Ясмина Сапфир – Соседи. Финал (страница 3)

Только Град посмотрел на него так, что было ясно – он так и ждет, чтобы Андерс мощно сел в лужу.

– Давайте я вначале все расскажу, – кажется, у Гаоля давно выработался стойкий иммунитет и к осуждению, и к недоверию. Сколько раз он один принимал претензии ко всем ученым планеты и сколько раз за всех отвечал! Захочешь – не сосчитаешь. Не удивительно, что теперь Андерс практически не реагировал ни на поддевки, ни на возмущения. Гнул свою линию – и все.

– Я бы все-таки дослушал его до конца, – поддержал коллегу Остафьев.

Тишина воцарилась опять, и Гаоль продолжил свой монолог.

– Итак… Открывались шкафы, внезапно хлопали в домах двери, распахивались окна, и прочее… Слышались по ночам звуки. Какой-то скрежет, удары и что-то еще подобное, настораживающее… И чем больше конкретных людей это пугало, тем больше становилось подобных явлений именно в их комнатах. Коршунов сделал таблицу и вывел занимательную статистику. Если человек не обращал внимания на разные такие штуковины, явления сходили на нет. Если же он вздрагивал, переживал, нервничал, жаловался – они случались все чаще и чаще.

– И какой же из этого вывод?

– Твари вели психическую атаку?

– Хотели до войны нас запугать?

– Заранее навести шороху?

– Мол, мы придем – вам каюк?

– Действительно! Похоже на то…

– Не думаю, – прервал Андерс размышления глав из экрана. – Я считаю, что Коршунов прав. Твари как-то питаются эмоциями, причем, конкретно плохими и сильными. Они просто создавали себе дополнительные деликатесы…

Тишина снова накрыла помещение. Планетарные руководители переваривали и, кажется, не знали – то ли смеяться, то ли критиковать, а то ли поверить в теорию, что выглядела дикой и странной. Впрочем, кто до начала Темной Войны мог поверить, что есть абсолютно невидимые, даже для самых мощных приборов существа. Что их не возьмет ядерный взрыв, и они его так перенаправят, что даже следов не останется. Тогдашние ученые и люди сочли бы подобное шуткой. В худшем случае – дурью.

Так что… присутствующие никак не могли окончательно определиться – то ли высмеять нелепые идеи Гаоля, то ли дослушать его до конца. Воспользовавшись этой заминкой, Андерс продолжил ораторство.

– Дальше – больше. Вот, например, одна из очевидцев, рассказывает, что непонятных явлений становится сильно больше во время ее ссор с мужем. То есть, как бы твари слетаются именно на такие эмоции, стараясь их подогреть еще и странностями вокруг. В торговых центрах в дни особого скопления людей также происходили всякие пугающие ситуации.

– Кстати, да! Я об этом читал! – подал голос один генерал. – Якобы из урн слышались жуткие звуки и завывания. Внезапно раздавались хлопки, похожие на взрывы гранат, но самих взрывов не обнаружили. На эскалаторах кто-то толкал людей, порой сваливая их в кучу, но никто не видел – кто именно…

– Да… Дальше – больше. Наконец, случилось вторжение. И надо бы сразу отметить то, о чем писал Коршунов. Твари первым делом атаковали большие и людные мегаполисы. Миллионники, не меньше. При этом небольшие деревни, и поселения игнорировали. Хотя, если исходить из военных тактики и стратегии, часто было бы выгодней напасть вначале на них.

– Ну положим, люди и в мегаполисах не особо смогли защититься от тварей, – подал голос другой генерал.

– Все верно. Однако же Коршунов приводит детальные данные, я сброшу их всем на коммуникаторы. Твари порой шли самым банальным и сложным путем, хотя могли бы окружить какие-то крупные города и взять их уже измором, как делали сами люди.

– Ясно. По версии Коршунова они действовали именно так, чтобы получше питаться.

– Да, так он считал.

– Наш эксперимент с попаданцами и их потомками продемонстрировал просто удивительные вещи. Мы вступили в контакт с существами из измерения тварей и даже благодаря этому сумели уничтожить резерв врагов во время сражения.

– Мы об этом наслышаны.

– Да, мы уже в курсе.

– А вы планируете и дальше привлекать этих ханотов для помощи в нашей борьбе?

– Пока мы с ханотами никак и ни о чем не договорились. Я очень надеюсь, что мы организуем нечто подобное этому общему совещанию уже вместе с их представителями.

– И как же мы их увидим?

– Вы сделаете их видимыми?

– Видимыми пока нет. Но мы уже начали работать с новыми разрядными фиксаторами. Пока они находили лишь тварей. Теперь, очень надеюсь, покажут нам и ханотов. Эти существа наподобие неких сложных плазмоидов живут в шести измерениях. Тварей мы засекаем пока лишь по косвенным признакам. Ханоты сказали Кирай, что как-то умеют проецировать себя на четыре размерности. Но мы и столько не видим. И вот новые разрядные фиксаторы будут показывать проекцию четырех измерений на два.

