Яцек Комуда – Бес идет за мной (страница 52)
– В таком случае тебе повезло. Я поговорю с братом Геро, чтобы он сшил тебе удобные ножны и пояс.
– Буду благодарен.
– Ложись спать. Если что понадобится, постучи. Я закрою тебя на ключ – не затем, чтобы тебя пленить, но чтобы отогнать дурные искушения у братьев. Как я говорил, мы не воплощение доброты, живем тут без женщин, без удобств. Сам понимаешь.
Он хотел уже выйти, когда Якса вдруг схватил за руку, дернул за рукав плаща, открывая… красный шрам на предплечье Лотара.
– Напоминание о битве или о несчастном случае, брат?
Лотар не отдернулся. Был совершенно равнодушным.
– Напоминание о наказании, за которое я несу покаяние.
– Отрубание руки? Воровство…
– Отрубание членов и четвертование. За измену королю. Теперь ты знаешь.
Он отступил, захлопнул дверь, провернув в замке огромный ключ. Якса остался в одиночестве. В полутьме нащупал и отворил окно, но увидел только погруженный во мрак, убегающий вниз склон, поросший лесом.
Он затворил окно и пошел спать. Истощенный, в ссадинах, едва живой.
Грот пришел в себя, лежа на мягкой постели с высоким изголовьем и подушкой под головой. Но ему было нелегко, голова налилась жаром; тот шел от раздробленной правой руки по всему телу. Он чувствовал, что на теле выступает холодный пот и что близится лихорадка. Это не укрепляло дух, если говорить о будущем.
Братья наклонялись над ним. Сняли капюшоны с вырезами для глаз, он мог видеть их лица – гладкое и выбритое Лотара; мрачное, бородатое и заросшее – Виклифа.
– Нам не до смеха, брат, – сказал Лотар. – Подтверди, понимаешь ли ты и слышишь ли нас хорошо? Ты получил большую порцию корня омана, потому можешь не видеть мир таким, каков он есть.
– Я слышу и понимаю тебя, Лотар.
– Твоя рука…
– Где человек, – прервал его раненый, – который меня сюда привез? Или он оставил мое тело у ворот и сбежал? Не поверю.
– Ты говоришь о Яксе, мой любезный брат?
– О Яксе. Сын Милоша преследуем каганом за преступление отца. Ему нужна помощь и укрытие. Я привез его к вам: некогда вы просили, чтобы я его искал. Кроме того, вы задолжали ему помощь, хотя бы потому, что именно в вашей пустыни его отца подговорили пожертвовать собой, убив кагана. У вас кровавый и тяжелый долг перед его сыном. От скупой ласки сгниют глазки, ваше счастье вниз ускачет. Помни о том, брат.
– Милош сам решил, что сделает. Сам пожертвовал собой. Мы помогли ему во имя общего дела, но у нас нет перед ним обязательств. Пока его сын сидит в келье, а потом мы решим, что с ним будет.
– Вы не знаете всего! Слушайте внимательно, что я вам скажу!
– Спокойнее, брат. Выкажи терпение, какое выказывал я, промывая твою рану. Кто тебе ее нанес?
– Якса. Именно этого о нем вы не знаете. Парень одержим. Бес идет за ним все время, а проявляется это в приступах безумия. В одном из них он не только убил хунгуров, которые на нас напали, но и ранил меня.
– Бес? Это интересно, – казалось, Лотар впервые выказал какое-то чувство. – Одержим, преследуем? Это… необычное известие.
– Вы должны ему помочь. Затем я его сюда и привез, ничего об этом не говоря. Вылечите его, выгоните беса как дурную болезнь. Вы ведь такое умеете.
– Сде-ла-ем, – медленно, растягивая слова, проговорил Лотар. – Но по воле и милости Праотца нам пригодится способность, чтоб послужить делу освобождения Лендии от немалого числа бесов – большего, чем ты можешь себе вообразить, брат.
– Что ты имеешь в виду?! – Грот попытался приподняться, но что-то его удерживало. Он был привязан к постели широкими полосками ткани из толстого льна. – Что хотите с ним сделать, вы, проклятые бритые птицы, вы, бывшие убийцы!
– Мы выволочем из него беса и подчиним того, – сказал Лотар. – Чтобы он служил доброму делу. Чтобы, как отец, совершил невозможное в должный момент.
– Что именно?! Убил еще одного кагана и умер? Ты что, с ума сошел?!
– Сын будет достойным наследником отца. Отомстит за его смерть!
– Хватит уже! Не стану слушать! Отпустите меня! – орал Грот. Дернул ремнями, но при этом слишком напряг правую руку – и завыл, затрясся, опал обессиленно. – Отпустите меня, я заберу его и уеду. Пусть бы даже подохну за воротами. Оставьте парня! Он и так натерпелся. Из него почти сделали хунгура. А вы сделаете безумца, манкурта. Хватит!
– Всеми и всем правит воля Праотца. И преступление – не использовать возможность, которая сама идет к нам в руки.
– Однажды вы предали его мать! Отдали ее Фулько, проклятому предателю.
– Будь уверен, – Лотар приложил льняной платок ко лбу Грота, чтобы собрать пот, – что снова мы не допустим такой ошибки. Не выпустим из рук такого сокровища, как Якса.
– Он вас поубивает! В нем мощный бес! Не справитесь с ним даже вдвадцатером, чтоб мне провалиться!
