Ясмина Сапфир – Развод, дракон и вдовец-император (страница 3)
Гвардейцы покосились на меня с видом: мол, мы можем сейчас же их урезонить. Тарлан приподнялся, держа руку на поясе, где крепился плазменный пистолет. Но я сделал всем резкий знак – «стоп».
– Погодите! Мне вот жутко интересно. В чем вы видите тиранию и варварство? – обратился к нашему смельчаку.
– Вы считаете себя богом или вроде того! Думаете, что вам позволено варварски обращаться с драконами и заставлять сарканов себе подчиняться. Мы против бессмысленных убийств существ, которые, очень возможно, гораздо умнее и более развитые, нежели люди!
– Ты дебил или просто мощно прикидываешься? – рыкнул на него злой Владимир. – Не знаешь, что бывает с драконами, когда те не находят себе всадника?
– Сам ты дебил!
Смело, однако.
Глупо, но смело.
Владимир дал знак гвардейцам – и те тотчас отступили от пленника на пару шагов. Щелк – и кандалы враз расстегнулись. Драколог и парень схлестнулись и, как я и предполагал, Владимир скрутил пленника за минуты. Даже толком и потягаться-то с ним не успел, не то, чтобы запыхаться или сражаться в полную силу.
Вывернул суставы болевыми приемами и рыкнул:
– А, ну, извинился! Я победил тебя в честном бою!
– Из-звиняюсь! – выплюнул пленник, корчась на полу от боли и злости.
Владимир тотчас освободил парня, и я понял этот его мастерский ход – остальные уже не зарывались, а самый бойкий стал поспокойней. Воззрился на драколога исподлобья, другие же – и вовсе потупились.
Мда… Идеалисты идеалистами, а понимают только язык силы.
Ну да! Какие уж там убеждения, когда тебя только что размазали по полу…
– Ты сам-то видел хотя бы одного одичавшего и опасного дракона? – гораздо тише и куда менее вызывающе спросил дерзкий у Владимира. – Что, если это только лишь миф? Что, если так император уничтожает неугодных драконов, чтобы те не освободились и не жили там, где им заблагорассудится? Например, в Британии? А? Такое в голову тебе не пришло?
– Неугодных драконов кому и почему? – уточнил уже Тарлан удивленно. Я тоже не понимал пафосной фразы. Однако мозги парню промыли знатно.
– А может, они намного умнее других и сами способны жить, без сарканов. Не служить, а существовать самостоятельно? Может вы таких убиваете, дабы другие не жаждали их участи! Кто вы без драконов? Самые обычные монархи и не более! Без ящеров вы не удержите правление всей территорией, и не сможете вызывать, как сейчас, уважение и преклонение подданных. Вся ваша власть, возвышение над остальными связана с ящерами. Вот почему вы их держите. И вот почему решительно не хотите, чтобы хотя бы некоторые начали жить самостоятельно, подавая собратьям красивый пример. Как вам такое объяснение убийства неповинных драконов? Отличается от популярной в России версии?
–
Да, мы все хорошо это помнили.
Как сейчас перед глазами вставала картина.
Убегающие в ужасе люди, пламя до небес и летающий демон, который рвал скот на клочки и убивал всех, кто попадался «под лапу». Реки крови, что хлестали повсюду, безжизненные тела стопками дров…
…Обезумевшие от ужаса, паники и боли люди, что мечутся из стороны в сторону, сталкиваются, порой топчут друг друга и все равно попадаются на глаза Багряну… А он тогда никого не щадил: ни детей, ни беременных, хотя ящеры даже во время войны старались не жечь женщин с детьми и будущих мам.
Крики до сих пор стояли у меня в ушах…
Мы с отрядом гвардейцев во главе с Тарланом пробирались сквозь хаос, огонь и тела, чтобы остановить одичавшего монстра.
Я помнил его взгляд: какой-то нездешний. Голубые глаза, налитые кровью, в которых больше не было ни капли мысли того разумного и рассудительного существа, каким мы все знали Багряна.
Мы в тот раз знатно все облажались.
И другое слово найти сложно – только сленг попаданцев из альтернативной России.
Почему?
Да потому, что мы бились с Багряном много часов кряду, но не могли его ни поймать, ни убить.
