Ясмина Сапфир – Защитники. Сборник из 3 книг (страница 29)

Он вызывал настолько смешанные эмоции и наполнялся такой первобытной, совершенно очевидной жаждой, что я совсем растерялась.

Беркут молчал, стопы его бесшумно перекатывались по полу.

Ирина вдруг вскочила с лежака и ушла со словами:

– Я вспомнила! Мне нужно позвонить!

Беркут даже не обратил на это внимания.

Я проследила за подругой взглядом, а когда снова поймала им мужчину – он уже сидел на лежаке, рядом с моим.

Сложил руки на коленях и подался вперед.

– Кхм… Вижу, вам понравилось отдыхать у бассейна. Я думал, что вы уже закончили…

Я подскочила, словно подорванная. Суматошно поискала глазами халатик. Схватила его со столика и начала надевать.

Однако мощные руки остановили.

Беркут двигался на удивление быстро для такого крупного и мускулистого мужчины.

– Ты чего? – встряхнул он меня, хмурясь. – Что я такого сказал?

– Я думала… Э-э-э… мне показалось… Вы хотите отдохнуть возле бассейна без гостей! – выпалила я на едином дыхании.

– Тебе показалось! Я спустился сюда только ради тебя.

Больше он ничего не сказал. Отпустил и вернулся на лежак.

Я так и застыла, с вдетой в халат правой рукой и левой, которой пыталась нащупать рукав, когда Беркут меня остановил.

– Вот даже не знаю, – растерянно произнесла я, сбрасывая халат вновь. – Нравятся мне ваши откровения или же нет.

– Чем они тебе не нравятся? – последовал вопрос хрипловатым голосом, в котором отчетливо звучало напряжение.

– Эм… Попробую объяснить.

Я вернулась на лежак и приняла от Беркута стакан сока. Себе он налил тоже.

– С одной стороны, с первого момента нашего знакомства я не понимала – чего вы хотите от меня. А с другой…

Беркут отставил опустевший стакан сока и подтолкнул мои рассуждения.

– А с другой…

– Пугает ваша зацикленность на моем теле.

Я не поняла, как это сказала. Выдохнула и не смогла выровнять дыхание, потому что грудь Беркута начала вздыматься мехами, и моя словно подстраивалась под мужчину. Борислав отвел взгляд, давая мне немного передышки в нашем зрительном поединке. Налил себе еще соку, залпом выпил, со звоном поставив стакан на место. Немного поерзал на лежаке и вдруг открылся.

– Почему ты решила, что я зациклен на твоем теле? Кажется, я еще ни разу не получил его, – Беркут быстро облизал губы. – Я не скрывал, что очень тебя хочу. Больше чем любую другую женщину. И что? Думаешь, ради этого я занимался тобой? Интересовался твоими интересами. Заботился о твоей безопасности? О безопасности твоих родственников и подруги?

Беркут усмехнулся, покачал головой и закончил:

– Ты переоцениваешь мужскую жажду женского тела.

Я вскинула брови.

– Вы сами сказали, что хотите меня… И даже не раз…

– «Ты»! Мы договорились общаться на «ты»! – сорвался на рычание Беркут.

– Почему это так важно для вас? – уточнила я, почему-то чувствуя, что больше не боюсь этих его проявлений.

Хм… Неожиданно. Еще недавно после подобного рычания я готова была забиться в угол. Спрятаться где-то и не отсвечивать.

– Потому что так ты все время увеличиваешь между нами дистанцию. В общении. Хотя и думаешь, что общение – меньшее, что меня интересует…

Я усмехнулась. Ну да. Он меня раскусил. Все-таки удалось Беркуту досверлиться до моего мозга. Видимо, его взгляд, и впрямь, сродни рентгену.

Я чуть прищурилась:

– Всегда было интересно. А твоя работа не опасна?

– Тебе есть до этого дело? – вначале он удивился, а затем сосредоточился на мне. Словно от моего ответа многое зависит. На самом деле, зависит даже больше, чем я могла бы сейчас вообразить. И я вдруг поняла, что не могу ответить шуткой или просто так, как придет в голову.

Попыталась собрать в кучку мысли и провентилировать эмоции.

Да, мне было не все равно – насколько опасна работа Беркута. Черт его знает почему. Но при мысли, что он ходит по краю, что его вдруг могут ранить, или, не дай бог… похуже… У меня сердце камнем замирало и вдруг начинало так колотиться, словно вот-вот пробьет ребра.

Я задыхалась от эмоций. Они нагнетались где-то в груди и жарили, и распирали…

– Да. Мне не все равно.

Вот и все что я сказала.

Беркут замер, будто шест проглотил. Предельно выпрямился. Словно я его оглушила. Или выстрелила в спину. Настолько неожиданно, что Борислав ошарашенно пытался осмыслить – как такое случилось. Затем его лицо начало стремительно менять выражения.

Будто Беркута посетили настолько разноречивые эмоции, что мне сложно даже представить. Какое-то время он молчал, затем чуть прикусил губу, и вдруг подался вперед, сложив руки на коленях. Я думала он скажет что-то длинное. Во всяком случае, содержательное.

– Спасибо… – произнес Беркут на выдохе. Затем мотнул головой, словно сам себе удивлялся и добавил: – Правда, спасибо за эти слова.

И прозвучало настолько проникновенно, настолько сильно и мощно, словно он сказал нечто куда большее. В чем-то важном признался. Я постаралась протолкнуть ком в горле и не смогла.

Пришлось выпить апельсиновый нектар, чтобы хоть немного промочить горло.

Беркут молчал, смотрел и не двигался. Кажется, он даже не шелохнулся с момента моего признания…

Я тоже впала в какой-то ступор. Напряжение повисло в воздухе, и я совершенно не знала, что с этим делать. Больше того – чудилось, что и Беркут не знает.

Поэтому я выдала первое, что пришло в голову.

– А ты хорошо плаваешь?

Беркут вскинул бровь от такого резкого поворота беседы. В глазах его заплясали чертята.

А затем Борислав вдруг поднялся, схватил меня и прыгнул со мной в воду.

– А давай проверим!

Глава 6

Если бы кто-то сказал Беркуту «все под контролем», что он будет резвиться в бассейне, как ошалелый подросток, кричать от восторга и брызгаться влагой… Наверное, он послал бы этого дебила к психиатру.

А сейчас ему самому не помешал бы грамотный специалист в этой области.

Потому что Беркут, как полный идиот, реально велся на подначивания Али. «А так можешь?», «А так?» и пытался что-то ей доказать. Нырял до дна, стремительно доплывал до середины бассейна, где уже стоял. Накрывал ласточку веером брызг. И прыгал в бассейн, «чтобы поменьше плескаться», пока ласточка отслеживала – сколько брызг он поднял.

Да-да! Беркут «все под контролем» проделывал все это вслед за ласточкой, а потом они вместе хохотали и продолжали резвиться как дети.

И самое поганое, что Беркут провел бы так еще неделю. Буквально не вылезая из воды.

И он, мать твою, был настолько счастливым, наполненным этим ощущением: жизни, радости: незамутненной и чистой, что еще немного – и просто взорвался бы.

Растекся восторженной лужицей наслаждения.

Аля сама не понимала какая она. Как повезло любому мужчине, чья линия жизни соприкоснулась с ее линией судьбы.

Ее детская непосредственность, истинно женская проницательность, когда даже Беркута она видела буквально насквозь, читала, как открытую книгу и ее заряд сексуальности могли до отказа наполнить жизнь любого мужчины.