Yelis – Можно ли обижать девочек? (страница 20)

Дают – бери, как учили меня папа с мамой. Поблагодарив за свой первый, неожиданный, но, тем не менее, пришедшийся ко двору, заработок, я несколько неловко проговорил, вспоминая наставления моего бывшего тренера, которыми он делился с юными бегуньями нашей секции:

– Ты это … Ещё в прошлый раз хотел тебе сказать … В общем вы, девушки, отдаёте предпочтение красивым туфлям на каблуке в ущерб собственному комфорту. А при больших физических нагрузках и постоянных стрессах это может привести к перегрузке центральной нервной системы и росту артериального давления. В итоге могут случаться судороги, которые самому очень тяжело снять. Так что будь осторожнее и не нагружай себя сверх меры, как было на том уроке. И постоянно носи с собой булавку.

– Как приятно, что ты обо мне заботишься. – всплеснула руками Лада. – Неужели я тебе нравлюсь?

Вот девчонки, всё любовь вам подавай! Как из того, что я сказал, можно сделать вывод о каких-то чувствах? И что мне теперь говорить? Смутившись и покраснев до корней волос, я промолчал, так ничего и не ответив. Только крутил в своих руках коммуникатор, сосредоточенно его рассматривая, словно увидел буквально только что, в первый раз в своей жизни. Впрочем, вербальный ответ на заданный вопрос девушку не очень-то интересовал. Ей вполне хватило непроизвольной реакции моего тела:

– Кое-кто так очаровательно смущается!

Новые слова, прозвучавшие из уст Лады, добавили багрянца моим щекам и весёлости в глаза девушки. Подперев руками подбородок, моя новоявленная подруга беззастенчиво рассматривала мою полностью багровую физиономию.

– А ты, Слава, в гороскопы веришь? – смилостивилась надо мной девушка, налюбовавшись наконец-то моим смущением и задавая неожиданный вопрос.

– Да как-то не очень. – протянул я недоумённо, понемногу приходя в себя.

– А зря! – безапелляционно заявила Лада, для большей убедительности хлопнув своей ладошкой по столу. – Вот у меня на прошлой неделе выпадала боль утраты. И, как ты знаешь, была и боль и утрата.

Я только пожал плечами. Как-то не до гороскопов мне было в этом мире. А в Союзе только несколько раз слышал от моих одноклассниц об их существовании. Хотя и дремучим в этом вопросе не был. Что такое гороскоп знал и ни в коем случае не спутал бы его, например, с кинескопом.

– А знаешь, что мне предсказал гороскоп на эту неделю? – с непонятным энтузиазмом вопросила Лада, заговорщицки подавшись в мою сторону и слегка понизив тембр своего голоса.

– Откуда? – мои плечи повторно совершили перемещение вверх-вниз, а вот глаза, пойдя на контркурсах, бессовестно задержались в нижней точке амплитуды, уставившись на то, что стало им доступно для обозрения в и так немаленьком декольте девушки. – Я ими совсем не интересуюсь, тем более что даже не знаю какой знак этого самого калейдоскопа у тебя.

С большим трудом мне удалось вернуть контроль над зрением. А собеседница, явно оценив мои затраченные на это усилия, сначала недоумённо воззрилась на меня, а потом звонко рассмеялась, поняв мою нехитрую шутку юмора:

– Дева я, дева!

Как-то двусмысленно для меня прозвучало это признание. Тем более, что мыслить в ином направлении мешали стремящиеся сдвинуться ниже линии горизонта глаза. А вернее то, что их туда с непреодолимой силой притягивало.

– Кстати приглашаю тебя на свой день рождения. Приходи двадцать второго числа. Я буду очень рада видеть тебя среди своих гостей. – сказала Лада, сообщив заодно и номер своей комнаты в общежитии.

– Но ведь двадцать второе это воскресенье. – прикинул я, мысленно пройдясь по развороту памятного по советской школе дневника и хоть немного отвлекаясь от нескромных видений. – Ты разве не поедешь праздновать этот день домой?

– Ты что! Только выбралась из-под родительской опеки и снова назад? – девушка даже отпрянула от меня, словно я сказал что-то возмутительное. – Нет, это будет первый мой день рождения, проведенный не в кругу семьи.

– Я и родителей предупредила. Они тоже не против. – зачастила Лада, заметив, что её слова мне не совсем понравились. А если точнее, то совсем не понравились. Впрочем, не мне её судить. И дай Бог, чтобы она как можно позже ощутила ту боль, которая до сих пор во мне не утихла, а только слегка припорошилась пеплом прожитых дней и пережитых событий.

– Так вот, – продолжила тарахтеть Лада, – гороскоп мне пообещал найти то, что окажет очень сильное влияние на всю мою последующую жизнь. Вот так!

И замолчала, загадочно уставившись в мои глаза. «А я здесь при чём?» – едва не брякнул я, вовремя прикусив язык. Хочет девица верить во всякую чушь, пусть себе верит. Тем более, что кулон её драгоценный мы таки нашли. В этом гороскоп не соврал. Но, думаю, это было простым совпадением, не более.

