Ясмина Сапфир – Соседи. Спасти планету и (не) влюбиться (страница 9)
Не знаю – что нашло и почему. Раньше я панически боялась атак тварей.
У меня ноги дрожали и сердце колотилось при мысли, что придется с ними столкнуться.
Я столкнулась недавно и едва выжила.
А сейчас… сейчас… после тренировки на симуляторах и тренинга на концентрацию, я вдруг ощутила, что, похоже, могу…
Наверное…
Вот только подставлять Меру я прав не имею.
Поэтому я остановила колесницу и попросила:
– Мера… Пробирайся туда, – указывая рукой безопасное направление. – Через поле отчуждения, в город.
– А ты? Кирай?!! Ты куда?
– Я хочу поучаствовать в битве.
– Ты совсем дура или прикидываешься? Это тебе не симуляторы и не фиктивные твари! Если тебя убьют, тебя, действительно укокошат! А не сирена прогремит несколько раз!
– Я знаю, – выдохнула я. – Мера, иди. Вон, видишь, поле отчуждения близко.
– Но у тебя нет оружия! – возмутилась подруга.
Я усмехнулась.
– Мне дали для самозащиты! – и продемонстрировала маленький разрядник, с которым не расставалась с момента, когда получила его от местного воина.
– Да это же пукалка, а не оружие!
– Она вполне подойдет для ближней атаки. На месте мне дадут мощный разрядник. Там есть резерв – у каждого воина по три запасных «дула» на поясе!
– Кирай! Я не хочу тебя потерять! – Мера прижалась ко мне, тихо всхлипнула.
А мне почему-то было настолько спокойно, что сама поражалась до глубины души. Как будто пережитое выработало иммунитет к паническим настроениям, позволяя сохранять хладнокровие даже в бою.
Я убедилась, что Мера зашла в поле отчуждения – там она обернулась, махнула рукой.
– Да пошли! Зачем ты там вообще им нужна? Кирай! Там без тебя полно хороших солдат!
Я махнула ей рукой, выдохнула и решительно двинулась в сторону сражения.
По дороге вспоминала мемуары Терновой.
«Я почему-то чувствовала, уже вблизи поля битвы, как враги готовятся для атаки и начала стрелять в них еще там…»
Я тоже почувствовала и открыла огонь.
Несколько мерзких зеленых шмотков непонятно чего упали на землю, и вдруг резко растворились в пространстве.
Я не наблюдала, как умирают враги воочию, лишь только на видео.
В реальности это было гротескно и как будто даже не совсем по-настоящему. Ведь ни крови, ни трупов я не увидела. Дымок, какая-то гадкая лепешка полупрозрачной слизи – и все. А потом и этого не осталось.
Впрочем, размышлять долго над ситуацией времени не было. Я почувствовала еще нескольких врагов – и торопливо открыла огонь.
А затем присоединилась к тройке, которая только что лишилась бойца – его как раз уносили на носилках.
Мне молча всучили огромный разрядник, и на секунду я испытала… паническую атаку, истерику, что ли…
Горло сдавила петля, страх прошелся по позвоночнику ледяным вихрем и закрутился удавкой на шее.
Я поняла – пути назад нет.
Раньше я еще могла убежать, скрыться в городе, за полем отчуждения.
Теперь – нет, я оказалась в бою.
И либо выживу, либо… погибну.
Кураж вдруг покинул, силы, словно бы, тоже. Все мышцы, что устали после разминки Гаоля Андерса, начали ныть.
Я ошарашенно смотрела, как вокруг летали ветки, сучья метили в глаза и уши, как камни реяли по воздуху, словно ими жонглировали невидимые циркачи, и нас атаковали с разных сторон. Отовсюду, как мне показалось…
Внезапно в затылок прилетел камень.
Боль вонзилась в темя, прошлась по телу волной и почему-то отозвалась злостью. Я ощутила, что нечто теплое и влажное выступило на голове, и неожиданно еще больше озверела.
Вдруг словно бы резко переключилась. Вспомнила недавнюю тренировку и принялась яростно палить во врагов.
Я как-то понимала – где именно тварь – справа, слева или же за летящим предметом. Даже отчасти ощущала врагов в небе, где они еще себя вовсе не обнаруживали. Парни из моей тройки, было приготовившиеся прикрывать дурочку, что влезла в битву по глупости, из-за гормонального сбоя, успокоились и занялись своим делом.
Я – своим.
«В какой-то момент ты перестаешь думать о ранениях, травмах и гибели. Думаешь лишь, что ты победишь. Наверное, это и есть самое главное».
Звучал в голове голос Теллы Терновой из ее знаменитых видео-мемуаров.
Помогало. Еще как помогало!
Наверное, еще шпорила мысль: «Она смогла! И я тоже смогу!»
Это ощущение «я не хуже нее, просто он не смог оценить меня до конца» поддерживало лучше чего бы то ни было… Я сражалась практически наравне с остальными. По крайней мере, с самыми слабыми воинами.
Было бы глупым и ошибочным утверждать, что я соперничала с лучшими лесниками. Конечно же, нет. Я задыхалась, когда приходилось отбегать или прыгать, чтобы увернуться от ветки или же камня. У меня банально не хватало дыхания, чтобы сделать три перебежки сразу, так что моим партнерам приходилось порой притормаживать, чтобы дать мне очухаться, перевести дух.
Иногда же я просто терялась – как будто моя «сверхспособность» обнаружения врагов неожиданно отключалась неведомой кнопкой.
Но получила я лишь легкие травмы. Пару раз по касательной – небольшими камнями, ветками меня задевало без счета. Все руки были исцарапаны, как будто я дралась с тысячью бешеных кошек.
«Но разве боль не парализует? Не замедляет? И не пугает?» – спрашивала журналистка у Теллы Терновой.
«Каждый на боль по-своему реагирует. Но, если войти в раж, в азарт битвы, боли не чувствуешь, если это не серьезная травма».
«Совсем?»
«Абсолютно! Я допускаю, что кого-то боль останавливает. Он концентрируется именно на ней: думает, рефлексирует. Но это совершенно не про меня».
Я чувствовала сейчас очень похоже. Как будто, реально, опыт спасения из речного города что-то неуловимо во мне изменил. Я посмотрела смерти в лицо, обвела костлявую вокруг пальца, и поняла, что такое очень даже возможно.
Так ребенок однажды с друзьями первый раз прыгает с метрового забора. Вначале он висит и боится. Смотрит, как остальные снизу зовут. Все вроде целы, может, кто-то чуть поцарапался или коленки немного содрал при падении. Но все веселые, задорные и игривые…
А у него ступор, ужас и паника внутри взрываются бешеным пульсом, и аж искры из глаз от страха посыпались…
Но потом он отделяет себя от забора, зажмуривается – и делает шаг в пустоту…
Вдруг обнаруживает, что вполне цел и даже приземлился относительно удачно.
А спустя неделю или, может быть, две уже первым, как сиганет вниз с забора и как побежит дальше на кураже…
Похоже, со мной случилось нечто подобное.
Я многие годы пряталась в речном городе, боясь даже мельком встретиться с тварями.
Но однажды мне пришлось это сделать…
И теперь… теперь где-то там, в душе опасливой серой мышки-попаданки врубился мощнейший режим берсерка.