Ясмина Сапфир – Лечим все, кроме истинности (страница 5)

Я не понимала – кто победил, пока Маллес не появился на площадке, среди окровавленных тел.

Рядом с ним размашистой вальяжной походкой вышагивал черноволосый вербер. Его длинная курчавая грива все еще стояла дыбом и огромной шапкой обрамляла квадратное лицо.

Победитель выглядел далеко не самым крупным из претендентов, но очень гармонично сложенным. Впечатление портили только переразвитые мышцы спины, из-за которых оборотень немного сутулился.

На носу будущего вожака уже зарубцевались несколько ран от когтей, под глазом почти прирос назад отодранный клок мяса. Но в остальном, если не считать нескольких ссадин на руках, обнаженный вербер выглядел целым и невредимым.

На долю секунды над площадкой воцарилась уважительная тишина.

Беснующаяся толпа смолкла, замерла – прониклась торжественностью момента. Врачи-оборотни прервались, вскочили, вытянулись по струнке, приветствуя нового альфу, и вернулись к пациентам.

Только птицы нарушали звенящую тишину мелодичными утренними трелями, да легкий ветерок шуршал листвой.

Даже раненые перестали стонать.

– Это ваш новый вожак – Раттибор! – Рык Маллеса разнесся по площади.

Верберы загудели, зарычали, потрясая в воздухе огромными кулаками.

Сейчас они напоминали мне племя древних людей после удачной охоты на мамонта.

– Вот теперь пошли, – Рик ловко проскользнул между канатами и потянул меня следом. Я перелезла тоже. Василиск снял с плеча одну из аптечных сумок. Он нес их обе, как обычно. Протянул сумку мне – и вдруг метнулся на другой конец арены. Один из верберов не утерпел, не дождался помощи, привстал, собираясь добраться до ближайшего врача-сородича. Вдруг резко побледнел, упал как подкошенный, и из живота его фонтаном хлынула кровь. Должно быть, порвалась крупная артерия. Рик склонился над пациентом, первым делом вливая ему энергию жизни.

Я собиралась рвануть к другому, с проломленным черепом и безумно вытаращенными глазами. Но в этот момент Маллес странно выпрямился, пошатнулся и завалился на спину. Глаза его закатились, закрылись, и главный вербер перекрестья отключился. Ни с того ни с сего. Просто так.

– Рик! – вырвалось у меня.

Василиск обернулся, спал с лица.

Крикнул одного из врачей-оборотней, передал ему пациента и подскочил к Маллесу.

За вожака среди вожаков переживали все. Только что толпа возле арены вопила от восторга, азартно обсуждала схватку. И вот уже отовсюду загремели встревоженные возгласы, оборотни плотнее сгрудились вокруг площадки. Некоторые даже собирались залезть на арену, но их остановили быстрые медбратья-сородичи.

Даже мой парень с проломленным черепом привстал и пополз в сторону вожака среди вожаков, оставляя за собой кровавые дорожки.

Раттибор присел рядом с Маллесом на одно колено и придерживал его голову. Изо рта вожака вожаков струилась белая пена.

– Ну, чего телишься?! На бок его! – рявкнул Рик.

Раттибор быстро перевернул Маллеса. Василиск опустился на корточки, пощупал пульс вожака среди вожаков, вытащил стетоскоп. Задрал футболку Маллеса и некоторое время сосредоточенно слушал.

Неудовлетворенно покачал головой, отложил стетоскоп и скомандовал нам с Раттибором.

– Отойдите шагов на пять!

Мы послушно подчинились. Не знаю, понимал ли новый вожак, что Рик собирается исследовать больного рентгеновским зрением. Но я догадалась сразу. Значит, дело еще хуже, чем предполагала. Либо легкие совсем не прослушиваются, либо сердце серьезно повреждено, а может и все вместе. Иначе Рик не стал бы так рисковать, облучая пациента. Рентгеновское зрение – штука замечательная, можно видеть всех насквозь, никаких приборов не требуется. Вот только дозу точно не рассчитаешь никак. И можно причинить больше вреда, чем кажется.

Из глаз Рика выстрелила вспышка – как всегда перед рентгеновским излучением. Я зажмурилась. В этот раз ярче прежнего. Наверное, перенервничал. Рик жестом подозвал меня поближе.

– Очень странное поражение внутренних органов. Не похоже ни на инфекцию, ни на травму. Но его словно что-то пожирает изнутри. Нюхом чую – это что-то не заразно. Но как-то оно туда попало.

– Будешь исцелять? – предположила я.

– Нет. Не выйдет, – покачал головой Рик, все сильнее хмурясь. – Дам энергию ему – дам и тому, что его убивает. Прокачаю селективно – только сердце и легкие, чтобы заработали на полную катушку, и повезем на обследование. Иди, почини парню голову. – Он кивнул на все того же вербера с раскроенным черепом. Я вздохнула и направилась к нему. Но была задержана горячей стальной пятерней Раттибора. От одного ее касания жар прошелся по руке.

– Вы спасете его? – пробасил верзила, совсем по-детски сложив брови домиком.

