Яся Белая – Небесное чудовище (страница 20)

Я смотрю на Фэн Лэйшэна, сжимая кулаки, и выпаливаю:

– Зачем ты так с ней? Нравится запугивать, да?

Он хмыкает, но весьма невесело, с горечью отвечая:

– Нет, но я предпочитаю говорить правду. Иногда это спасает жизнь.

– Да, а мне правду ты предпочел не говорить, решив забрать жизнь, – фыркаю, прохожу мимо него и залезаю в повозку, не позволяя помочь. Когда Лэйшэн также оказывается внутри, отворачиваюсь и складываю руки на груди.

– Ты ведешь себя как ребенок, Ли-эр.

– Ну и пусть, – парирую зло. – И не называй меня так! Ты сам похоронил Ли-эр. Я видела памятную табличку в твоем кабинете.

– Ты ходила в мой кабинет? – Он хватает меня за руку, но я так возмущенно зыркаю, что он тут же отпускает. Однако нависать не перестает. Такой огромный, подавляющий, властный.

– Да, – вскидываю голову и встречаю грозный взгляд, – должна же я знать твою истинную цель. Зачем ты вдруг объявился в моей жизни семьсот лет спустя?

Фэн Лэйшэн отстраняется и тоже складывает руки на груди, закрываясь. Опускает глаза, пряча взор за длинными ресницами. Видимо, успокаивается, гармонизирует течение ци в меридианах.

– Я уже говорил тебе: началась новая волна охоты на чудовищ. Третий Брат Небесного Императора, – сказав это, он почтительно склоняется, будто впрямь увидел венценосную особу, – сейчас особенно лютует. Вычищает всех, которым больше тысячи лет.

– Почему именно их? – интересуюсь я.

Но вместо ответа он вдруг спрашивает:

– Знаешь, почему предка генерала Се Чжимина низвергли с небес?

– Откуда же мне знать? Принцесса обмолвилась, что тот ослушался своего господина. Но что именно сделал, не сказала. – Вопрос Лэйшэна меня удивляет.

– Почти то же самое, что с ней самой сделал генерал Се: пожалел и отпустил. Только в случае с Се Лином речь шла о новорожденном ребенке.

– Не понимаю: как это связано с охотой на чудовищ? – признаюсь честно.

– Очень просто, – отвечает он. – Садись поближе, расскажу тебе еще одну историю. Женщины же их так любят! Особенно те, где императоры или их ближайшие родственники влюбляются в простых девушек.

Даже лукавить не буду – всегда охотно покупала подобные книги. И хоть любовь в них часто бывала трагичной, заставляя меня орошать страницы слезами, устоять перед очарованием повествования я не могла. И верила, что однажды такое случится и со мной. Но у меня все будет по-другому. Так и вышло: я, Никчемная Ю, повстречала бога и отдала ему свое сердце.

– Конечно, люблю. Рассказывай уже, – говорю я и даже подвигаюсь ближе. И пусть Фэн Лэйшэну я пока что не очень доверяю, сейчас мне важно не упустить ни одного слова.

– Ну что ж, тогда слушай…

В тот год было много дурных знамений.

В главном пруду Небесного Царства погибли все лотосы. Священные птицы умирали прямо на лету и падали на головы небожителей. Луна все чаще окрашивалась в пурпур. А ветры норовили не только сорвать одежды, но и само мясо отделить от костей.

Таким был год.

Не стоило ожидать чего-то хорошего. Но Минчжу, чье имя значило «чистый жемчуг», все же верила в лучшее. Она поглаживала свой довольно заметный живот, тихо и нежно улыбалась и заверяла свое дитя, что все будет хорошо. Ей хотелось, чтобы так и получилось, ведь сама Минчжу была всего лишь служанкой. Хоть девушке и довелось попасть во дворец Третьего Брата Небесного Императора, счастья ей это не принесло.

Третий Брат Небесного Императора обратил на нее свой взор и одарил благосклонностью. Поначалу ее баловали, чистая и наивная Минчжу, не знавшая жизни, поверила, что любима, и решила: так будет всегда.

Возможно, так бы и случилось, если бы она родила нормального ребенка. Но в ночь, когда над Небесным Царством разразилась невиданная буря, когда молнии били до самой земли, а гром сотрясал роскошные чертоги имперского города, когда дождь лил сплошной стеной, а ветер хлестал наотмашь, сильнее любого палача, Минчжу разрешилась от бремени и родила чудовище.

Повитуха, едва взглянув на ребенка, закричала и отбросила его в сторону.

– Бес… Бес явился в этот мир! – в ужасе шептала она, отползая от кровати роженицы.

Минчжу, преодолевая боль и слабость, подалась к младенцу, посмотрела на него и тоже завопила, вцепившись в волосы. Теперь она поняла, к чему были все те знамения: именно она привела в мир чудовище. И ее точно сочтут духом поветрия и жестоко накажут. Минчжу не стала дожидаться кары – она схватила нож, которым недавно разрезали пуповину, и вонзила себе прямо в сердце. Смерть ее была быстрой, но в широко распахнутых глазах навеки запечатлелся маленький бес…

На крики женщин и истошный плач ребенка сбежались слуги, и явился сам Третий Брат Небесного Императора.

