Яся Белая – Небесное чудовище (страница 23)
– Ответ прост, и вы его знаете, господин Юэ: ради спокойствия Трех Миров! – чеканит Фэн Лэйшэн.
– Спокойствие Трех Миров! – буквально выплевывает Лунный Заяц, поднимаясь на ноги. И вдруг начинает расти, расширяться, раздаваться во все стороны. – Знаете, какую фразу я ненавижу больше всего?!
Голос его звенит и, кажется, достигает самого Небесного Царства, сотрясает златокрышные дворцы, колышет чистейшие облака, будто рваные занавеси. Так же кричала девушка из моего сна – та, которая все сожгла. И я замечаю отблески того огня в черных глазах Фэн Лэйшэна. А еще – ужас перед древним изначальным чудовищем.
Даже Бесовка Чжао замирает, переставая создавать новых марионеток.
Тишина просто нереальная. Густая, ощутимая. Ее разрывает только кашель – мой и Маогуя.
Кое-как подползаю к Коту, хватаюсь за меч Фэн Лэйшэна и пытаюсь вытащить.
Лэйшэн – охотник на чудовищ. А значит, от Маогуя не должно было остаться ничего. Даже изначальный дух разлетелся бы в прах. Но он еще жив, хоть и на последнем издыхании.
Ловлю его ладонь – она едва ли больше моей, осторожно сжимаю.
– Ты-то… Ты-то чего полез?.. – Ругаться и грозить не могу. Только хриплю, но, надеюсь, грозно.
– У них… сестренка… Цзинь Чан[16]… – Слова даются ему с трудом. – Мы с братцем… Юэ Ту… давно… ищем ее…
Да уж, та еще троица: кот, заяц и жаба. Даже спрашивать не буду, что их связывает. Важнее другое.
– «У них» – это у кого?
Ответить прислужник уже не может – захлебывается кровью.
Это зрелище приводит в себя Юэ Ту: он опять уменьшается в размерах и кидается к Маогую.
– Нет-нет, братишка, я не дам тебе умереть… Нет-нет…
Нас троих снова накрывает щит.
Фэн Лэйшэн тоже приходит в себя.
– Мы ее не победим, пока будем убивать марионеток. Нужна формация! – говорит он.
– Для формаций нужны заклинатели, – огрызается Юэ Ту из-за щита. – А где их взять?
– Может быть, я подойду? – вклинивается голос с неба, и прямо перед нами опускается человек с огромным копьем наперевес.
В том месте, где он приземляется, проминается почва. Черная, густая, как и его длинный плащ, аура стелется вокруг, подавляя и вжимая землю. Бесы начинают выть и извиваться от соприкосновения с ней. Незнакомец очень высок и широк в плечах. На нем доспехи из вороненой стали. И, возможно, он бы считался писаным красавцем, не будь столь пугающим.
Ему даже представляться не надо, все и так понимают: генерал Се Чжимин собственной персоной. Только у потомка низвергнутых может быть такая – спорящая по черноте с бесовской – ци.
От ее воздействия хрупкая принцесса жалобно вскрикивает и лишается чувств.
Эпизод 17
Хочешь зваться Святой – соответствуй…
– Ваше Высочество! – Се Чжимин подхватывает тонкую фигурку. Белый шелк ее одежд разливается по черноте его доспехов, светлые волосы сплетаются с лентами демонической ци.
– Ей здесь не место. – Фэн Лэйшэн оказывается рядом. – Она едва ли сможет нам сейчас помочь.
– Верно, – соглашается генерал Се. – Господин Юэ Ту, – его голос сочиться вежливостью, хотя во всем облике почтения ни на цунь[17], – может ли этот недостойный попросить вас позаботиться о Ее Высочестве?
Юэ Ту, который продолжает вливать жизненные силы в Маогуя, оборачивается и прожигает мужчину злым взглядом алых глаз.
– Это не ради спокойствия Трех Миров, – продолжает генерал Се. – Мне, как и вам, нет до него дела. Просто спасите ее!
– Генерал прав, вам здесь делать нечего. Забирайте раненых и Сюли и возвращайтесь в поместье. Его щит им не пробить, – вклинивается в разговор Фэн Лэйшэн и раздает распоряжения.
Генерал Се осторожно опускает Святую Деву рядом с Маогуем, а я, встав на колени, тычу дрожащим пальцем в Фэн Лэйшэна и бешусь:
– Какое ты имеешь право отсылать меня?!
– Ты пострадала, – чеканит он, давая понять, что спорить со мной не намерен. – Твой прислужник пострадал. Вы – обуза, а не помощники.
– Ты!.. Ты!.. – задыхаюсь я.
– Он прав, сестренка, – влезает в беседу Юэ Ту, а затем снова разрастается, ведет над нами бело-красным рукавом ханьфу, и мир второй раз меняет очертания.
Мы оказываемся в комнате, судя по всему, в поместье Фэн Лэйшэна. Вокруг – притихшие и онемевшие служанки. Они, наверное, не привыкли к тому, что люди, а уж тем более нелюди, появляются прямо из воздуха.
– Чего застыли? – гаркает на них Заяц, и девушки от этого окрика трепещут, как листы на ветру. – Не видите – они ранены! Быстро устроили всех!
