Ясна – Храм Великой Матери. Трилогия. Книга 1. Призыв (страница 22)
Я шагнула ближе – и линии отозвались дрожью, будто узнали.
Каждый шаг делал пространство чётче.
Из темноты проступали очертания: колонны, полуразрушенные арки, камни,
которые помнили прикосновения тех, кто давно ушёл.
Но это был не Храм.
Это была его память.
Что-то когда-то стояло здесь – огромное, горячее, живое.
Теперь – лишь отпечаток, тень на стене мира.
Но сердце места всё ещё билось.
Слева промелькнули фигуры – как силуэты из дыма.
Не лица – намёки.
Не люди – воспоминания о людях.
Они двигались без звука, будто повторяя давно случившийся обряд.
Я попробовала рассмотреть детали – но чем сильнее всматривалась, тем больше всё таяло, распадалось в световую пыль.
И вдруг – трещина.
Тонкая, вертикальная, как разрез.
Из неё вытекал свет – не яркий, но глубокий, тягучий, будто зов.
Я подошла ближе.
Пальцы сами тянулись коснуться.
И в этот момент пространство дрогнуло.
Не рухнуло – а словно повернулось.
То, что было тьмой, стало глубиной.
То, что было пустотой, стало входом.
И я поняла:
это не врата между мирами.
Это врата между мной и тем, кем я была.
В груди что-то сжалось – не страх, а импульс.
Боль воспоминания, которое ещё не вспомнилось.
За разломом – вспышка.
Не образ, не видение – только чувство:
я стояла здесь когда-то.
Жила здесь.
И это место знало моё имя.
И Храм…
он был целым.
Не сейчас – тогда.
Его свет откликнулся внутри, как тлеющая искра под кожей.
Болью.
Зовом.
Я вытянула руку
– и пространство сомкнулось, будто оттолкнув.
Сон содрогнулся, как вода после падения камня.
Колонны растворились.
Линии света погасли.
И осталась только тьма.
Без Врат.
Без Храма.
Без прошлого.
Но в этой тьме что-то продолжало звучать – тихо, как дыхание под землёй.
Словно далёкий голос, едва слышный:
Это было касание возвращения.
Но не туда – а оттуда.
Он пришёл резко, как падение в холодную воду.
Не было ни перехода, ни предупреждения —
один миг я ещё чувствовала тело, дыхание,
а в следующий – всё исчезло.
Ни света.
Ни формы.
Ни даже пустоты в привычном смысле.
Только глубина, из которой ничего не возвращается.
Та, в которой нет направления, где невозможно понять, падаешь ты или стоишь, где само ощущение «я есть» становится зыбким.
Я стояла на краю.
Подо мной – не пропасть, а тёмная гладь,