Яся Белая – 8 марта, зараза! (страница 29)

— Как видишь, — сухо отвечает он.

И мне невольно думается — как мало я его знаю. Мы никогда не обсуждали что-то вместе — покупку новой машины, например. Всегда всё решал он один. За нас. Вернее, нас — никогда не было. Только я и он, живущие рядом, но в параллельных мирах. Так и не ставшие одним целым.

Недосемья.

Только вчерашнее решение было моим. И я теперь от него не отступлюсь.

Отворачиваюсь к окну, чтобы не залипать на его руки. Гектор красиво водит — уверенно, дерзко, сосредоточено. Это очень сексуально и заводит. Потому что так же уверено и дерзко, сосредотачиваясь на процессе, он занимается сексом. Ну…раньше… когда у нас был горячий секс. Когда это не превратилось у нас в тупой механический процесс. Когда он ещё не убил меня.

О чём я думаю? У меня мама умирает!

Их с Верой домик — в ближнем пригороде. Уютный, старинный, полутораэтажный. С романтичной мансардой и балкончиком. Перед домом — садик. Мама вроде бы увлекалась цветоводством. В прошлом году у неё было просто жилище цветочной феи.

Увы, несмотря на лучших реабилитологов, на передовую терапию, мама так и не встала на ноги. Состояние, конечно, улучшилось, но ходить по-прежнему не может. Зато научилась ловко управляться с креслом. Гектор отвозил его каким-то спецам, и те сделали так, что мама может опускаться на колени и возиться на своих клумбах. Вера всегда помогает ей.

А ещё мама пьёт. Деятельная, кипучая, всегда чем-то занятая, она теперь считает себя обузой. И Вера потакает её слабости.

Едва Гектор паркуется у аккуратного зелёного забора, я выскакиваю и несусь к калитке.

Он широко шагает сзади.

Маму застаём в беседке. Она полулежит на полу, хрипит, вращает глазами. Рядом мечется Вера. Вокруг валяются початые бутылки, на столике — нехитрая закусь.

Какого чёрта они в беседке? Март в этом году нереально холодный! Под ногами чавкает слякоть. Сечёт ледяная морось. Вот-вот снова повалит мокрый снег.

— Что вы стоите? — гаркает на неё Гектор, как он умеет, и та вытягивается по струнке. — Несите её в дом. Живо!

Вера подхватывает маму, которая начинает задыхаться, и идёт к дому.

Меня колотит, я бегу следом, как собачонка.

Гектор достаёт телефон и кому-то звонит.

Доктора из клиники Завадского приезжают быстро. Куда быстрее обычной скорой.

Пока они возятся с мамой под наблюдением Гектора, я спешно пытаюсь навести порядок. Две женщины — пусть одна из них и почти немощная — превратили уютный домик в свинарник.

— Я ведь оставляла вам телефон клининговой компании, — ворчу на Веру, сметая горы мусора.

Маму укладывают на каталку и увозят.

Гектор появляется в дверях, несколько секунд наблюдает за тем, как я воюю с огромным мусорным мешком, потом подходит, открывает его и помогает мне собирать мусор. Наши ладони то и дело соприкасаются.

Вера просто смотрит на нас и вытирает сопли.

Гектор поднимается и холодно бросает ей:

— Римму Израилевну увезли в специальный реабилитационный центр, — он не отчитывается, он, как всегда, ставит перед фактом. — У неё уже алкоголизм. Будет принудительное лечение. Алла, нужно будет завтра съездить, подписать документы.

Киваю. Сейчас мне это решение кажется правильным и единственным в данной ситуации.

— А как же я? — всхлипывает Вера.

— А вы уволены, Верочка, — ехидно произносит Гектор, и та начинает нервно икать.

— К-как ув-волена?

— На хрен, — бросает он, — на хрен, Верочка. Собирайте вещи и чтоб через полчаса духу вашего здесь не было.

— А как же…

— Никак! — рявкает он, Вера подпрыгивает на месте. — Время пошло. Через двадцать девять минут я выволоку вас прочь и сдам в полицию.

