Yelis – Можно ли обижать девочек? (страница 53)

Оказалось, что это сгорела, если можно так выразиться, клятва, подписанная моей бывшей уже телохранительницей. От неё остался тонкий слой пепла, лежащий между двумя другими, неповреждёнными таким странным огнём, клятвенными листами. И сейчас, несмотря на отсутствие неблагоприятных последствий, все бумаги о принятии в род или в его слуги упаковываются в персональный, тонкий и прозрачный, но устойчивый к высокой температуре конверт. И хранятся действительно уже в металлическом огнеупорном сейфе и в совсем другой комнате.

– Да уж, история… Но ведь прямых доказательств влияния клятвы на её нарушительницу нет. Или были ещё случаи? – Надежда вопросительно посмотрела на хозяйку кабинета. – Хотя, учитывая сгоревшую клятву, куда уж прямее.

– Нет, больше подобных случаев не было. – покачала головой государыня. – И других доказательств тоже нет. Кроме того, что эта барышня никогда раньше не то что в пьянстве, а даже в сколь-нибудь нетрезвом состоянии замечена не была. Ни мною, ни сослуживицами, ни её подругами. И эффект опьянения при принятии клятвы – это тоже косвенное доказательство. Но вот, ни в одной пробе крови этой женщины за всё время её нахождения в клинике, ни разу не обнаружили даже малейших следов алкоголя. И в желудке дамы ни при её поступлении, ни позже не было выявлено остатков спиртосодержащих веществ или каких-то посторонних бактерий либо дрожжеподобных грибов, которые (и такие случаи известны) могли бы преобразовывать поступающий в организм сахар в алкоголь. Так что ты права – доказательства только косвенные.

– Которые я сейчас дополню. – министр, снова включив проектор и сделав несколько быстрых движений пальцами по своему коммуникатору, запустила показ ещё одного видеоизображения.

– Как ты видишь дата записи полностью совпадает с названным тобой интервалом изготовления твоей «волшебной» бумаги. – вновь взяла на себя функции комментатора Ярая-Шевцова. – Место съёмки – окрестности той самой фабрики «Госзнака» в Краснокамске. Это вдоль её забора «гордо» шествует знакомый нам обеим паренёк, всеми силами стараясь сохранить прямолинейность своего перемещения в пространстве. Впрочем, это у него относительно неплохо получается, особенно если учесть то количество вина, которое он перед этим употребил.

– Ты что, все материалы по этому делу держишь в своём коммуникаторе? Откуда запись? – перебила подругу Антонина, протараторив несколько вопросов сразу. – И что у него в руке? Чем он так энергично размахивает?

– Отвечаю в порядке поступления вопросов. – проговорила министр, обдумывая озвученный интерес государыни.

И, собравшись с мыслями, принялась выполнять обещанное:

– Первое. Материалы по Счастливчику, раздобытые моими девочками, вернее копии их, я всегда держу при себе. И только при себе. Ну, а их оригиналы находятся у тебя. Нигде в моём министерстве никакие подробные сведения о нашем парне не фиксируются и не хранятся, за исключением, естественно, данных обычного гражданско-административного учёта. Ещё стандартная, минимально необходимая для канцелярского и бухгалтерского делопроизводства, информация по работе группы наблюдения. Без этого, как ты сама понимаешь, никак.

– Второе. Запись сделана видеорегистратором полицейского автомобиля, который мои девочки из группы, наблюдающей за Счастливчиком, в тот день, а точнее почти вечер, временно позаимствовали у штатного экипажа дорожно-патрульной службы. Через несколько минут они остановят парня, чтобы взять ту самую объяснительную записку, которую я передала тебе в день моего вступления в наш род.

– А что у него в руке – и это третье – мы, надеюсь, увидим, когда машина подъедет поближе. К сожалению, нагрудных видеорегистраторов у девушек тогда не было, так как они выполняли твоё распоряжение добыть образец почерка Счастливчика, а не сделать из него кинозвезду. Так что есть только эта запись, которую, признаюсь честно, до конца я так и не досмотрела. Мало, знаешь ли, приятного несколько минут наблюдать за пусть и молодым, но отвратительно пьяным человеком.

– Кстати, по словам моих оперативниц, до их встречи пацан, и ты сама это прекрасно видишь, явно находился в состоянии очень сильного алкогольного опьянения. – министр МВД указала рукой на изображение неуверенно вышагивающего юноши, которое принялось слегка подрагивать из-за начавшего движение автомобиля. – Именно поэтому у девчонок родилась идея стребовать с него объяснительную о нарушении общественного порядка. А вот во время их беседы парень был практически трезв, хотя вином от него попахивало изрядно.

В наступившей после слов министра тишине, разбавляемой едва слышным звуком останавливающегося автомобильного мотора, паренёк, неспешно до этого приближающийся к высокопоставленным зрительницам вдоль невысоких кустов, отмежёвывающих проезжую часть от пешеходной дорожки, вдруг останавливается. Одновременно со звуком открывающихся дверей он взмахивает рукой, из которой вылетает что-то белое и плавно успевает пролететь несколько метров.

– Да это же самолётик! – вскрикивают в унисон посмотревшие друг на друга изумлённые женщины, сразу же возвратившие фокус своего внимания на происходящее на расположенной перед ними голограмме.

На которой самодельный бумажный летательный аппарат, сделав крутую горку, вдруг исчезает в самой верхней её точке, оставив после себя небольшое дымное облачко, через секунду рассеянное лёгким вечерним ветерком.

Обе женщины практически одновременно посмотрели на лежащую на столе, значительно пополневшую с начала лета, зелёную папку, в которую были упрятаны все изученные сегодня министром МВД бумаги.

– Не может быть! – воскликнула Ярая-Шевцова, на долю секунды опередив аналогичный возглас просто Ярой.

Которая, посмотрев на сидящую напротив гостью, первой озвучила одновременно, видимо, посетившую обе женские головы мысль:

– Он что – маг? Или одна из твоих волчиц поработала системой ПВО?

– Нет, ни о чём подобном мои девочки не упоминали. Да и, судя по положению аэроплана в момент его исчезновения, вряд ли вообще могли что-то заметить. – не отрывая от «экрана» возвращённого на него взгляда, покачала головой Надежда, чтобы через секунду добавить:

– Оппа! Рыгает.

– Да уж, неприятное зрелище! – согласилась с мыслью, высказанной подругой перед началом просмотра, поморщившаяся Антонина, досматривая до конца видеозапись.

После завершения которой снова поинтересовалась у задумчиво молчащей Надежды:

– Так что ты думаешь – может наш Счастливчик быть супером?

– Если учесть всё, что мы о нём знаем, и допустить всё то, что ты о нём предполагаешь, то однозначного отрицательного ответа я тебе не дам. Тем более, что виденный только что нами эффект поразительным образом совпадает с направлением магии твоей семьи. – осторожно проговорила Надежда. – Но и стопроцентный положительный ответ весь мой жизненный опыт дать не позволяет. Ну не было до сих пор ни одного мага мужского пола!

– Какие мы осторожные вдруг стали! «Дам – не дам!» – передразнила министра разволновавшаяся вдруг государыня. – Тебе не мне давать надо. Когда уже мужика себе подходящего найдёшь? Кто об увеличении силы нашего рода думать должен? Я что ли?

Что это именно так и есть Надежда, озадаченная неожиданной переменой направления разговора, сказать поостереглась, памятуя о сложном характере своей подруги. Но и просто промолчать была не в силах:

– Так возраст-то у меня уже …

– Нормальный у тебя возраст! – перебила её подруга, стукнув кулаком по столу и сурово глядя в её глаза. – Вот тебе, Надька, ещё один мой прямой приказ. Сроку тебе на его выполнение – один год. Рожай!

– Офигеть наливочкой побаловалась! – тихонько, буквально себе под нос пробормотала ошарашенная Надежда, вспоминая кадры предпоследнего просмотренного ролика. – И что мне теперь делать?

– Я уже сказала – рожать! – на свой слух Антонина никогда не жаловалась.

– Так от кого мне рожать? – уже громко возмутилась министр МВД. – Где сейчас нормального мужика найти можно? А в лотерею донорских клиник я играть не хочу.

– Знаю я одну кандидатуру. – государыня перевела ставший задумчивым взгляд на застывшее в воздухе изображение растерянного паренька, окружённого двумя дамами в полицейской форме.

– Ты что? Он же несовершеннолетний! – теперь уже без шуток обалдевшая Надежда проследила за взглядом своей подруги. – И как ты себе это представляешь?

– Я что ли за всех думать должна? – снова начала «закипать» государыня. – У тебя ещё полгода есть до его совершеннолетия. Так что что-нибудь придумаешь.

– Тогда я просто физиологически не успею выполнить твой приказ. – в конец «выпадая в осадок», пробормотала Надежда. – А такой, как твоя телохранительница, я становиться не хочу.

– Хорошо, – милостиво согласилась Антонина, – пускай будет два года. Но, ни одним днём больше!

– Ох…еть! – вырвалось у министра, не успевшей зажать свой рот.

– Вот-вот! Именно этим и займись. – согласно кивнула государыня. И добавила, глядя в снова округлившиеся глаза подруги: – Не благодари.

– А знаешь, это твоё, мягко говоря, шокирующее распоряжение натолкнуло меня на одну очень интересную мысль. И, кажется, мне тоже есть, что тебе рассказать. – встрепенулась, ставшая вдруг до предела сосредоточенной Надежда. – И может даже так же «стукнуть пыльным мешком по голове», как ты только что сделала со мной.