Ясунари Кавабата – Цикада и сверчок (сборник) (страница 89)

– Теперь все в порядке, – сказала она.

– Спасибо… – Такитиро мягко опустил руки на ее плечи и вернулся на свое место.

Гейша задержалась перед зеркалом, чтобы привести себя в порядок.

В гостиной никого не было, и Такитиро выпил несколько чашечек остывшего сакэ, прополаскивая им рот.

И все же запах то ли самой гейши, то ли ее духов не исчезал. Такитиро смутно ощутил прилив молодых сил, какого давно уже не испытывал.

Игривая шутка гейши застала его врасплох, и он не сумел ею воспользоваться. Наверное, потому, что редко теперь развлекается с молоденькими женщинами.

А в этой двадцатилетней гейше есть какая-то изюминка, подумал Такитиро.

Вошла хозяйка. Она привела девочку в голубом кимоно.

– Вы хотели видеть ее. Не забывайте о нашем условии. Учтите, она еще малолетка.

Такитиро внимательно поглядел на девочку.

– Вы угостили меня сегодня чаем… – начал он.

– Да, – без особого смущения, как и положено девочке из чайного домика, ответила она. – Я подумала: ведь это тот самый господин – и позволила себе принести вам чаю.

– Вот оно что… Спасибо тебе… Ты, оказывается, меня не забыла?

– Нет, запомнила.

Вошла гейша.

– Господину Сада очень понравилась Тий-тян, – сказала ей хозяйка.

– Вот как? – Гейша поглядела на Такитиро. – У вас хороший вкус, господин Сада. Только придется три года подождать. К тому же на будущий год весной Тий-тян отправится в квартал Бонто.

– В Бонто? Это зачем?

– Учиться танцам. Девочка мечтает стать танцовщицей.

– Понимаю, но не лучше ли учиться танцам в Гион?

– Дело в том, что в Бонто живет ее тетушка.

Такитиро разглядывал девочку и думал: куда бы она ни пошла учиться, из нее обязательно выйдет первоклассная танцовщица.

Кооперация ткачей Нисидзин предприняла решительные, доселе неслыханные действия: предложила всем ткацким мастерским на восемь дней – с двенадцатого по девятнадцатое ноября – остановить станки. На деле работа была приостановлена только на шесть дней – двенадцатое и девятнадцатое падали на воскресенья.

Причины тут были разные, но в первую очередь – экономические. Возникло перепроизводство, на складах скопилось свыше ста тысяч тан тканей. Надо было первым делом куда-то пристроить эти излишки и заключить новые сделки на более выгодных для ткачей условиях. Кроме того, последнее время возникли сложности с кредитами.

С осени прошлого года по весну нынешнего одна за другой обанкротились многие оптовые фирмы, скупавшие ткани для кимоно, которые изготовлялись в Нисидзин.

Остановка на восемь дней ткацких станков означала сокращение производства на восемьдесят-девяносто тысяч тан. Тем не менее шаг этот принес в конце концов успех.

Даже мелкие ткачи-надомники, которых особенно много в кварталах Кия и Ёко, откликнулись на призыв кооперации.

Крошечные мастерские ютятся в тесных одноэтажных домишках, а если какие и в два этажа, то с очень низким потолком. Особенно жалкий вид у мастерских квартала Ёко, откуда с утра до поздней ночи доносится шум ткацких станков – чаще не своих, а взятых в аренду.

Только тридцать ткачей просили разрешения не прекращать работу, поскольку это грозило их семьям голодом.

В мастерской Хидэо ткали исключительно пояса для кимоно. На высоких станках-такабата приходилось и днем работать при электрическом свете, хотя помещение мастерской было сравнительно светлое. Но жилая часть дома была убога, в кухне не хватало самой необходимой утвари. Трудно даже представить, где домочадцы отдыхают после работы, где они спят.

Хидэо был упорен в ткачестве, вкладывал в него душу, обладая при этом недюжинным талантом. Но не легко и не просто целыми днями просиживать на узкой доске за станком, и Хидэо, должно быть, заработал немало синяков и мозолей.

