Ясунари Кавабата – Цикада и сверчок (сборник) (страница 85)
– Барышня, я служил здесь еще до того, как вы на свет родились… – сказал Уэмура, но Тиэко даже не обернулась. – Что творится-то! – возмущенно поцокав языком, пробормотал приказчик, стараясь, правда, чтобы Тиэко его не услышала.
Когда Тиэко зашла к матери, занятой приготовлением ужина, та спросила испуганно:
– Что ты там наговорила приказчику?
– Я и сама расстроилась, матушка.
– Я вся трясусь от страха… Вот уж вправду говорят: в тихом омуте черти водятся.
– Не сама я это придумала, люди научили.
– Кто же?
– Господин Рюсукэ, когда мы встретились в лавке Тацумура… Он сказал, что отец его умело ведет торговлю, у них два надежных приказчика, и если Уэмура уйдет из лавки, они смогут одного из них прислать нам в помощь. Господин Рюсукэ сказал даже, что он и сам не прочь поступить на службу в нашу лавку, чтобы наладить дело.
– Рюсукэ сам предложил?
– Да, и сказал еще, что ради этого готов в любое время бросить аспирантуру…
– Так и сказал? – Сигэ поглядела на удивительно красивое в эту минуту лицо Тиэко. – Но Уэмура не собирается уходить.
– Он говорил, что попросит своего отца найти приличный дом поблизости от того, где растут белые хаги.
– Та-ак, – протянула Сигэ. – Значит, ему известно, что Такитиро хочет отойти от дел.
– Наверное, так для него будет лучше.
– И об этом тоже говорил Рюсукэ?
– Да.
– …
– Матушка, у меня к вам просьба: позвольте подарить одно из моих кимоно девушке из деревни на Северной горе. Помните, я вам о ней говорила.
– Конечно подари! И накидку тоже.
Тиэко отвернулась. Хотела скрыть выступившие на глазах слезы благодарности.
Почему один из видов ручного станка называют «такабата» – «высокий»? Само собой, потому что он выше обычного. Но у него есть и другая особенность: такабата ставят прямо на земле, срыв верхний слой почвы. Говорят, влага, исходящая от земли, делает нить более мягкой и эластичной. В прежние времена такабата обслуживали двое, причем один сидел на самом верху, выполняя роль противовеса. Теперь его заменила корзина с тяжелыми камнями, подвешиваемая сбоку.
В Киото есть мастерские, где используют одновременно и ручные ткацкие станки такабата, и механические.
Ткацкая мастерская Сосукэ – отца Хидэо – считалась средней в квартале Нисидзин, где было множество и совсем малюсеньких мастерских. На трех ручных станках работали Хидэо и два его младших брата. Иногда и сам Сосукэ садился за станок.
Хидэо с радостным чувством глядел на узорное тканье пояса, который заказала Тиэко. Работа близилась к концу. Он вкладывал в нее всю душу, все свое умение. В каждом движении бёрдо ему виделась Тиэко.
Нет, не Тиэко! Наэко, конечно. Ведь пояс он ткал для Наэко. Но пока он ткал, образы Тиэко и Наэко сливались в его глазах воедино.
Отец подошел к станку и некоторое время молча наблюдал.
– Хороший получается пояс, – похвалил он, – и рисунок необычный. Для кого это?
– Для дочери господина Сада.
– А эскиз?
– Его придумала Тиэко.
– Неужели Тиэко? Замечательный рисунок. – Отец пощупал край пояса, находившегося еще на станке. – Молодец, Хидэо, прочный будет пояс.
– …
– Хидэо, мы ведь в долгу перед господином Сада. Я, кажется, тебе уже говорил об этом.
– Знаю, отец.
– Значит, рассказывал, – пробормотал Сосукэ, но все же не удержался и стал повторять давнишнюю историю: – Я ведь выбился в люди из простых ткачей. Купил наполовину в долг один станок и, как изготовлю пояс, несу его господину Сада. Виданное ли дело – приносить оптовику на продажу по одному поясу. Поэтому я приходил к нему тайком, поближе к ночи, чтобы никто не заметил…
– …
– Но господин Сада ни разу даже не намекнул, что не к лицу ему покупать по одному поясу. Ну, а потом я приобрел еще два станка… и дело пошло.