Поняв, в чем дело, он цыкнул на прислужников, пообещав страшные кары тому, кто проболтается. Его люди распластались по полу, уверяя, что не скажут никому и слова, но Третий Брат Небесного Императора не поверил им: первыми разбалтывают тайны именно те, кто обещал их хранить как зеницу ока. Поэтому он выхватил свой меч и убил всех. Полог из тончайшего белого шелка, висевший над постелью роженицы, покраснел и потяжелел от кровавых брызг.

Лишь верный телохранитель Се Лин, многократно доказавший свою преданность, остался подле господина.

– Унеси это подальше, – Третий Брат Небесного Императора кивнул на заходящегося в плаче ребенка, – и убей. Труп сожги. Сам же пусти слух, что в мой дворец проник Хуапигуйпод видом одной из прислужниц. Он пожрал тут всех. Я убил чудовище, но потерял свою дорогую Минчжу и новорожденного ребенка.

Се Лин склонился, проговорив:

– Выполню все, как вы велите, господин.

– А теперь рань меня! – потребовал Третий Брат Небесного Императора.

– Я не смею. – Телохранитель опустил голову еще ниже, не решаясь взглянуть на господина.

– Это приказ! – разозлился тот. – Как кто-то поверит, что я сражался с демоном, если я цел и невредим?!

И Се Лин ранил своего господина, уверив, что позже явится за наказанием. А затем завернул малыша в черный плащ, будто сшитый из чистой тьмы, не пропускающий ни света, ни звука, и ушел в ночь.

Он спустился в Диюй, Царство Мертвых, к самому подножию Горы Совершенствования, и уже развернул плащ, чтобы выполнить обещанное, но взгляду его предстала трогательная картина: младенец, накричавшись, мирно спал и посасывал большой палец, а на его губах играла блаженная улыбка.

Много лет назад у Се Лина были жена и дочь. Его малышка тоже перед сном клала в рот палец.

От увиденного сердце сурового телохранителя дрогнуло.

– Тебе и так не выжить, – пробормотал он, укладывая малыша на камень. – Холод, голод и дикие звери истерзают тебя раньше. А я не замараюсь детоубийством. Ибо пусть ты и чудовище, но еще несмышленое дитя…

Сказав это, он поспешил прочь.

Так верный Се Лин предал своего господина.

То было еще одно дурное знамение…

Я притихаю, завороженная. Даже представить не могла, что Фэн Лэйшэн такой прекрасный сказитель! Те, кого я прежде слушала по трактирам, ему не чета. Он лучший во всем.

– Так значит, Се Лина все-таки наказали за предательство? – решаюсь спросить наконец.

– Да, и очень сурово. Отняли все его пятьдесят тысяч лет совершенствования, выжгли ядро, повредили меридианы и прокляли его семя.

– Прокляли? – повторяю испуганно.

– Да. Все мужчины семьи Се едва ли доживают до тридцати лет, а женщины умирают в муках, рожая первенца. Удивительно, как за тысячу лет этот род еще не прервался совсем…

– А сколько лет генералу Се, который спас принцессу?

– Через три месяца как раз исполнится тридцать.

– Значит… – прикрываю ладошкой рот.

Фэн Лэйшэн ухмыляется:

– Генерал Се тебя волнует больше, чем наказание за то, что ты проникла в мой кабинет и испортила беседу с принцессой Фа Юнсюэ?

– А ты накажешь? – трепещу ресницами, сжимая края ханьфу.

– Конечно, – по губам Лэйшэна расползается улыбка, как у сытого хищника, – я ведь уже придумал тебе наказание.

Эпизод 15

Луна, вино и множество вопросов…

Я лежу на крыше и смотрю в ночное небо. В голове – рой вопросов, которые породила история Минчжу и Третьего Брата Небесного Императора. Откуда вообще Лэйшэн ее знает, еще и с такими подробностями? Раз известны мелкие детали – значит, тайна Третьего Брата все-таки просочилась наружу. И что же, выходит, его самого не наказали?

Фыркаю, отвечая сама себе: ну разумеется, не наказали. Он ведь Брат Небесного Императора – разве таких наказывают? Если и да, то вряд ли сурово.

Луна сегодня огромная. Кажется, я даже вижу ее лицо и мягкую улыбку. Ее свет в кои-то веки гасит пламя в моих волосах – сейчас они отливают серебром, рассыпаясь по многочисленным подушкам, среди которых я устроилась. Подо мною теплое стеганое покрывало, а рядом на низеньком столике – вино и легкие закуски.

Это мое наказание: любоваться луной с Фэн Лэйшэном. Он так придумал. Сам сидит чуть поодаль, одну ногу вытянув, другую – согнув в колене и устроив на нем левую руку. В правой – кувшин с вином, из которого он время от времени отпивает. На меня не смотрит. У него вообще глаза прикрыты, словно он в глубокой медитации. А я, чуть повернув голову, могу любоваться его четким профилем и длинными ресницами.

Лэйшэн не только очень красивый, сильный и смелый, он еще и хороший. Это я поняла сегодня, когда с волнением ждала, как он меня накажет, а он лишь тихо рассмеялся, сказав: