Яцек Дукай – Голос Лема (страница 43)
На возвышение напротив оркестра стали взбираться дети из знатных фамилий: девочки — слева, шепчась и хихикая, мальчики — с неспокойными и неуверенными лицами — по другую сторону трона. Они заняли места у своих табуретов и ждали, как и взрослые. Наконец появился кардинал в черной сутане с красными пуговицами, с выражением усталости на лице. Сел на высоком стуле с подлокотниками, справа от трона.
Мальчики выстроились в три ряда, по росту. Паскаль стоял в первом и с беспокойством поглядывал на людей ниже, пытаясь опознать персон, прячущихся за масками. Неожиданно он почувствовал болезненный удар по затылку. Повернулся. За ним стоял толстый подросток, на голову выше и с длинными рыжими волосами. Зло улыбался и растирал сустав среднего пальца на правой руке.
— Кардиналова кукла, — шепнул он Паскалю с выражением удовлетворения на лице. Стоящие рядом мальчишки заржали.
Паскаль пнул его в пах, а когда тот наклонился с раззявленным ртом, пытаясь перехватить дыхание и слишком поздно заслоняя гениталии руками, ударил кулаком в кончик носа — так, что хрупнуло. Графёнок заорал, покачнулся, кровь залила белую рубаху и голубой камзол.
—
С противоположного конца зала неслась барабанная дробь. Все замолчали, кардинал привстал с кресла.
Между двумя рядами гостей к возвышению приближалась королевская пара. Король — в черном парике, прямой, высокий, в длинном оливковом плаще охотничьего кроя — вел под руку королеву — в шапочке с синими перьями и жабо, окружающим шею. Она была одета в широкое, вышитое серебром и золотом платье из изумрудного атласа, скрывающее большой живот. Королева шла с чуть склоненной головою, ее лицо закрывала густая темно-зеленая вуаль. Гости, мимо которых она проходила, низко кланялись, а когда королевская чета воссела на свои места, и король махнул рукой, заиграл оркестр, пары задвигались в танце. На свой стул опустился и кардинал, места по обе стороны от возвышения заняла молодежь.
Паскаль с восторгом глядел на пары, двигавшиеся медленно, в ритме спокойной, достойной музыки. Легкие реверансы, едва заметные поклоны, выученные и старательно отрепетированные шаги, касания ладонями и блеск в глазах в отверстиях масок — все это, соединенное с легкими звуками, доносящимися из-за огромной завесы, скрывающей оркестр, вводило его в состояние гипнотического одеревенения. Каждая пара, мужчина и женщина, сближаясь и отдаляясь, не отрывая друг от друга взглядов и искушая грациозностью, создавала отдельный узел. Все вместе они образовывали сложную подвижную ткань, состоящую из людей, их желаний, испуга и воодушевления.
Музыка стала быстрее, танцующие пары закружились, сплелись в динамичный, симметричный узор, который моментально распался и сложился совершенно по-новому. И они снова замедлились, послушные невидимому диктату. Теперь подходили, пара за парой, к самому подножию возвышения, кланялись королю и королеве, после чего разделялись, расходясь в стороны и назад.
Паскаль узнал де Жюссака и Клер. Они как раз приближались, чтобы воздать почести королевской паре, когда королева неожиданно встала со своего места. Оркестр замолк и раздался чистый, возвышенный звук горна.
К паре подступили четыре гвардейца, подхватили окаменевших танцоров и сорвали с их лиц маски. Оба стояли бледные. Королева медленно спускалась по ступеням, неловко неся свой живот. Клер крикнула. Два мушкетера, держа девушку за руки, вывели ее из зала.
Все гости отвернулись, чтобы не видеть разыгрывающейся сцены. Девочки слева истерически запищали. Мальчики вокруг Паскаля, будто по команде, поступили так же, как и взрослые. Тем временем Паскаль продолжал смотреть — как и король.
— Кардинал! — душераздирающе крикнул виконт де Жюссак, видя, что духовник поднимается с перекошенным лицом и идет к выходу.
Королева подошла к виконту, подняла вуаль и поцеловала его в щеку.
Де Жюссак побледнел еще больше, а король взмахнул рукой. Гвардейцы схватили виконта под руки и силой поволокли прочь. Королева опустила вуаль и, посапывая, взобралась обратно на возвышение.
Король хлопнул. Собравшиеся повернулись, уже успокоенные. Оркестр снова заиграл, быстро и весело. Через мгновение все ритмично били в ладоши и радостно смеялись.
Когда закончился бал, Паскаль бегом вернулся домой. Едва служанка ушла, он зажег лампу и быстро оделся. Почувствовав внезапную усталость, присел на минутку, глухо всплакнул, затем открыл сундук и достал портупею. Вынул пистолеты и положил их на столик: они блестели перламутром и металлом. Мальчик спрятал оружие и старательно застегнул обе кобуры.
Повязал на локти и колени полотенца, скрепил их застежками. Надел портупею, подтянул ее и застегнул ремешки, сверху накинул короткий кафтан.
