Йеленна – Столица Света (страница 30)
Возможно, ей удастся смириться с этим.
Исидор задал ей еще один вопрос, не отрывая взгляда от парящих птиц:
– За что ваш отец ненавидел людей, которых коснулся Свет?
Элоиза намеренно уклонилась от ответа:
– Люди часто боятся того, чего не знают.
– Это правда. Но ваш отец был королем. При желании он мог узнать тех, кого благословил Свет. И что мы вовсе не опасны, – сказал юноша.
– Вы, господин Исидор, может и не опасны. Но другие могут оказаться куда менее дружелюбными. В прошлом такие люди причиняли достаточно вреда.
– Знаете, от чего канюки кружат в небе?
Этот вопрос застал Элоизу врасплох. Она покачала и головой и ответила:
– Нет, просветите меня.
– В это время года фермеры начинают косить пшеницу. Они распугивают мелких грызунов, которые живут в полях, ведь во время покоса им негде прятаться. Канюки пользуются людьми, чтобы ловить лесных мышей и полевок.
– Я пока не вижу связи, господин Исидор…
– Мне хорошо жилось в моем поле. Боюсь, что я как полевка, не успел спрятаться в норку и стал добычей хищной птицы.
– Считаете меня канюком? – спросила принцесса.
Элоиза не знала, стоило ли сердиться на Исидора. Во всяком случае, такое сравнение было ей неприятно. Тем не менее девушка решила последовать совету Мельхиора и развить метафору Исидора:
– Ваши поля могут стать шире. И оставаться безопасными. Дезидерия предлагала вам лишь подобие жизни. Да, это было роскошное существование, но такое одинокое. У вас есть друзья, Исидор?
– Линус. И еще попугаи, – ответил юноша.
– Я подразумеваю людей, – поправила его Элоиза.
– Не уверен, что смогу понять людей, да и не уверен, что хочу этого. Понимание требует слишком много усилий для предположительно сомнительного результата. Я бы даже сказал, разочаровывающего.
– Хотите понять меня? Чтобы мы могли подружиться еще до свадьбы?
– Для этого вам стоит приходить почаще, – ответил Исидор.
Она улыбнулась и кивнула. Ее белоснежная улыбка и заинтересованный взгляд привлекли внимание юноши.
– Тогда я обязательно постараюсь. Доверьтесь мне.
Она как раз собиралась уходить, когда Исидор вдруг остановил ее и отпустил замечание:
– Ваш отец был глупцом.
Любого безумца строго наказали бы за такое оскорбление! Не успела Элоиза ответить, как Исидор продолжил:
– Ваши пятна Света. Они красивые. Я впервые вижу такое и не понимаю, зачем пытаться избавиться от них. Они делают вас уникальной.
Его комплимент тронул Элоизу до глубины души. Она пробормотала слова благодарности, которые, впрочем, так и не долетели до ушей Исидора. Девушка вышла из его покоев в полной уверенности, что скоро вернется туда. Она оставила дверь открытой.
17
Звуки лютни
– Сегодня вечером я хотел бы побыть один, – просьба Андреа лишь отчасти удивила Фисбу и Эвандера, привычных к одинокой натуре друга. Им показалось совершенно естественным, что после нескольких трудных дней юноше захотелось уединения. Происходило нечто совершенно нехарактерное: впервые за такой короткий промежуток времени Андреа дважды позволил себе поддаться гневу и злобе.
У Персоны был ограниченный запас сил, и, если миссии требовали много энергии, он чувствовал потребность побыть одному. У Андреа были свои способы восстановиться, и для этого ему требовалось уединение. В минуты усталости общение выматывало его, и у юноши не хватало ни желания, ни сил разговаривать с кем-либо. Однако, прежде всего, ему было стыдно за то, что он кричал и грубил…
После размолвки с Дезидерий Андреа заперся в комнате Исидора. Он пролистал несколько энциклопедий по орнитологии и с особым тщанием изучил перья и модели, выставленные в комнате. Персона забирался под кожу Исидору, раскрывая для себя новый мир, где ему становился доступным более глубокий уровень прочтения окружающего. Повсюду в покоях Исидора таились сюрпризы: в ящике тумбочки, за кроватью. Он наткнулся на несколько деревянных гравюр с изображениями отпечатков когтей и лап.
В конце рабочего дня Андреа позволил себе небольшой перерыв и вытянулся на кровати Исидора. Оттуда он мог любоваться красочными фресками, написанными на потолке. На них изображались птицы всех существующих цветов, взмывающие к небесам. Именно туда хотел попасть Исидор в стремлении воссоединиться с родителями… Это желание было понятно многим детям в Оффиции… Андреа не был исключением.