– А ты кто по гороскопу? – снова заговорила Лада, не дождавшаяся никакой реакции от задумавшегося собеседника.

Мои плечи совершили очередной цикл вертикальных перемещений:

– Не знаю. Я не ориентируюсь в знаках зодиака.

– А ты назови дату своего рождения, и я скажу тебе твой знак.

– Двадцать пятое апреля. – сообщил я информацию, которую не имело смысла от кого-либо скрывать. Всё равно при большом желании её можно было легко узнать хотя бы даже в канцелярии нашей гимназии, так как никакого секрета она не представляла.

– Так, двадцать пятое апреля это по-моему … Нет, точно, ты – телец! Вот это да! – обрадовалась чему-то девушка, замолкшая и перенёсшая, наконец, фокус своего внимания на тарелки, стоящие перед ней на обеденном столе.

Может гороскоп ей ещё чего-то наобещал, чего мне сегодня так и не озвучили? Вот же ж, интриганка какая! Прервала разговор на самом интересном месте. И поглядывает на меня из-под опущенных ресниц, думая, что я этого не замечаю. Ха! Из принципа ничего переспрашивать не буду. Могу и я побыть немного врединой?

Вот так, перемежая обеденный перекус с лёгкой болтовнёй, я с Ладой и подружился. Она наплевала на бойкот. А я на то, что девушка меня едва не прибила.

Только-только зародившуюся дружбу чуть было не уничтожила проходящая мимо нашего столика староста. Она (в отличие от Лады я это прекрасно видел) нарочно споткнулась о ножку стула и уронила поднос со своей едой на спину моей новоприобретённой подруги. И, брезгливо улыбаясь под аккомпанемент раздавшегося вокруг детского смеха, фальшиво потом извинилась перед растерявшейся, испачканной овощным салатом и йогуртом девушкой, которая не знала, что ей предпринять в сложившейся ситуации.

Вот этого я стерпеть уже не смог. Ладно, пускай ты со мной в натянутых отношениях. Пусть даже твоя одноклассница своевольничала и пошла наперекор объявленному тобой бойкоту. Но унижать за это человека на глазах не понимающих своей жестокости детей – это уже слишком.

Мир вокруг меня словно померк, сузившись до небольшого окошка, подсвеченного багровым заревом. Я не замечал никого и ничего, кроме скалящегося и ненавидимого сейчас всеми фибрами моей души лица нашей старосты. Абсолютно не помню, как я встал и сделал два шага к самодовольно ухмыляющейся потерявшей все берега паскудной девке. Не знаю, что б я сделал, и вообще, что я хотел сделать, но повисшая на моих плечах Лада, испуганно вглядывающаяся в мои глаза, что-то лепечущая и с трудом меня удерживающая, этого не позволила.

Придя в себя и с трудом разжав сжатые на ПИКоме пальцы, я тут же поспешил спрятать аппарат в карман, постаравшись, чтобы никто не увидел его необычной деформации. О том, что кто-нубудь заметит выплеснувшуюся из моего ядра энергию, по понятной причине я не переживал.

И, как оказалось, не только руки Лады меня сдерживали. Резко оглянувшись на шорох за спиной, я увидел поспешно отступившую от меня и поднявшую руки в успокоительном жесте неразлучную подружку нашей старосты. А до моего повторно взбудоражившегося сознания дошло, что кто-то (теперь понятно кто) удерживал меня в жёстком удушающем захвате, который я при этом просто не замечал. И только после осознания этого факта я почувствовал некоторый недостаток кислорода в лёгких.

– Всё, всё, всё! Успокойся. Она случайно споткнулась и уже извинилась. – дошли наконец-то до моего начавшего остывать мозга торопливо произносимые слова замершей на безопасном от меня расстоянии девушки.

И может быть я и поверил бы ей, даже не смотря на то, что видели перед всем случившимся мои глаза. Уж настолько я неконфликтный человек, что всегда стараюсь избежать неприятных ситуаций. Но холодный, оценивающий и совсем не девичий взгляд стоящей напротив меня, как мне на миг показалось молодой женщины, от которого по моей спине побежали мурашки, не позволил мне этого сделать.

Из столовой мы с Ладой вышли вместе, провожаемые испуганными взглядам малышни и подозрительными глазами спешащего навстречу дежурного наряда ГСО. Девушка молча, стыдливо пряча взгляд, отправилась в свою комнату приводить себя в порядок. А я завернул к уборным, где, наплевав на возможных её посетительниц, без стука распахнул дверь и, открыв до упора кран холодной воды, сунул под него голову. И начхать мне было на всё. И на стукнувшуюся о стену и отлетевшую назад дверь, и на осыпавшуюся от этого штукатурку, и на возмущённые женские возгласы, периодически раздававшиеся за моей спиной.

Простоял я в виде буквы Г до тех пор, пока не начали сворачиваться в трубочку посиневшие от холода уши. Лишь после этого выпрямился и, не обращая внимания на стекающую с прилично уже отросших волос воду, посмотрел на себя в висящее не стене зеркало.