Ясна – Храм Великой Матери. Трилогия. Книга 1. Призыв (страница 19)

Я сидела на скамье в парке, прикрыв глаза.

Солнечный свет пробивался сквозь листву, и его мерцание медленно убаюкивало.

Где-то рядом смеялись дети, скрипели качели, но всё это было словно по ту сторону тонкой ткани.

Сознание мягко провалилось в полудрёму —

ту самую грань, где мысли уже не держат,

а образы ещё не требуют веры.

И тогда пространство изменилось.

Воздух стал плотнее.

Теплее.

Запах земли – свежий, влажный, живой – вдруг стал отчётливым, как будто я сидела не в городском парке, а на краю поля после жатвы.

– Не спи, – прозвучало негромко. – Просто слушай.

Голос был низкий, грудной.

Не сверху и не снаружи – словно из самой земли под ногами.

Я открыла глаза – и увидела её.

Она сидела напротив, там, где секунду назад был солнечный просвет.

Простая и величественная одновременно.

Платье цвета спелой пшеницы, тяжёлое, как осенний день.

В руках – веретено, и нить на нём была живая: она дышала, едва заметно переливаясь.

– Я – Макошь, – сказала она спокойно, без представления. —

Та, что держит нить. Та, что подводит итог.

Я не испугалась.

Тело узнало её раньше ума.

– Ты думаешь, что сейчас отдыхаешь, – продолжила она. —

Но на самом деле ты подошла к Жатве.

Она посмотрела на меня – не взглядом, а знанием.

– Всё, что было в твоей жизни, пришло к сроку.

И теперь не время разбирать – кто прав, кто виноват.

Теперь время собрать.

Веретено в её руках медленно повернулось, и я увидела нити.

Их было много – тёплых и жёстких, светлых и тёмных, спутанных и ровных.

Каждая – событие.

Каждая – выбор.

– Видишь? – сказала Макошь. —

Это не судьба, что свалилась на тебя.

Это ткань, которую ты ткала, как умела.

Я почувствовала, как в груди поднимается напряжение – старая привычка оправдываться, объяснять, защищаться.

Она мягко остановила это:

– Не оправдывайся передо мной.

Я не судья.

Я – мера.

И добавила тише:

– Причина – в тебе.

Но не как вина.

Как сила.

Слова легли точно.

Будто что-то тяжёлое внутри встало на место.

– Пока ты искала причину снаружи, – продолжала Макошь, —

ты отдавала свою нить другим.

Людям. Обстоятельствам. Страху.

А теперь пришло время вернуть её в руки.

Она протянула ладонь, и я увидела на ней колосья.

Зрелые. Полные.

– Это твоя Жатва, – сказала она. —

Здесь и радость, и боль.

И любовь, и утраты.

Ничего лишнего.

Ничего ошибочного.

– Но здесь так много трудного… – прошептала я.

Макошь улыбнулась – медленно, по-матерински.

– А ты думала, семя выбирает, в какой земле прорастать?

Всё, что дало тебе глубину, дало и корень.

Она наклонилась ближе, и её голос стал почти шёпотом:

– Теперь произнеси.

Я знала, что именно.

– Благодарю… – сказала я сначала неуверенно.