Засунув руку под подушку, Андреа неожиданно для себя нащупал какой-то предмет. Им оказался сложенный пергамент. Эта находка очень обрадовала юношу, поэтому он пренебрег общепринятыми правилами и развернул его:
Эта записка, очевидно написанная после ссоры, тронула Андреа до глубины души. По всей видимости, Исидор хранил ее у сердца, чтобы в трудные моменты эти слова напоминали ему о безусловной любви сестры. Как бы то ни было, юноша не мог забрать письмо с собой. Как его похитили? В каких условиях содержали во дворце? О чем он думал вдалеке от Пурпурной виллы и Дезидерии?
Чем дольше Андреа вживался в роль Исидора, тем больше сопереживал ему. Персона задумался, как бы он отреагировал, встреть он настоящего брата Дезидерии. Было кое-что, вызывавшее безусловную зависть Андреа: он не знал любви брата или сестры, сколько бы Эвандер ни придумывал ему близнеца по имени Джузеппе!
Когда-то давно Персона хотел примерить на себя роль брата, однако судьба распорядилась иначе.
Тем вечером одна из прислужниц Дезидерии, Отверженная, оставила ему ужин на пороге спальни. Это было мясо молочного поросенка с черносливом в соусе из карамели с гарниром из тушеной фасоли, приправленной каплей оливкового масла. Андреа наслаждался этим блюдом, сидя на террасе в полном одиночестве.
Стрекотали цикады. Издалека доносились неразборчивые отголоски болтовни Эвандера и Фисбы. Ребята расположились в покоях одного из них, и вместе ужинали у открытого окна. Время от времени оттуда раздавался смех. Андреа радовался, что друзьям выпала возможность провести время вдвоем.
По какой-то непонятной причине Андреа не мог рассказать им о том, что Дезидерия поведала ему о таинстве брака. Этот секрет был слишком масштабным и мог уничтожить мыльный пузырь их выдуманного счастья. Он расскажет им, но не сегодня. В эту ночь они заслужили несколько часов беззаботного веселья.
Случались вечера, когда Андреа не хватало сил. Тогда он залезал на крыши Оффиция и любовался Фаосом в неясном свете луны. Вид с террасы имел другой привкус, да и панорама открывалась совсем иная. Внизу по-прежнему шумели улицы, а свет городских фонарей затмевал некоторые звезды, видные с его обычной точки обзора. Полный мрак, царивший вокруг Оффиция, давал звездам сиять в полную силу. Конечно, вид на королевский дворец придавал панораме очарования, но не приносил умиротворения и спокойствия, которые он находил на крыше Оффиция.
Свет ответил на его тайные желания самым неожиданным образом:
– Эй, там, наверху! Андреа, ты здесь?
Юноша с удивлением узнал голос, раздавшийся из-под террасы. Он узнал маленькую фигурку Пакс в саду, и его лицо осветилось улыбкой. Чтобы облегчить себе путь по крышам и стенам, девочка заплела светло-русые волосы в косу, она обеими руками сжимала на груди ремешок музыкального инструмента, висевшего у нее за спиной.
– Что ты делаешь здесь, светлячок? – спросил Андреа.
– Пасу быков, неужто не видно?! Пришла повидать тебя, конечно же!
– Ты сбежала из Оффиция? Если Агнесса узнает…
– То нисколько не удивится! Она прекрасно знает, что я мастер побегов. Можно мне подняться к тебе? – спросила девочка.
Озорная Пакс не переставала удивлять Андреа. Он протянул девочке руку, и она с легкостью паука забралась к нему. Пакс была мастером скалолазания. И пусть этот талант не был дарован Светом, он помогал девочке преодолевать многие жизненные преграды.
Забравшись на террасу, она бросилась к Андреа и крепко обняла его.
– Я так скучала без тебя, – сказала девочка.
– Ты ведь знаешь, я скоро вернусь, – уверил ее Андреа.
– А вдруг не вернешься? Все думают, что вас отправили на очень опасное задание. Это правда?
И это еще мягко сказано! Юноша решил проявить осторожность и не стал рассказывать девочке правду. Ему не хотелось разглашать подробности плана Дезидерии и пугать малышку Пакс.
– Что это у тебя там? – улыбнулся он, сделав шаг назад и указав на инструмент за спиной девочки.
– Лютня, я принесла ее из Оффиция. Подумала, тебе будет скучно без нее, ведь ты любишь играть по вечерам.