Мой взор то гаснет, то вновь становится ясным, и я могу видеть, как прислуга мечется в суете. И неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не появилась Янь Мин. За последнее время девушка повзрослела и посерьезнела. Она и раньше числилась здесь главной, но теперь другие служанки слушаются ее едва ли не с благоговейным трепетом.
– Скорее несите сюда чуан из соседней комнаты, – распоряжается она. – А вы, – поворачивается к оставшимся, – разворачивайте циновки.
Меня укладывают на кровать как хозяйку, на циновке рядом устраивают Маогуя, потому что он должен быть неподалеку, мы же связаны. Чуан достается принцессе. Янь Мин обхаживает ее с особым почтением, пожалуй даже с большим, чем меня. Но я не ревную, мне вообще сейчас не до ревности – меня буквально раздирает на части, на множество крошечных Ю.
– Сестрица, поддашь огоньку? – обращается ко мне Юэ Ту, который прямо на мой туалетный столик взгромоздил изящный пузатый котел-жаровню.
Приподнимаюсь, отплевывая кровь, и бью огненной вспышкой прямо в круглое пузо этого приспособления. Пламя занимается с довольным ревом. А дальше все теряется и тонет в гуле команд, которые раздает Юэ Ту. Он занят привычным делом: создает пилюли, варит эликсиры. Девушки снуют туда-сюда, принося нужные ингредиенты, и те немедленно исчезают в прожорливом зеве котла.
Когда я смотрю на Лунного Зайца, понимаю, почему он лучший во всех мирах. Действительно непревзойденный! Сейчас его белые волосы повязаны красной косынкой, чтобы не лезли в глаза и не дай бог не испортили ценные лекарства. Сам маленький лекарь собран и строг, от него веет первозданной мощью. Необъяснимой и необоримой. Что плохо вяжется с внешней хрупкостью и худобой детского тельца. Но насмехаться над ним или ставить под сомнения его способности не решается никто, а если бы и решился, злобный взгляд алых глаз быстро бы остудил пыл глупца.
К счастью, таких нет, поэтому спустя одну палочку[18] Юэ Ту наливает в фарфоровую чашку коричневатую жижу.
– Давайте отвар принцессе. Три ложки, больше не надо. Это общеукрепляющее. Она подверглась воздействию темной ци низвергнутого, но ее собственный внутренний свет справляется. Нужно только слегка поддержать организм.
Янь Мин кивает и бережно принимает из его рук снадобье. Она просит остальных служанок помочь усадить Святую Деву и легонько встряхивает ее за плечо:
– Ваше Высочество! Ваше Высочество!
Однако, как я могу наблюдать, когда зрение более-менее фокусируется и реальность не скачет перед глазами, как спятивший гуй, их белокурая подопечная никак не реагирует.
– Постой! – подбегает к ним Юэ Ту. – Давай попробуем вот так. – Он достает из цянькуня граненый пузырек, подносит к носу принцессы и водит над ним рукой, будто гонит что-то прямо ей в нос.
Срабатывает – Святая Дева громко и совершенно неприлично чихает, а затем открывает глаза. Смотрит на Юэ Ту, даже боясь моргнуть. Ну еще бы: будь у нее сын, он, наверное, выглядел бы так же. Только вот Лунный Заяц старше ее на пару сотен тысячелетий.
– Выпейте это, Ваше Высочество. – Янь Мин дует на жидкость в широкой керамической ложке. – Вот так… И еще. – Принцесса морщится, но подчиняется. – И последнюю. Хорошо.
Моим глазам предстала не гордая Святая Дева и не принцесса, в чьих жилах течет благородная кровь, а просто Фа Юнсюэ – немного испуганная молодая девушка, которой пришлось очень рано повзрослеть.
– Благодарю вас, – произносит она наконец с легким поклоном. Ее нежный голос еще звучит хрипло, но все равно прекрасен, как звуки сюня[19]. Как та чарующая мелодия, что покорила меня – кажется, жизнь назад – в бамбуковой роще.
– Сестрица! – Юэ Ту кидается в ноги Святой, в его огромных глазах дрожат слезы, а голосок пискляв и жалобен. Сейчас он не более чем несчастный ребенок. – Дорогая сестрица! – Обхватывает ее колени, быстро-быстро хлопая белесыми ресницами. – Помоги!
– Дитя, дитя, – взволнованно частит она, – вставай скорее! Не стоит преклоняться передо мной.
– Нет, – продолжает канючить Юэ Ту с мастерством опытного актера, – этот юнец не встанет и не сдвинется ни на цунь, пока сестрица не согласится…
– Хорошо-хорошо, – торопливо кивает принцесса, – я сделаю все, что в моих силах.
– Эти двое, – Заяц кивает на нас с Маогуем, – скоро умрут, если мы с тобой не поможем им, дорогая сестрица.
Святая Дева поднимается со своего ложа. Ее белоснежные одежды запятнаны сажей и кровью, волосы спутались, а в рубиновых глазах застыла тревога. Чуть пошатываясь, поддерживаемая Янь Мин и Юэ Ту, она подходит ко мне.
– Это вы? – спрашивает она, хотя сама знает ответ – мы виделись всего несколько часов назад. Но сейчас кажется, что минула целая вечность.