Ясмина Сапфир – Конкурс попаданок, или Кто на новенькую (страница 10)

Боже! Как прекрасно просыпаться и понимать, что ты никому ничего не должна! Не обязана дописать материал, сдать на верстку, вычитать и не сделать ни единой ошибки в имени-фамилии ньюсмейкера! Не говоря уже о том, чтобы сломя голову бежать на какой-нибудь министерский брифинг. Трепетно внимать, как чиновники трудятся в поте лица, улучшая нашу жизнь и зарабатывая «несчастные миллионы». Часа три отчаянно бороться со сном ради пары строчек в полосе и галочки «Мы посетили важное мероприятие. Просим любить, жаловать и подать на бедность от правительственных щедрот».

Ехать домой, все по тем же пробкам, с тем же чудесным музыкальным сопровождением – матом и воплями возмущенных водителей. Странно, что автовладельцы еще не привыкли, не адаптировались. Мы со Светой к Вейливеру адаптировались быстрее, чем они к ежедневным часам пик – утреннему и вечернему.

Бежать в магазин и, валясь с ног, и стряпать себе ужин. Вот, зачем, спрашивается? Я женщина одинокая, могу съесть и пиццу. Но ведь не-ет! Я рабыня привычки, невольница стереотипов.

Дальше – сериал, новости, больше похожие на ток-шоу вперемежку с ужастиком, прогноз погоды, который никогда не сбывается и постель. Очередной день прожит. Когда? Как? Да какая разница. Главное, что закончились хлопоты, завершилась круговерть бесконечных дел. Время замедлило свой ход ровно до следующего утра…

А вот сейчас я наслаждалась часами, отпущенными на себя, любимую.

Приняла освежающий душ, вытерлась махровым полотенцем, накинула голубой халат, до пят, шлепки со смешными пампушками и отправилась к шкафу.

Та-акс! Что мне тут предлагают новенького? Со вчера ничего не изменилось. Туники, юбки, платья в пол, босоножки и туфельки. Я выбрала ярко-бирюзовое платье, с разрезами до колен. Света нарядилась в такое же, только цвета весенней хвои. Заметив, что я почти готова, приятельница жестом пригласила к чаепитию.

– У тебя ровно двадцать минут! – деловито сообщила она. – Потом придет слуга и проводит нас к Елене. Она обещала прислать лично.

Я поискала взглядом часы. Такс… Светло-бежевые стены, словно покрытые тонким слоем лака, мебель из белоснежного дерева, сводчатый потолок, два окна… Где часы-то? На мой вопросительный взгляд Света ухмыльнулась и ткнула пальцем в окно. Ага! Слона-то я и не приметила!

Прямо напротив нас высилась светло-лиловая башня, сплошь увитая тонкой вязью узоров. На стройном шпиле трепетал флаг с изображением белоснежного животного, похожего то ли на слона, то ли на носорога. Во всяком случае, в геральдической интерпретации зверя опознать не получалось.

Чуть ниже и немного боком к нам пристроились белые куранты. Стрелки их выглядели настоящим произведением искусства. Ажурные переплетения черного и желтого металла образовывали настоящие картины. Вельможи, дамы, влюбленные парочки ходили, общались, разъезжали на животных, вроде единорогов и сфинксов. В том же стиле была выполнена и рамка часов. Я так отвлеклась на оформление курантов, что лишь спустя пару минут сообразила – еще только десять минут девятого!

Называется, выспалась в свое удовольствие! Все равно вскочила с утра пораньше. Может и не настолько рано, как на работу… Но все-таки… Конечно, кто знает – сколько я еще проспала бы, если бы не бодрое пение Светы… Но что-то подсказывало – рассчитывать на тишину по утрам мне больше не стоило.

– Погоди-ка! – смекнула я, закончив любоваться часами. – Елена уже накоротке с местной прислугой?

– Ай! – отмахнулась Света и всучила мне в руку чашку с напитком. – Это мы ничего не знаем и не умеем.

Я застыла с чашкой в руках, вопросительно глядя на приятельницу. Света встала, гордо прошлась вдоль стены, приостановилась и торжественно ткнула пальцем в большую синюю кнопку. Та вспыхнула оранжевым, а спустя секунду на пороге появился слуга – весь в зеленом, как и положено. Парень нервно переступил с ноги на ногу и откинул со лба длинную светлую челку. На простом, но приятном лице его так и читалось – да это же те самые, которые пытали Мальдиса… Спасайся кто может! Похоже, слава бежала впереди нас. Света так впечатлила личного лакея Зардиса, что теперь вся местная прислуга воспринимала нас как американские шпионы агентов КГБ.

– Вы что-то хотели? – не выдержал пронзительного взгляда Светы слуга. Приятельница пригладила короткие густые волосы, прошлась туда-сюда, для пущего эффекта. Я почему-то вспомнила песенку из старого советского мультика: «Мы летаем, кружимся, нагоняем ужасы». Пели ее привидения. Но сейчас, в исполнении Светы, песня обрела бы вторую молодость и жизнь.

