетесь обладательницей самой скандальной истории десятилетия, но, пожалуйста, не публикуй те ничего, пока я не разыграю свою главную карту.

— Да, конечно, — запинаясь, обещает ему Наджья. Конечно, что угодно. Ведь я ваша должница. Вы не знаете этого, но я ведь ваша главная мучительница...

— Спасибо. Огромное спасибо. — Шахин Бадур Хан поднимает голову и смотрит на окрашивающееся в кровавый цвет небо, прищуривается из-за мелкого моросящего дождя. — Да, для меня наступили самые мрачные времена. Пожалуйста, поверьте: если бы я хоть на мгновение мог предположить, что материалы, переданные вами, могут ухудшить положение в Бхарате... Но... Теперь я уже ничем не могу помочь моему премьер-министру, однако кое-что могу сделать для своей страны.

Шахин резко выпрямляется, окидывает взглядом пропитавшиеся муссонной влагой болота.

— Нам еще предстоит преодолеть некоторое расстояние, прежде чем мы сможем чувствовать себя в безопасности.

Хан крепко жмет ей руку и возвращается в свою машину. С Талом он обменивается быстрым, ничего не значащим взглядом.

— Политик? — спрашивает таксист, уступая дорогу «мерседесу».

— Это был Шахин Бадур Хан, — отвечает Тал. Ньют, промокший до нитки, сидит рядом с Наджьей на заднем сиденье. — Личный секретарь покойной Саджиды Раны.

— Черт возьми!.. — восклицает водитель, глядя вслед «мерседесу», который сигналит ранним автомобилям, выехавшим на проселочную дорогу. — Не любите вы Бхарат!

Штат сотрудников банка «Джамшедпурграмин» состоит из дюжины деревенских женщин, работающих по микрокредитным схемам более чем в сотне деревень. Некоторые из них никогда не выезжали за пределы своих бихарских сел, а некоторые вообще друг с другом никогда не встречались, но являются обладателями значительной доли акций «Рэй пауэр». Их агент-сарисин уровня 2,1 — простодушная маленькая женщина, пухленькая и постоянно улыбающаяся, с морщинистым лицом и ярко-красным биди на лбу. Она вполне подошла бы на роль сельской тетушки в какой-нибудь серии «Города и деревни». Женщина кланяется Вишраму, находясь в поле зрения его хёка.

— Голосую за решение, — произносит она приятным голосом и исчезает.

Вишрам уже многое просчитал в уме до того, как Индер вывела всю статистику на ментальный экран хёка. Следующий в списке — «Кей-Эйч-Пи холдингс», держатель восемнадцати процентов акций, самый крупный акционер компании, не являющийся членом семьи. Если Бхардвадж проголосует «за», значит, Вишрам выиграл. Если он проголосует «против», тогда Вишраму для победы понадобится поддержка одиннадцати из оставшихся двадцати блоков.

— Господин Бхардвадж?.. — спрашивает Вишрам.

Его руки неподвижно лежат на столе. Он не может поднять их. Они наверняка оставят на полированной поверхности два потных следа.

Бхардвадж снимает очки в титановой оправе и начинает специальным мягким платочком протирать их. Затем шумно выдыхает через нос.

— Все это крайне, крайне необычно, — заявляет он. — Единственное, что я могу сказать: при Ранджите Рэе подобное было бы невозможно. Но предложение довольно щедрое, и его, конечно, нельзя игнорировать. Поэтому я склоняюсь к положительному ответу и голосую за решение.

Вишрам позволяет своему кулаку и челюстным мышцам слегка сжаться, произведя молчаливое восклицание «Yes!». Даже в тот вечер, когда он одержал победу на конкурсе «Смешно — Ха! Ха!», Вишрам не испытал такого ощущения торжества, как то, которое вызывал у него теперь шепот, пробегающий из конца в конец стола. Они ведь все тоже хорошо просчитали свои выгоды и потери.

Вишрам чувствует, как обтянутая чулком нога Марианны Фуско на мгновение прижимается к его бедру под прозрачной поверхностью стола. Какое-то движение заставляет Вишрама поднять глаза. Его мать тихо выскользнула из зала.