У одичавшего ящера всегда накапливается слишком много драконьей энергии. Некоторые считали, что именно в этом и заключается проблема «бешенства возраста». Так говорили о драконах, что не нашли себе всадников после двухсот лет.
Без связи с человеком огонь умножается с невиданной скоростью и мало тратится.
А ящер начинает использовать огонь без контроля, пока тот не закончится, до упора.
Мы же такого себе позволить в тот раз не могли. У наших ящеров был только один шанс выпустить пламя – и никаких больше. Иначе они долго не смогут летать.
Мы прорывались сквозь уничтожающее все пламя, догоняли, но Багрян отрывался.
Мы не могли его никак обезвредить, хотя бы потому, что предсказать действия бесноватого зверя сложно. Он то рвался в небо – туда, куда мы не рисковали подняться, чтобы не повредить своих ящеров из-за особенностей разреженной атмосферы, то камнем падал на города. То просто топтал все подряд, то сжигал.
Нам подвернулся единственный шанс хоть что-то сделать. Какой-то мальчишка прямо перед драконом, что наступал на дома и все крушил, бегал возле бесчувственной мамы.
Встрепанный, весь в копоти и слезах, он тер глаза и причитал, и кричал:
– Мама! Мамочка! Приди же в себя!
– Мама! Я всегда тебя буду слушаться! Я буду есть кашу и пить молоко! Только очнись! Ну, пожалуйста, мамочка!
– Я буду ложиться спать, как только прикажешь. Я посуду тебе помою и пол!
– Мамочка! Я тебя так люблю! Я и с Пашкой больше не стану общаться! И по дому все готов делать!
– Ма-ма! Ну очнись же! Ну ма-мулечка!
Почему Багрян тогда среагировал? Почему отвлекся на этого мальчика?
Я до сих пор был не в силах понять.
Но тогда я понимал только одно – у нас есть шанс уничтожить кровавого демона.
И мы этим шансом воспользовались по полной.
Метнулись со всех сторон и… наши драконы выпустили огонь в ящера одновременно.
От Багряна не осталось вообще ничего, кроме пепла, и ветер услужливо развеял его по ветру, как остатки какого-нибудь сказочного чудовища из русских преданий.
Но я очень хорошо помню его последний взгляд в мою сторону – словно именно я во всем виноват. Будто именно я – причина всего, что случилось с Багряном. Я и никто иной что-то не понял, не догадался, не смог постичь до конца…
Этот взгляд приговоренного к смерти и прекрасно знающего об этом в последний миг существования преследовал меня долго. Вопросы роились в голове пачками.
Если возможно избегнуть драконьего безумия и всего, что за ним следует – почему даже Зилант ничего не сказала об этом? Почему же тогда ни один наш ученый, биолог не смог ничего придумать на сей счет, да и дракологи оказывались беспомощными.
Что хотел сказать мне Багрян в ту секунду неожиданного прозрения и какого-то отчаянного порыва?
В тот день я не особенно рефлексировал. Потому что… было банально уже некогда.
После уничтожения Багряна мы шли по разоренным им поселениям…
Я такого не видел даже во время эпидемий или жестоких сражений, нашествий врагов и других катаклизмов…
Куски тел, кровь, ошметки чего-то живого, снова кровь и снова какие-то части тел…
Дома, превращенные в пепел и груду бесполезного строительного мусора…
Выжженные пустыни лесов и полей…
Тушки животных, гибнущих в пламени…
Останки, останки и снова останки…
У меня кровь тогда стыла в жилах. Хотя за свою долгую жизнь я повидал очень многое, в том числе, и ужасное. Я ведь разменял четвертый человеческий век…
Мне не забыть тех страшных пейзажей.
Словно американцы уже взорвали у нас свою омерзительную новую бомбу!
…А ведь тогда мы, скопом, всего лишь решили, что этот дракон очень ценен и дали ему лишние годы в ожидании всадника…
Багрян слетел с катушек внезапно. Еще вчера он был адекватным, общался с братом, нашедшим саркана. Состояние драконов без всадников, что переступили двухсотлетний рубеж, через их братьев контролировалось непрерывно. Мы запрашивали информацию по нескольку раз в день. Владимир все фиксировал, все записывал.