Как раньше не было нужды искать Клер, так и теперь он знал, где найдет Ролана. Потому спешил и одновременно чувствовал страх.
Дворец был тише, чем обычно, словно после бала все его обитатели, без исключения, погрузились в глубокий сон. Только немногочисленные пластыри впускали внутрь немного солнечного света. Тишина стояла настолько глубокая, что уже издали Паскаль услышал стоны Ролана де Жюссака.
Канал в этом месте воронкообразно расширялся. Его стены покрывала кисло пахнущая липкая субстанция. Паскаль осторожно добрался до широкого зева, отворявшегося в темную комнату. Тот находился на высоте в пару метров. От него вели деревянные простые ступеньки — до уровня пола. Стены зала были обиты тисненой кожей, украшенной золотом и серебром. Многочисленные лампы заливали все вокруг желтым светом, который едва разгонял темноту комнаты.
Герму в самом центре помещения венчала большая голова пчелы. Де Жюссак стоял чуть ниже, в одной рубахе, вытянутой поверх штанов, привязанный к каменному столпу. Его голова упала на грудь, глаза были закрыты. Он постанывал. На рубахе чья-то ловкая рука нарисовала синей краской красивый цветок лилии.
По обе стороны от пленника стояли — неподвижно и равнодушно — гвардейцы, казалось погруженные в сон. Паскаль осмотрелся еще раз и, не заметив никого больше, отполз поглубже в канал. Здесь еще хватало света.
Он повернулся на бок, откинул полу кафтана, расстегнул карман и вынул пистолет. Отвел курок, открыл полку. Взял из подсумка патрон и, кривясь, откусил его кончик. Насыпал порох на полку, закрыл курок. Засыпал остаток пороха в ствол, старательно забил заряд, подвигал шомполом и осторожно спрятал пистолет в кобуру. Зарядил второй. Когда закончил, услышал чьи-то шаги.
Подполз к отверстию. В зале появилась королева с еще двумя гвардейцами. На ней было лишь свободное длинное платье из легкого материала. Гвардейцы отошли, встав между нею и Паскалем, так что он теперь плохо видел происходящее.
Королева сняла платье и, нагая, подошла к виконту. Поцеловала его в губы, долго и горячо, потом стянула с него одежду. Взгляд Ролана был бессмысленным и затуманенным. Она обняла его, крепко прижалась. Де Жюссак закричал и некоторое время дергался. Когда она отодвинулась, он обвис и сделался недвижим, залитый кровью. Королева надела платье и зашагала в сторону деревянных ступеней, а Паскаль, быстро дыша, отполз еще дальше в туннель. Слышал ее все ближе, фигура заслонила контур входа, когда она переваливалась внутрь, а он, опасаясь быть раскрытым, осторожно отполз еще немного. Сидел в темноте, видя перед собой на фоне света в комнате абрис королевы. Та принялась стонать и покрикивать. Паскаль снова подвинулся. Осторожно расстегнул обе кобуры и вытащил один пистолет. Королева кричала и стонала. Теперь он пополз в ее сторону. Ее глаза были закрыты, лицо залито потом, живот ходил ходуном. Когда мальчик отвел курок, она открыла глаза и посмотрела ему в лицо. Ее пронзительный вопль наполнил пространство вокруг. Паскаль нажал на курок.
Пуля отбила кусок черепа и обнажила мозг. Не переставая кричать, королева вдруг оказалась совсем рядом, с ощеренными зубами, протянула руку и ухватила мальчика за плечо, потянув к себе. Он выстрелил из второго пистолета, прямо в один из безумных глаз.
Она перестала кричать и ослабила хватку. На миг ее окутал дым. Паскаль молниеносно спрятал пистолеты в кожаные карманы и отполз. Позади что-то продолжало двигаться. Наконец высвободилось и отчаянно запищало. Мальчик развернулся и пустился наутек — так быстро, как только мог, оставляя позади стихающий писк.
Он вернулся в свою комнату залитый потом и задыхающийся, с порванными рукавами рубахи, испачканными кровью. Осмотрелся, схватил клетку с попугаем и выбежал.
Коридоры дворца еще оставались пустыми. Только стоящие на страже гвардейцы подняли головы и проводили его равнодушными взглядами. Он выскочил в сад, во влажную жару. Солнце быстро вставало над горизонтом: огромный, безжалостный золотой огонь.
Паскаль бежал, колыхая клетку, в которой покрикивал и взмахивал крыльями попугай. По аллейкам без устали сновали садовники, склоняясь над растениями, копаясь, подрезая, работая заступами и толкая тележки. Мальчик остановился в тени и отдохнул, затем побежал снова. Наконец он оказался у стены. Посмотрел на клетку, прикрепил ее за крючок к ремешку портупеи у своего бока и начал карабкаться, хватаясь за выступы стены и толстые лозы. Был уже высоко, когда появился мушкетер.