Йеленна – Столица Света (страница 17)

– Вы заслуживаете объяснений. Андреа, идите к себе и снимите маску Марселины. Мы отправляемся на небольшую экскурсию.

Юноша подчинился, отметив, что Дезидерия впервые назвала его по имени, а не по названию Дара.

Карета покинула пределы города. Где-то с полчаса они пробирались по желтеющим долинам, чтобы добраться до небольшой рощи. Они оказались в тихой гавани, где между холмов протекала река. Над ее чистыми потоками танцевали крошечные насекомые, напоминавшие робкие эфемерные точки света, заметные лишь в лучах солнца. Прозрачный ручей, отходивший от реки, уводил их вверх, к поляне, окруженной густыми оливковыми деревьями. Там ручей ниспадал тремя прозрачными водопадами, напоминавшими вуали. По центру располагался широкий водопад, к которому примыкали два поуже. Вместе поляна и ручей напоминали театральный занавес, который поднимали плетеные природой веревки.

– Здесь можно говорить откровенно, никто нас не услышит, – уверила их Дезидерия.

Ребята расселись на большом камне, возвышавшемся над водой, и опустили ноги в ручей. Это было особенно приятно с наступлением жары. К их удивлению, Дезидерия поступила точно таким же образом, приподняв свое лиловое платье и оголив длинные загорелые ноги. Бдительный Пирам стоял неподалеку, держа руку на кинжале. Он готовился при необходимости защищать хозяйку от любого нападения.

Молчание сгущалось и становилось все мрачнее, пока Дезидерия не решилась заговорить:

– Мне нужно объясниться с вами.

Никто из них не стал подталкивать Дезидерию к продолжению беседы.

– Моего брата похитили, – начала она, не сводя глаз с воды и пытаясь не встречаться взглядом с ребятами. – Он совсем чуть-чуть старше вас. Сейчас ему восемнадцать.

– Не понимаю, какое отношение это имеет к плану, – недоверчиво сказал Эвандер.

– Ее брат и есть жених принцессы, бестолочь! – пояснила Фисба.

– Простите, меня не было с вами утром! Я не мог уследить за всеми новостями! Значит… нам надо похитить вашего брата, которого до это похитили для свадьбы… Так можно создать новый обычай!

– Вот почему вы не одобряете этот брак, – заключил Андреа.

Дезидерия кивнула. Тем не менее у Фисбы все еще оставались вопросы:

– Но брак по принуждению? С принцессой Элоизой? Браки по расчету – дело обычное, не спорю… И все же зачем похищать вашего брата? Из-за его Дара?

Последние слова девушки потрясли Эвандера:

– Вашего брата коснулся Свет, но никто не забрал его из семьи в Оффиций?

– Мы с семьей всегда старались уберечь его от мира. Мы знали, что общество готовит таким, как вы. Особенным детям с Даром. У вас отбирают право распоряжаться собственными способностями. Вам присваивают роли, заставляют служить, как будто за Даром не стоит человек.

Они отвернулись. Каждого по-своему задели слова Дезидерии.

– Исидор не сумел бы приспособиться к жизни в Оффиции, – задумчиво продолжила Дезидерия. – Поэтому я присматривала за братом, защищала его, заботилась о нем. Пока прихвостни принцессы не отобрали его у меня. Существование Исидора всегда оставалось тайной, и он почти никогда не пользовался своим Даром. Это происходило, лишь когда он выходил из себя… А теперь они хотят отобрать Дар у Исидора.

Дезидерия грустно улыбнулась. Кончиком ступни она коснулась гладкой поверхности воды, вспугнув косяк крошечных серебристых рыбок.

– Мне кажется, что Дар формирует личность носителя. Ребенок, благословленный Светом, не сумеет остаться прежним, если лишить его Дара и ответственности, которую он возлагает, – добавила она.

Андреа узнал себя в словах дамы. Именно по этой причине он не смог бы отказаться от Дара Персоны. Дар давал ему возможность выражать то, что было на сердце, ведь тела, которое при рождении дал ему Свет, для этого было мало. Ему нравилось переходить из пола в пол. Андреа не мог решить, кем быть лучше – мужчиной или женщиной. Он был обоими и был никем. Потому что был Персоной.

– Свет не мог благословить Даром Исидора кого-либо другого в целом мире. Наверняка есть и другие, кто обладает им, но никому он не подходит лучше. И если разделить их… Зная Исидора… Брат даже не догадывается, что его ждет. Он будет страдать, а я всю жизнь буду корить себя за то, что сидела со сложенными руками и бездействовала. Я должна спасти своего брата. Чего бы мне это ни стоило.

– Во дворце кто-нибудь знает о вашем плане? Помимо Аделаиды? – забеспокоилась Фисба.