– …
– И все же, Хидэо, у нас с Сада разное положение…
– Я это прекрасно понимаю, но к чему вы завели такой разговор? – Хидэо остановил станок и поглядел на отца.
– Похоже, тебе нравится Тиэко…
– Вот вы о чем. – Хидэо повернулся к станку и снова занялся работой.
Как только пояс был готов, он отправился в деревню, чтобы отдать его Наэко.
Солнце перевалило за полдень. В небе над Северной горой вспыхнула радуга.
Сунув под мышку сверток, Хидэо вышел на улицу и увидел радугу. Она была широкой, но неяркой, и дуга ее наверху прерывалась. Хидэо остановился и стал глядеть на нее. Радуга постепенно бледнела, потом исчезла вовсе.
Пока он добирался до деревни на автобусе, радуга появлялась еще дважды. И эти, как и та, были прерывистые и неяркие. Такие радуги часто можно увидеть.
«К счастью или к несчастью эти радуги?» – тревожно подумал Хидэо. Сегодня он был необычно взволнован.
Небо было ясное. Когда автобус въехал в ущелье, впереди повисла еще одна радуга, но Хидэо не успел ее разглядеть: радугу заслонили горы, вплотную подступавшие к реке Киётаки.
Хидэо вышел из автобуса в начале деревни. Наэко уже спешила ему навстречу, вытирая мокрые руки о передник. Она была в рабочей одежде.
В этот день Наэко трудилась у обочины дороги, где шлифовали бревна песком, добытым со дна водопада Бодай.
Октябрь только начинался, а вода из горной реки уже была обжигающе холодна. Бревна плавали в специально вырытой канаве. Рядом с ней стояла печь, на которой грели воду в котле, время от времени подливая ее в канаву. Над котлом поднимался легкий парок.
– Добро пожаловать к нам в горы. – Девушка низко поклонилась.
– Наэко, вот обещанный вам пояс.
– Пояс, который я должна носить вместо Тиэко? Не хочу брать то, что было обещано другому.
– Но ведь я вам обещал его выткать. А рисунок сделала Тиэко.
Наэко потупилась.
– Господин Хидэо, позавчера из лавки Тиэко мне прислали множество вещей – и кимоно, и дзори! Но когда во все это наряжаться?
– Хотя бы двадцать второго, на Праздник эпох[96]. Если вас, конечно, отпустят.
– Отчего же, отпустят… – уверенно сказала Наэко. – Господин Хидэо, здесь на нас все обращают внимание. Куда бы нам пойти? – Она на минуту задумалась. – Давайте к реке пойдем.
Само собой, она не могла повести Хидэо в рощу криптомерий, как тогда Тиэко.
– Ваш пояс я буду хранить всю жизнь, как самое дорогое сокровище, – прошептала она.
– Зачем же? Я с удовольствием вытку вам еще.
Наэко ничего не сказала в ответ.
Она могла бы пригласить Хидэо в дом, но не сделала этого. Хозяева, приютившие Наэко, знали, что подарки присланы ей из лавки Такитиро, и она боялась каким-либо неосторожным шагом навредить Тиэко. Она ведь догадывалась, какие чувства Хидэо испытывает к Тиэко. Хватит того, что она нашла сестру – осуществилась мечта, которую Наэко лелеяла с детских лет.
Кроме того, Наэко считала, что она неровня Тиэко, хотя, честно говоря, семья Мурасэ, в которой она воспитывалась, владела солидным участком леса, а девушка трудилась не покладая рук, и, значит, не могло быть и речи, будто Наэко в чем-то способна навредить престижу семейства Сада, даже если об их знакомстве узнают. Да и положение владельца участка леса, пожалуй, прочнее, чем оптового торговца средней руки.