– Постараемся, – честно ответила я.

Раттибор еще какое-то время изучал мое лицо пронзительными черными глазами, словно пытался прочесть мысли, но затем кивнул и отпустил.

Глава 3

Как обычно дежурство выжало меня как лимон. И как обычно поняла я это лишь, когда все закончилось. Были наложены последние швы, проведен последний анализ, вправлен последний вывих.

На смене, на вызовах у меня словно вырастали крылья, открывалось второе дыхание. И усталость наваливалась на плечи непосильным грузом только когда напряженная работа подходила к концу, а больные оказывались вне опасности. Или, что по счастью случалось крайне редко, я уже ничем не могла им помочь.

Солнце встало, высветило березки на опушке леса, позолотило далекие макушки сосен, заиграло на капельках росы в траве, превратив их россыпь бриллиантов.

В воздухе запахло прокаленной хвоей, листвой и медовым нектаром.

Завели утренние трели птицы – их многоголосье походило на нестройный, но все равно удивительно приятный для слуха хор.

Из-за полного безветрия облака застыли в небе кусками ваты.

Рик помог мне сесть в машину: ноги заплетались, руки повисли плетьми, все тело ныло. Малейшее движение – и мышцы отзывались сильной болью.

Медовую отдушку в кабине сменила сливовая, такая упоительно-вкусная после вони на боях.

Мало того, что мы работали в полевых условиях, временами приходилось ворочать верберов, помогать им передвинуться. А весят эти оборотни как три человека. Не меньше.

Слава богу, хоть встревоженный Раттибор, который кружил возле меня стервятником не меньше часа, потом все же отправился по делам племени. Обнаженный вербер – оборотни вечно забывали одеться, если переключались на нечто важное, который все время что-то спрашивает, теребит – то еще испытание для нервов.

Медсестры и медбратья «перекрестной больницы» энергией жизни не управляли. Все, кому она была подвластна, срочно натаскивались, обучались и становились врачами. На бойни, вроде сегодняшней, к «тяжелым», к пострадавшим в горах выезжали только они, то есть мы.

Не дай бог неудачно пошевелишь пациента, а у него обнаружится перелом, или того хуже – серьезные внутренние повреждения. Обломки кости повредят сосуд, откроется внутреннее кровотечение, оторвется орган. Исправить такое за секунды способна только наша особенная энергетика.

По счастью, сегодня из тяжелых с нами летел только Маллес. Рик напитал его своей энергетикой, и вербер немного очухался, а теперь вот уснул и негромко похрапывал.

Уснула и я. Просто отключилась. А когда очнулась, то лежала на плече у Рика, а он застыл, словно окаменел. Тонкий, но очень теплый плащ василиска накрывал меня, как одеяло.

– Пора заказывать сюда кровать, – усмехнулся спутник, заметив, что я пошевелилась. – Может, заодно кроме сна еще чему хорошему научишься. Все-таки женщина… Красивая, и фигурка что надо. – Василиск нарочито прошелся по мне взглядом оборотня в брачный период. Интересно, у этих змеюк случаются такие периоды на самом деле?

Я выбралась из-под плаща Рика, и сладко потянулась.

Машина сбросила высоту и села возле двухэтажного общежития, выстроенного из громадных светлых булыжников. Оно анакондой тянулось вдоль улицы и сворачивало за угол, огибая парк.

Высотки на перекрестье не строили. Спустя несколько лет они начинали раскачиваться, словно былинки на ветру, и разрушались до третьего этажа. Что за силы воздействовали на здания, местные ученые так и не выяснили. Но строители перестраховывались, ограничиваясь двумя этажами.

– Иди, передохни. И лучше не ходи на занятия. Я напишу справку, – очень мягко, почти ласково произнес Рик. И помог мне выбраться наружу.

– Я отвезу Маллеса в больницу. Обследуем его, попытаемся понять, что случилось. Тогда и решим, что делать дальше, – сообщил в спину василиск. – И подумай над моим предложением. Мои предложения еще никто и никогда не отвергал.

Я хотела пошутить на этот счет, спросить, сколько же раз тогда он женился по пьяни, но дверца уже захлопнулась, и машина взмыла в утреннее небо.

Сиреневый туман перекрестья рассеялся, обнажив темно-серую брусчатку дороги. Спрятался в щели, в закоулки, под землю и затаился до следующей ночи.

Солнце начинало припекать, и в плаще стало жарковато. Я поспешила к подъезду общежития. Напротив благоухал цветами белый бутик с ярко-алой вывеской «Букеты». Чуть поодаль только-только открывалась такая же белая булочная. Ветер обдал меня упоительным запахом свежей сдобы, булочек с джемом и творогом. Желудок недовольно заурчал и сжался в тугой комок.

Ну не-ат! Наедаться сейчас – не слишком удачная затея. Надо хоть немного поспать, иначе паду, как загнанная лошадь. И Рик с чувством, с толком, с расстановкой напомнит – насколько он всегда прав и что пора завязывать с моим бешеным графиком.