– Мы его утихомирим, уже такое делали много раз. А ты лежи здесь и молчи. Ты тяжело ранен. В твоей руке угнездилась гниль и гангрена. Мы не выжмем и не вытряхнем ее из тела. Мы втыкали в тебя тернии кущей, чтоб высосать гнилую кровь, но справиться с этим не смогли. Плаун – тоже слабоват, даже в отваре. Не выжжем руку огнем, потому что рана слишком глубока. К тому же раскрошена кость. Ты получил порцию зверобоя, эссенция из него остановила кровотечение, но этого мало. Будешь гнить, портиться, болезнь войдет в тело. Потому нам придется отъять руку, брат.
Он похлопал Грота по другому плечу, мимоходом стирая иноку пот и слезы.
– Оставьте меня, прокля´тые! – орал Грот. – Я ничего от вас не хочу! Выпустите нас, это ложь. Вы о другом говорили, когда о нем вспоминали!
– Ты получишь маковый отвар, чтобы спокойно уснуть. Жар нынче бьет тебе в голову, – ворчал Виклиф. – Потом мы дадим тебе пастушью сумку от кровотока и девясил, чтоб ты не сошел с ума. Хорошенько прижжем обрубок железом и перевяжем ремнями.
Лотар осторожно взял разбитую правую руку Грота, протянул под плечом толстый ремень и затянул изо всех сил. Виклиф с помощью другого брата придержал голову больного, чтобы влить в рот немного белой жидкости из глиняной бутылочки.
Пилá лежала и ждала в серебристой тарелке. Железо в печи раскалялось.
Крик замер в глотке Грота, задавленный силой макового эликсира.
Скрежет ключа в келье Яксы прозвучал зловеще. Но обитатель не ждал на коленях. Сидел на постели, а перед ним стоял вертикально меч. Юноша водил по клинку оселком. Раз за разом, с хрустом и скрипом. Рукоять и оголовье блестели как новенькие.
Покаянники входили в комнату в большем, чем обычно, числе. Самый высокий, Лотар, снял капюшон – только он так и поступил, показав спокойное выбритое лицо – гладкое как у ребенка. И холодные, узкие, прошивающие навылет глаза. Худощавые ладони прикоснулись ко лбу, сотворив Знак Копья.
– Брат Якса, готов ли ты к боли? В последнее время ты перенес ее немало, но нет для тебя конца страданий.
Оруженосец замер. Отложил оселок. Отставил меч, уперев его в изголовье постели. Спрятал лицо в ладонях.
– Грот? С ним что-то… Правда, братья?
Лотар кивнул. Вздохнул.
– Мы хотели отъять руку, гангрена зашла слишком далеко. Он не выжил. Потерял слишком много крови. Раньше, до того. Теперь он на Вечных Лугах, в сборе Праотца.
Якса вздохнул, на его лице проступила искренняя боль.
– Он не был для меня как отец, но и я не старался быть верным сыном. Очень жаль… Думаю, за мной идет бес, добрые братья. Я нанес Гроту его рану. В безумии, которое охватило мою душу там, под дубом, на равнинах. Далеко отсюда.
– И часто у тебя случаются приступы этого… безумия? – осторожно спросил один из братьев; он не показывал лица, на его поясе висели шар и вериги.
– Порой. Еще в степи, когда я убил толстого Бокко. Не хотел, но… он долго издевался надо мной и… так вышло. Как бывает у хунгуров. Но когда безумие уходит, я жалею о сделанном.
– Ты пребывал среди языческих дикарей?
– Я был невольником. Потом меня возвысил Ульдин. Относился ко мне хорошо. Приказал убегать, когда все случилось. Грот, милосердный Есса, я хочу – должен! – увидеть его тело! Не откажите мне в этом! Да и, выходит, мне пора отсюда идти?
– Из-за Грота мы продлим наше гостеприимство. Увидишь его и попрощаешься через два дня. Как и все мы.
– Два дня? Не могу нынче?
– Мы должны омыть тело и приготовить тризну. Положим его на жальнике, под пустынью. Мне жаль, брат. Отдыхай. Тебя ждет еще немало испытаний.
Якса посмотрел на покаянников странно свысока, когда они оставили на столе кувшин с квасом, жирный кусок ветчины с огня и кашу с маслом. В отдельном котелке был вяленый угорь, имелся и завернутый в полотенце кусок хлеба. Оставили его наедине со своими мыслями, готовясь к церемонии, о которой он, кажется, не подозревал.
Когда брат Лотар взошел в башню, там продолжалась судорожная суета. Здание, примыкающее к главному сбору пу´стыни в самом конце нефа, было лишено уровней: высокое, как труба огромной печи, с гладким каменным полом из базальтовых плит. Круглое и выстроенное из валунов, что выдержали бы удары таранов и катапульт, оно помещало зал с очагом и всеми инструментами, необходимыми для церемонии. А еще – деревянный помост и бревна над головами.
Покаянник сперва осмотрел вычищенное от паутины ложе с цепями и оковами. Дубовые, крепкие колоды были соединены не колышками, но толстыми коваными костылями, протыкавшими дерево насквозь и загнутыми с другой стороны. Ложе стояло горизонтально в железных объятиях, в случае необходимости его можно было поднять стоймя и заблокировать рычагами. Огромные шкворни были чуть изогнуты, словно некогда на них напирали с огромной силой. Оковы для рук и ног тоже были деформированы. Но когда Лотар попытался их закрыть, захлопнулись без особого усилия. Вычищенные от ржавчины жиром, оставляли на руках следы.