Он уже почти не обращает внимания на формальности дальнейшего хода голосования. Лишенным всяких эмоций голосом Вишрам благодарит акционеров и членов правления за верность семье Рэй. А сам в эту минуту думает: моя взяла! моя взяла! я победил!.. Затем он заверяет присутствующих в том, что не обманет возлагаемых на него ожиданий, не подведет их и что сегодняшним голосованием они обеспечили великое будущее великой компании. А сам думает: сейчас я отведу Марианну Фуско в ресторан, в самый лучший из тех, которые можно найти в столице страны, терпящей позорное поражение в войне. Следует официальное приглашение для всех присутствующих пройти в конец коридора и собственными глазами увидеть то будущее, за которое они только что проголосовали.

А все мысли Вишрама — о мягком шелковом шарфе с узлами.

ОЧЕНЬ НАПОМИНАЕТ ПЕРЕГОН СТАДА ТЕЛЯТ, — посылает Марианна Фуско сообщение Вишраму, когда обслуживающий персонал «Рэй пауэр» пытается направить членов правления, исследователей, гостей, журналистов и разных других людей по кленовому паркету к демонстрационному залу.

Вихрь тел в коридоре неожиданно сталкивает Вишрама и Рамеша лицом к лицу. Рамеш выше брата на целую голову.

— Вишрам.

Большой Брат улыбается широкой и открытой улыбкой, которая кажется странной и немного жутковатой.

Вишрам не помнит Рамеша улыбающимся. Он всегда был серьезным, насупленным, каким-то слегка озадаченным и ходил, вечно понурив голову.

Рамеш долго и крепко жмет Вишраму руку.

— Прекрасная работа!

— Ты теперь богат, Рам.

И типичный для Рамеша жест — легкий кивок, глаза закатываются вверх, словно он ищет ответа на небесах.

— Полагаю, что да, просто неприлично богат. Но знаешь, богатство меня никогда особенно не интересовало. У меня есть к тебе одна просьба: найди мне какую-нибудь работу, связанную с энергией нулевой точки. Если правда все то, что ты сегодня говорил, то я всю свою жизнь шел в ложном направлении.

— Но ты же будешь присутствовать на демонстрации?

— Еще спрашиваешь! Ни за что на свете... ни за что во всей вселенной я бы ее не пропустил.

Рамеш нервно смеется. Третье правило настоящего комедианта, думает Вишрам Рэй: никогда не смейся собственным шуткам.

— Мне кажется, Говинд хотел с тобой поговорить...

Он столько раз репетировал эту встречу, самыми разными способами, на разные голоса, пытался учесть различные нюансы, продумать позу, но стоило наступить долгожданному мгновению — и все куда-то ушло. Вишрам не может выступить во всеоружии против идущего к нему круглолицего, смущенно улыбающегося, потного мужичка в костюме, который ему явно слишком мал.

— Извини, — говорит он, протягивая руку. Говинд качает головой и принимает ее.

— Вот почему, братец, тебе никогда не удастся ничего по-настоящему достичь в бизнесе. Ты слишком мягок. Слишком вежлив. Сегодня ты победил, очень многого достиг, так наслаждайся своей победой! Торжествуй. Прикажи охране снова вывести меня из этого здания.

— Одного раза довольно.

Пиаровская группа «Рэй пауэр» ведет толпу дальше. Вишрам и Говинд остаются в коридоре одни. Говинд еще крепче сжимает руку брата.

— Наш отец гордился бы тобой, но я по-прежнему сохраняю уверенность в том, что ты погубишь компанию. У тебя есть стиль, есть харизма, есть настоящий талант шоумена. Конечно, и в нашем деле такие вещи нужны. Но только на них строить бизнес нельзя. У меня есть предложение. Компания «Рэй пауэр» — так же, как и семья Рэй, — не должна быть разделена на противоборствующие части. У меня имеется устное соглашение с внешними инвесторами, но никакие официальные сделки пока не заключены, никакие документы не подписаны.