Слуга выпрямился, дважды сглотнул и даже вздрогнул, когда приятельница резко притормозила напротив.

– Скажите, а что означает сопровождение девушки на смотрины к возможному жениху? – вдруг вспомнила я о том, что так давно беспокоило.

Слуга посерьезнел, опасливо покосился на Свету. На лице его так и читалось: «Начинается… Теперь живым не уйти».

В тот момент он и сам не понимал – насколько оказался прав.

Приятельница пожала плечами, уселась в кресло и небрежно махнула рукой.

– Да ладно вам! Я и не думала пытать вашего Мальдиса. Просто вспомнила, как спрашивала школьников на экзамене. Мучительно выискивала вопросы, на которые у них есть ответы. Пыталась раскопать залежи знаний под многотонными пластами полного невежества…

Судя по выражению лица слуги, понял он из монолога Светы немного. То ли школьники в Вейливере оказались на редкость смышлеными, то ли учителя не слишком старались «докопаться» до их знаний, но сочувствия приятельница не дождалась. Разве что от меня. Зато у парня задергался глаз.

– Вы лучше ответьте про сопровождение, – напомнила я слегка подвисшему лакею.

– Ах да! Простите! – спохватился он. – Видите ли. По нашим традициям, если женщина дает мужчине согласие сопровождать ее на смотрины к жениху, она фактически дает согласие на то, чтобы этот мужчина просил ее руки, если первый откажется.

Бзинн… Хорошо, что чашку я держала не над собой. Фарфоровые черепки рассыпались по полу, напиток расплескался желтыми кляксами.

Слуга удивленно покосился на меня, на Свету, которая беззвучно хохотала и тыкала пальцем вверх, будто намекала на сцены из жизни знати, изображенные на потолке.

– Я вызову горничных для уборки? – робко уточнил парень.

– Конечно-конечно, – выдавила сквозь хохот приятельница. – И успокоительных девушке принесите, – кивнула она в мою сторону. – Не переживайте, это пройдет. У нее просто легкий шок. От счастья, наверное. С русскими женщинами такое бывает. Как захлебнутся в пучине безудержного восторга, как пустятся во все тяжкие… Прощай посуда и здравствуй кастрюля на голове мужчины.

Я хотела помотать рукой, успокоить слугу – он аж попятился, не понимая иронии Светы, наткнулся спиной на дверь и замер соляным столбом. Но в эту минуту случилась очередная уже неожиданность.

Из моих пальцев выскочили световые лучи, ослепили, ударили в стены, в черепки на полу, в чайник. Фарфор брызнул во все стороны, напиток тоже. Лучи отразились от стен, оставив на них длинные царапины, словно кто-то очень когтистый отчаянно скребся в другую комнату.

Кнопка для вызова слуги приняла на себя удар тоже. Вначале она вспыхнула синим, затем оранжевым, потом загорелась. Веселое пламя потянулось во все стороны, раскрываясь как диковинный цветок. Слуга стремительно пригнулся, и осколок кнопки просвистел у него над головой. Срикошетил от двери и присоединился к черепкам на полу. Сама кнопка неожиданно потухла и теперь напоминала большой оплавленный бутон.

Света уклонялась от лучей, осколков и брызг играючи. Без драматизма, в отличие от слуги. Когда все закончилось, бледный как мел парень прижался к двери, будто пытался с ней слиться.

На мой пораженный взгляд Света только пожала плечами и невозмутимо сообщила:

– Да поду-маешь! Ты еще не видела старшеклассников из моей школы. Когда я входила в класс, по воздуху порой летало и не такое. Кнопки, ручки, самолетики еще ладно. Представь себе бумажный кулек с шилом или иголкой. Представила?

Я кивнула, слуга нервно дернулся.

– Вот такое у нас тоже случалось. И не так редко, как хотелось бы. Школа это… хм… школа жизни или выживания. Учителя и преподаватели вузов легко усмирят бешеного слона или медведя, разбуженного зимой. Тут главное крепкие нервы, хорошая физическая подготовка и готовность к любым сюрпризам. Даже если тебе рассказывают, что басни Крылова написал Гоголь, удивляться не надо. Просто ненавязчиво уточнить – о чем это бессмертное произведения Гоголя. И когда тебе скажут, что оно о том, как женщина бросилась под поезд из-за любовника, просто посочувствовать еще и Толстому.

Во время неспешного монолога приятельницы, слуга немного успокоился. И очень даже зря. Света разошлась не на шутку.

– И вот когда тебе говорят, что Пушкина звали Эммануил Шекспир главное выстрадать первые секунды. Не начать биться головой о стену, молотить кулаками по столу, упражняться в знаниях русского мата. Просто ненавязчиво достать из ящика томик и не ударить, заметь, лоботряса по темечку, а положить перед ним, раскрыть и ласково попросить прочитать.

Приятельница изобразила этот ненавязчивый, мягкий жест – саданула рукой по воздуху так, словно планировала разрубить кого-то напополам.