Она ещё всхлипывает, но начинает суетливо собираться.

Мы с Гектором молча приводим дом в более-менее пристойный вид.

Когда Вера уходит, Гектор садится на диван — когда-то тот был украшен подушками в этническом стиле — и устало прикрывает глаза.

— Алла, сделаешь кофе? — спрашивает он.

Киваю, бреду на кухню, где стоит новейшая, но уже изрядно ухэканная кофемашина. Делаю две чашки, возвращаюсь в гостиную, одну протягиваю ему. Другую оставляю себе. Сажусь в кресло и с наслаждением делаю несколько глотков.

— Алла, по поводу вчерашнего разговора, — вздрагиваю, напрягаюсь, — у меня будет одно условие.

Я так и знала, что просто он не согласиться. Но прежде чем спорить и что-то отстаивать, надо выслушать его требования.

— Да? — приглашаю продолжать.

— Давай останемся друзьями.

Едва не давлюсь кофе, закашливаюсь.

— Успокойся, — произносит он. — Просто хочу, чтобы ты так же вот звонила мне, если у тебя проблемы. Не стеснялась сказать. Не боялась довериться.

Мне бы очень хотелось, но…

— Мы не сможем дружить, — бормочу я, ставя чашку на подлокотник и сцепливая пальцы.

— Мы не пробовали. — Он прав — не пробовали. Но стоит ли начинать? — Будем встречаться один раз в неделю. Например, в среду. Рассказывать друг другу, как живём, что случилось. Просто общаться. Как друзья.

Хотела бы я иметь такого друга, как Гектор. Не знаю? Никогда не рассматривала его с этой стороны. Но вон Ржавый за него умереть готов. Значит, дружить с Гектором не так уж плохо.

И, к тому же, учитывая то, что он сделал для нашей семьи и что продолжает делать, просит взамен не так уж много.

В разводе ведь не отказывает? Стало быть, всё нормально.

Поэтому я вздыхаю и соглашаюсь.

3(2)

…разводят нас быстро и без заморочек. Хорошо, что у Гектора полно знакомых юристов. В общем, из ЗАГСа я выхожу свободной и богатой — у меня трёхкомнатная квартира в центре города, мамин дом и солидная сумма на счёте. Мне пришлось подписать все соответствующие документы под строгим взглядом теперь уже бывшего. Я честно пыталась отказаться, не хотела ничего от него, но на других условиях Гектор просто отказывался подписывать развод.

Сейчас стою в дверях ЗАГСа, подставив лицо холодному мартовскому ветру — весна в этом году не торопится приходить, город опять запорашивает снегом — и удивляюсь иронии судьбы: я не приходила сюда, чтобы начать свою семейную жизнь, как делают тысячи пар. У меня была выездная регистрация. А вот точку в своём замужестве пришла ставить именно здесь.

— Отметим? — раздаётся за спиной.

Оборачиваюсь. Гектор стоит у стены напротив, заложив руки в карманы. Ухоженный, элегантный, одетый с иголочки. Привычный. Только в мятных глазах пляшут такие новые лукавые искры.

Выгибаю бровь:

— Считаешь, есть повод?

— Ещё бы, не каждый день разводимся.

Он прав. Я теперь свободная и богатая женщина. Отчего бы мне не отметить такое событие со свободным и привлекательным мужчиной?

Гектор предлагает мне опереться на его локоть. Я принимаю предложение, и мы выходим из ЗАГСа, как чинная парочка.

Невольно хихикаю над этой аналогией. Гектор не улыбается, только в глазах резвятся бесенята, превращая холодную мяту в искрящийся мохито.

Усаживаемся в его машину, и он перегибается через меня, чтобы пристегнуть. Меня обдаёт запахом его терпкого парфюма — что-то древесное, что-то свежее, что-то цитрусовое, щёки моментально вспыхивают:

— Я сама могу.

— Вот отвезу тебя домой — там будешь демонстрировать самостоятельность. А со мной — не надо. Я не выношу, ты знаешь.

— Тиран, — бормочу я, он лишь ухмыляется, самодовольно и сыто, как кот, объевшийся сметаны.