Yelis – Никого нельзя обижать! Семестр І (страница 27)

«Наверное, самая главная телохранительница!» – подумал я, хотя чёрных очков, скрывающих глаза, как показывали в кино, на её лице не было. А вот в одном из ушей что-то наличествовало – в этом просмотренные фильмы меня не обманули. Несколько других, хоть и одетых в разного цвета и покроя костюмы, но всё-таки внешне схожих, подтянутых, коротковолосых женщин перед этим быстро рассредоточились вокруг плаца.

Наша директриса, едва заметив начало открывания автомобильной двери, дёрнулась было навстречу, но, осознав, что из автомобиля появился не тот человек, которого она ожидала увидеть, снова сделала шаг назад.

А русский женский аналог Кевина Майкла Костнера54, отследив возвращение директора на занимаемую ранее позицию, захлопнула дверь, повертела немного головой и, не отходя от машины, застыла неподвижно в ожидании появления местной Уитни Элизабет Хьюстон54.

54. Американские актёры, сыгравшие главные роли в фильме «Телохранитель».

Только вот опекаемое ею лицо оказалось не одно. Целых две гостьи, с заметной задержкой появившись из задних дверей правительственной колесницы, явили себя нашему гимназическому братству. Хотя, по обозреваемым слева и справа причинам, точнее будет называть его сестринством. В обеих охраняемых персонах я мигом опознал не так давно виденных по интернету маманю нашей Опаловой и бездетного министра внутренних дел.

А чего это вдруг они своими подведенными тушью (или чем там женщины это делают) глазками сразу же уставились на мою ненаглядную, конечно же, но отличающуюся природной скромностью, личность? Неужели желание поменьше выделяться на фоне выдающихся вперёд достоинств одноклассниц так и не сбылось? А может с такого расстояния внимание двух первых лиц государства мне просто почудилось? Не настолько я заметная фигура, чтобы обо мне было известно на самом верху страны. Это как если бы Брежневу в то старое время докладывали б о моём существовании. Бред! Такого просто не может быть!

Скорее всего, увиденное мне померещилось, потому что спустя какое-то мгновение государыня перевела взгляд на закашлявшегося отчего-то министра, а потом отыскала глазами свою дочку, которой тут же слегка улыбнулась и едва заметно кивнула головой.

Скосив глаза, такую же реакцию я заметил и у довольного адресата отслеженного, как я предполагаю, всеми заинтересованными лицами, безмолвного приветствия. А незаинтересованной, судя по безуспешным попыткам неизвестной мне учительницы прекратить копошение на левом фланге нашего строя, была совсем уж мелкая детвора. Которой, в силу своего возраста и развития, на прибывшую высокую делегацию было просто начхать. У них и без неё хватало, чем себя занять. Или наоборот!

Удостоверившись, что теперь появилась именно та, кого мы все так долго ожидали, наша директор предприняла вторую, на сей раз удачную, попытку совершить доклад о том, что в вверенном её заботам учебном заведении всё в полном и абсолютном порядке. А затем довольная пристроилась слева от оглядывающих нас посетительниц.

– Здравствуйте, дети! Здравствуйте, дорогие учителя! – прозвучал приятный женский голос, благо небольшие размеры школьной площадки вполне позволяли государыне говорить без микрофона.

– Здрасьте! – в разнобой зазвучали детские и взрослые здравицы.

«Да уж! Это вам не советская школа, в которой приветствие уважаемого гостя отрепетировали бы заранее!» – подумал я, присоединяясь, как вежливый человек, к нестройно прозвучавшему ответному приветствию.

– Поздравляю вас с великим праздником нашей необъятной Родины!

– Спасибо! – раздались вокруг новые выкрики.

А мне, едва не скривившемуся от того, насколько всё это негармонично звучало, вдруг вспомнилось: «Здравствуйте, товарищи! Поздравляю вас с очередной годовщиной Великой Октябрьской социалистической революции!» И ответное троекратное: «Ура! Ура! Ура!» Даже головой пришлось помотать, чтобы развеять вставшее перед глазами видение парада на Красной площади.

Выполнив официальную торжественную часть мероприятия (и это всё?), дамы не спеша стали обходить выстроенные в несколько шеренг классы. А директор, сопровождающая гостевую троицу, изредка им что-то тихо комментировала.

А вот теперь ситуация изменилась с точностью до наоборот. Никто из прошедшей мимо нашего класса четвёрки никакого внимания на меня не обратил. Только на миг стало настолько жарко, что на лбу выступили капельки пота. Но, подувший следом ветерок, осенней прохладой компенсировал возникший неожиданно дискомфорт и высушил моё увлажнившееся чело. Ну, а намокшая спина со временем высохнет сама – под одеждой её всё равно не видно. Странно только, ведь я не переживал так, чтобы произошло непроизвольное повышение температуры тела. Или это подсознание ненавязчиво напоминает о потенциально возможных последствиях моих стычек с такой же рыжей, как и мать, Огнеславой?

Закончив обход, все высокопоставленные дамы в сопровождении охраны направили свои стопы внутрь учебного корпуса. А учительницы принялись уводить разновозрастных детишек по заранее определённым направлениям. Нам и параллельному седьмому классу, как я уже говорил, в поводыри досталась пани Говорова, которая повела нас в сторону спортивного комплекса. Что, в принципе, логично, так как по расписанию должна была начинаться пара ФВСП.

Я тоже, периодически контролируемый грозными очами Ольги Станиславовны, шёл вместе с одноклассницами, недоумевая, чем мы в парадной гимназической форме будем там заниматься?

Но в итоге короткий поход закончился не на спортплощадке, а под ней – в бункере специальной практической подготовки, освобождение от занятий в котором на прошлой неделе у меня как раз закончилось. Странно только, ведь в этом бункере пара наших классов обычно занималась по пятницам, а сегодня с утра, если мне не изменяет память и не врёт ПИКом, был понедельник, то есть день физкультурной части нашего воспитания.

Мои недоумения долго не продлились. Оказывается, в подземной части нашего спортгородка есть не только тир, но и раздевалки, оснащённые шкафчиками, укомплектованными (уж мой-то точно) какой-то серой спецодеждой. Распахнутый сейчас комбинезон с капюшоном, дополнительным высоким воротником-стойкой и многочисленными нашитыми передними и боковыми карманами, дополнительно был укреплён в местах плечевых, локтевых и коленных сочленений. На полу стояли высокие добротные ботинки. А на верхней полке лежали плотные перчатки. Их соседом был пластиковый с виду и по ощущениям, цельный, без видимых щелей, шлем, своим закрытым забралом улыбающийся прямо в мою отражающуюся в нём растерянную физиономию.

– Дежурства надо отрабатывать! – ехидно улыбаясь, бросила меня одного выпархивающая из раздевалки наставница. – У тебя пятнадцать минут. Закончишь раньше – жди.

Вот мстительная какая! Подумаешь, ослушался и не подежурил в столовой. Может моя чувствительная натура в тот момент требовала чего-то более возвышенного, чем недоеденные кушанья и грязная столовская посуда. Привела, понимаешь, ткнула один раз пальчиком, разблокировав доступ к одному из шкафчиков, потом второй раз тем же пальцем в висевшую в нём одежду, выразила своё недовольство и убежала. Ладно, не маленькие, разберёмся!

Так, что тут у нас? А у нас тут, как глаголет надпись на слегка липнущей к рукам внутренней поверхности одеяния, комбинезон учебный, защитный, имитирующий, многоразмерный, седьмой модели. Спецателье. Иваново. Русь.

То, что комбинезон защитный – это хорошо! Понять бы ещё, от чего он защищает и что имитирует. И слово «учебный» вселяет надежду на то, что месть коварной физкультурницы особого вреда моему здоровью или достоинству не причинит. А седьмой номер модификации довольно плотной униформы даёт возможность предположить, что все особо опасные недоработки, обнаруженные в шести предыдущих образцах, модельеры-конструкторы Ивановского Спецателье уже устранили. Немного смущало отсутствие пуговиц, молнии или привычной уже «липучки» на абсолютно гладком боковом запАхе. Но метод тыка всегда приводит к какому-то результату. И хорошо, что сегодня он был положительным.

Пятнадцати минут, чтобы разобраться с устройством и применением находящейся в шкафу одежды, мне хватило впритык. Одновременно выяснил причину ненужности на сегодняшнем занятии спортивной формы – защита надевалась на полностью голое тело. Даже трусы пришлось снять, иначе комбинезон ни в какую не хотел закрыться и включиться. Да-да, именно включиться, а после ещё немного растянуться, подстраиваясь под размеры моего вытянувшегося за полгода тела, а также плотно его обхватить. Со стороны, наверное, я сейчас напоминал водолаза, одетого в обтягивающий гидрокостюм. Разве что баллонов с воздушной смесью за плечами не было, как и наружной дыхательной системы. Непривычно, психологически малоприятно, но стесняться своего, подтянутого уже, тела я не собирался.

И, эта серая, липкая изнутри, падла, молчала и не шевелилась до тех пор, пока я полностью ею не экипировался, натянув ботинки на босые ноги, перчатки на руки, капюшон и шлем на коротко стриженую голову. Только после этого шов комбинезона самостоятельно застегнулся, и приятный женский голос, прозвучавший из внутренних динамиков шлема, сообщил, что аккумулятор полностью заряжен, а моя готовность к бою составляет пятьдесят процентов. Примечательно, что забрало шлема, непрозрачное снаружи, ничуть не мешало глазам нормально видеть, не искажало и не ограничивало поле зрения изнутри. И наружные звуки беспрепятственно достигали моих ушей.