Тогда, на Празднике эпох, он не столько глядел на красочную процессию, сколько любовался зеленым нарядом сосен в просторном дворцовом саду, наверное, потому, что это отвлекало его от повседневной жизни. Трудно сказать, поняла ли его Наэко – ведь она трудилась на природе, среди гор…

С того дня как Наэко пришла на праздник в сотканном им поясе, Хидэо с еще большим рвением отдавался работе…

С тех пор как Рюсукэ пригласил Тиэко в ресторан «Дайити», она стала часто задумываться. Нельзя сказать, что она так уж страдала, но все же ее задумчивость была вызвана какими-то переживаниями.

А в Киото уже полным ходом готовились к новогоднему празднику.

Погода стала переменчивой, как это бывает здесь с наступлением зимы. С ясного неба вдруг начинал сыпать мелкий дождик, и капли его сверкали в лучах солнца. Дождь сменялся мокрым снегом, потом снова прояснялось… и следом небо опять заволакивало тучами.

Подготовка к встрече нового года в Киото начинается с тринадцатого декабря. По давнишнему обычаю все ходят друг к другу в гости и обмениваются подарками.

Обычай этот с особой тщательностью соблюдается в веселых кварталах Гион.

Гейши и танцовщицы-маико отправляют слуг с круглыми рисовыми лепешками к хозяйкам чайных домиков, покровительством которых они пользовались в уходящем году, к учителям песен и танцев, к старшим гейшам. Затем гейши сами наносят визиты, поздравляют своих благодетелей с наступающим годом, желают здоровья и выражают надежду, что те и впредь не оставят их своим вниманием.

Красочное зрелище нарядно одетых гейш, наносящих визиты, в эти дни создает праздничную атмосферу в Гион задолго до кануна нового года.

Но в том районе, где жила семья Такитиро, праздничного настроения еще не чувствовалось.

После завтрака Тиэко поднялась к себе, чтобы заняться утренним туалетом, но руки ее не слушались. Она то и дело задумывалась о чем-то.

Слова Рюсукэ по-прежнему будоражили ее сердце. «Я был бы счастлив, если бы малютку Тиэко оставили у нашего дома», – сказал тогда он в ресторане, и смысл этих слов был слишком ясен.

Синъити дружил с Тиэко с детских лет. Эта дружба продолжалась и в школе. Тиэко знала: Синъити влюблен в нее, но она знала также, что он никогда не осмелится вести себя с нею, как его старший брат. Когда Рюсукэ заговаривал с Тиэко, у нее буквально останавливалось дыхание.

Она тщательно расчесала свои длинные волосы, откинула их на спину и сошла вниз.

Во время завтрака из деревни позвонила Наэко:

– Барышня, мне нужно с вами повидаться.

– Здравствуйте, Наэко, как приятно слышать ваш голос… Давайте встретимся завтра – вы сможете?

– Я готова в любое время…

– Приходите тогда к нам в лавку.

– Мне бы этого не хотелось.

– Я рассказала о вас матери, отец тоже знает.

– Но там, наверное, будут служащие.

– Хорошо, я приеду к вам, – сказала Тиэко после минутного раздумья.

– Я буду очень рада, хотя у нас уже холодно…

– Это ничего. Я так хочу полюбоваться криптомериями…

– Одевайтесь потеплее – может быть дождь. Правда, нетрудно развести костер, но все же… Я сейчас работаю у самой дороги и сразу увижу вас.

Зимние цветы

Тиэко впервые надела спортивные брюки и толстый свитер.

Такитиро был дома, и Тиэко присела перед ним на циновки, прежде чем отправиться к Наэко.

– Собираешься в горы? – спросил Такитиро, разглядывая ее необычный наряд.

– Да… Та девушка с Северной горы попросила с ней встретиться, хочет о чем-то со мной поговорить.

– Вот как?.. Послушай, Тиэко, – решительно сказал Такитиро. – Если с ней случилась какая-то беда, приведи ее к нам… Я готов удочерить ее.

Тиэко потупилась.

– Мне и моей старухе будет веселее, если у нас станет две дочери.