– А почему не на три? Наше пространство трехмерное!

– Да, действительно, почему?

– Поясните, ученый Остафьев!

– Потому что нам только кажется, что мы видим три измерения. Мы видим именно два, а третье определяем исключительно по косвенным признакам. По тому, что называется перспективой. Вдали линии сужаются, меняются оттенки, насыщенность. По этим косвенным признакам наш мозг достраивает измерение. Вот почему и существуют всякие обманы зрения. Они построены на том, чтобы мозг неправильно интерпретировал то, что показано на рисунке именно по этим особенностям.

Присутствующие снова затихли.

– Так мы увидим ханотов? – внезапно вклинился Град.

– Нет, – ответил Остафьев. – Но новые приборы покажут – примерно, как они выглядят. Надеюсь, на уровне контуров.

– Допустим. Итак, Кирай и Телла могут стать переводчиками, – добавил Сил, но тут Андерс решительно мотнул головой.

– Теллу мы будем использовать только в исключительном случае.

– Почему? – удивилась уже я.

– Потому что контакт с многомерными существами отнимает энергию. По крайней мере, сейчас, учитывая наши методы. Мы пускаем по телу слабые волны разрядов. И вроде бы это безвредно. Один, два, три раза проходят практически бесследно… На этом принципе и построены наши защитные экранчики на каждом входе в поселение. Однако, чтобы эффект от воздействия не затухал, приходится проводить его снова, снова и снова. Не три раза, а все тридцать. И это истощает организм.

– Но тогда ведь и Кирай под ударом, – я покосилась на Града. Тот покачал головой и осуждающе посмотрел на ученого.

– Да. Но это ее выбор, – твердо произнес Остафьев, – Я Кирай предупреждал, сто раз говорил, что да как. Она твердо настаивает, чтобы продолжить наши эксперименты. К тому же, если замечу, что ее организм окончательно истощается, все прекращу. Мы тут – не живодеры, которые планируют кинуть бедную женщину на заклание. И на алтарь победы. Хотя в древние времена человеческие жертвоприношения были вполне в ходу, это не наш метод!

– Я не хотел вмешиваться, – вдруг вклинился Андерс. – Но вынужден это сделать. Да, у меня есть причины особенно дорожить Теллой, – он покосился на меня. – Я даже не стану спорить, отнекиваться, а тем более – врать. Но в данном случае действует принцип минимизации ущерба. Мы толком не знали – какой будет результат подобного воздействия разрядов на клетки и вообще – на человеческий организм. Предварительные эксперименты проводились, и были удачными… Легкое истощение мы быстро купировали препаратами. Все выглядело довольно неплохо… Мы разработали лекарства, способные поддержать подопытных после эксперимента.

– Но наши воздействия разрядами оказались не настолько массированными. Надо признать, что тут важно не столько воздействие, сколько его регулярность и – плюс к тому – частота, – перехватил мысль коллеги Елизар Остафьев. – Я был совершенно уверен, что эксперимент безопасен именно в плане разрядов. Я тысячу раз все проверил… Но выяснилось, что я ошибался. Конечно, никто не хотел наносить вред нашим замечательным подопытным добровольцам. Но это уже случилось. Обнаружилось после первого же эксперимента и исследования физического состояния участников. Тогда, когда мы уже ничего предпринять, увы, не могли… Лишь только постараться поддержать подопытных уже созданными тониками…

– Но, если сейчас остановиться и заменить Кирай мной… – опять перебила я монолог Елизара Остафьева.

– Может выйти гораздо хуже. Из всех подопытных только Кирай смогла поговорить с ханотами. Неизвестно – получится ли у вас. А вред мы вам нанесем, – твердо ответил ученый. – К тому же, никто не в курсе, как отреагируют ханоты на подобную смену переговорщиков. Кирай они уже доверяют. Мы не знаем – насколько хорошо вы понимаете речь по губам и сумеете ли понять ханотов, даже, если их и увидите…

– Я видела их без разрядов, когда мы поехали в экспедицию!

– Это только лишь один случай. А когда еще вы их видели? Совсем без воздействия разрядов? Слишком много вопросов… а ответов практически нет.

– И мы потеряем время! – добавил Анатолий Дибров. – Сейчас очень важно действовать с врагами на опережение. Если же эксперимент с Терновой получится неудачным… мы потратим время напрасно, пока твари усердно готовятся и учатся противостоянию…

– Поэтому я и настаиваю на нашем плане экспериментов, – опять взял слово Остафьев. – И Кирай, кстати, тоже. Я дал ей время подумать и предложил отказаться. Она была непреклонна. И даже мне пригрозила: дескать, если вдруг отлучу ее от экспериментов, пойдет ночью и ляжет в разрядное поле отчуждения и там будет пытаться снова связаться с ханотами.