– Там никак не могли его вызнать. Никто не знает всех подробностей, даже Аделаида. Это такая игра недомолвок и молчания с обеих сторон. Здесь важно быть не самым сильным и быстрым, а самым умным и незаметным. Не хочу, чтобы все это легло на плечи моего брата. Он и так уже достаточно пострадал от этой истории…

Повисло молчание. Андреа почувствовал, как по его спине пробежали мурашки, а лодыжки сковал холод. «Должно быть, во всем виновата ледяная вода источника», – уверил себя юноша. Дезидерия почти грустно посмотрела на воду и мягче, чем обычно, продолжила:

– Я могла бы произнести целую речь о том, как важна личность человека, благословленного Светом. Знаю, что до сих пор не пыталась узнать вас получше, хотя вы не так уж отличаетесь от моего брата. Я сама наняла вас для этого безумного предприятия, и именно так вы оказались в моем распоряжении. Я бы хотела знать о вас больше. Откуда вы родом, кто ваши родители, ваши семьи…

Некоторое время ребята молчали. Свои истории они хранили в тайных уголках сердца. В Оффиции все дети скрывали свое горестное прошлое, и слово «семья» приобретало для них новое значение. Таких слов у них было много.

Эвандер начал рассказ первым:

– Я мало что знаю о своих родителях. Только то, что оба они были подопечными Оффиция Медных равнин. Мне рассказывали, что моей матери исполнилось всего шестнадцать, когда я родился. Меня сразу забрали у нее и отправили в приют в Пиксисе. В первые годы жизни обо мне заботились Соратники Света. А потом и у меня проявился Дар. Когда я достиг нужного возраста, меня передали в Западный Оффиций Фаоса. С тех пор я не покидал его. Я надеюсь уйти оттуда через два года. Я не хочу присоединяться к Культу, но и других больших надежд у меня нет. Хорошим началом будет узнать, что такое дом и что значит быть любимым. Я подожду, пока кто-нибудь полюбит меня.

Выждав достаточно, чтобы уважить Эвандера, Фисба продолжила:

– Мои родители из Золотых княжеств. Они были странствующими торговцами и продавали предметы роскоши, в частности – вино. У меня было пять братьев. Я не только родилась единственной девочкой в семье, но и стала единственной, кого коснулся Свет. В Золотых княжествах, несмотря на закон, те, кого коснулся Свет, не обязаны вступать в Культ, даже если им настоятельно предлагают, как это было в прежние времена. К сожалению, мои родители не учли, что по другую сторону границы, в Серебряном королевстве, правила совсем другие. Однажды я, будучи в полном неведении, воспользовалась Даром. Это стало худшей ошибкой в моей жизни. Меня задержали и отправили в Западный Оффиций Фаоса. Мне было одиннадцать. С тех пор я не видела свою семью. И не знаю, искали ли они меня.

Фисба остановилась. Она уже давно не плакала, рассказывая свою историю, но некоторые раны так и не зажили до конца. Андреа взял девушку за руку, чтобы утешить. Дезидерия казалась расстроенной, и даже стоявший позади Пирам казался тронутым.

– Я давно свыклась с произошедшим и поняла, что нужно брать жизнь в свои руки. Не нужно дальше ждать родителей. Теперь я хочу вернуть себе свободу и направиться на северо-восток. Я поняла, что единственный доступный способ сделать это – выйти замуж. Даже если мне этого не хочется, – заключила Фисба.

– Поэтому тебе лучше найти кого-то побогаче, – уважительно вздохнул Эвандер. – Чтобы он мог оплачивать твои путешествия.

– Как много времени тебе понадобилось, чтобы это понять, – всхлипнула Фисба, смахнув слезы.

Дезидерия вопросительно взглянула на Андреа, призывая его взять слово. Однако юноша продолжал хранить молчание, погрузившись в созерцание бархатных сухих листьев оливы, пробирающихся через непростые каскады волн. Фисба решила объясниться вместо него:

– Андреа у нас всегда самый загадочный. Даже мы ничего не знаем о его детстве. Дело не в вас, госпожа.

– И чтобы у него была своя история в Оффиции, мы каждый раз сочиняем новую, – подхватил Эвандер. – В последний раз мы решили, что его отцом был знаменитый шеф-повар, специализировавшийся на медовых пирожных. Его мать – непревзойденный парикмахер, а еще у Андреа имеется брат-близнец Джузеппе, он любит собирать грибы и не имеет Дара Света. Нам нравится каждый раз придумывать ему новое прошлое.

– Она была парфюмером.

Каждый из присутствующих услышал слова Андреа. Он заговорил впервые за долгое время, и Эвандер с Фисбой лишились дара речи. За десять лет, что они прожили вместе в Оффиции, Андреа ни разу не сказал и слова о своей семье. Сегодня он решил довериться нанявшей их незнакомке. Андреа захотелось поведать свою историю именно ей, ведь в конце концов Дезидерия раскрыла им гораздо больше. Она рассказала им о своем брате, ради которого, кажется, была готова на все.

– Моя мать была парфюмером. Это все, что я могу сказать…

Дезидерия с уважением отнеслась к его тайне и кивком головы поблагодарила за откровенность.