Ясмин Шрайбер – Марианская впадина (страница 4)

– Ну, вообще, да. Полагаю, ваша подруга умерла? Вы хотите украсть труп?

– Что за глупости. Мне надо только урну выкопать. Я ей кое-что пообещал. У вашего поколения сейчас, может быть, все по-другому, но в наше время держали данное слово.

– Хм… ладно…

Мы оба молчали.

– Что вы собираетесь делать с вашей подругой, когда заберете ее отсюда?

– Вас это не касается, – пробурчал он.

– Это же… – начала было я, но не успела. Я что-то услышала и, судя по взгляду старика, он тоже.

– Это что, голоса были? – встревоженно прошептал он.

– Кажется, да, – сказала я.

Мы оба прислушались. Ветер вновь доносил какие-то звуки, похожие на обрывки голосов.

– Проклятье, это, наверное, садовники. Они, бывает, уже в три часа ночи начинают работать, – сказал старик.

– Тогда нам лучше уходить. Давайте, забирайте свою подругу – и домой! – предложила я и опять закинула на плечо веревку стремянки.

– Я еще не докопался до нее. В восемьдесят три уже не так быстро копается, как в двадцать.

– Да-а… Ну тогда, может, в другой раз?

– Думаете, как часто я в своем возрасте могу на кладбище по ночам лазить? – последовал сердитый ответ.

Снова послышались звуки, похожие на голоса.

– Хорошо. Но я вам сейчас тоже ничего умного не посоветую. Я тогда пойду, наверное, – сказала я.

Мужчина отвернулся, подошел к своей лопате и продолжил возиться в земле. Сейчас мне хорошо была видна могила с захоронением урны. Лопата заходила в грунт не очень глубоко, и каждый раз, вонзив лопату в землю, он на мгновение замирал. Я стояла в нерешительности. Опять послышались голоса, старик чуть слышно чертыхнулся. Мне его стало как-то жаль. Я представления не имела, зачем ему понадобилось выкрасть урну, но, с другой стороны, я подумала: я бы тоже хотела, чтобы ты лежал в урне, которую я бы просто могла взять собой. Я подошла к старику ближе и посмотрела в вырытую яму. Он выкопал уже достаточно глубокую яму.

– Еще сантиметров сорок или около того, и я ее достану! – кряхтел он.

– Ну-ка, дайте-ка сюда, – сказала я, отставила лестницу в сторону и взяла лопату у него из рук. «Эх, была не была», – подумала я и начала копать. Лопата, еще одна, еще раз. Мой новый знакомый, тяжело дыша, прислонился к одной из надгробных плит, вытирая пот со лба. Голоса слышались все ближе. Я посмотрела на надпись на надгробии. Похоже, выкапывала я тут женщину по имени Хельга. Вдруг лопата ударилась обо что-то твердое.

– Это урна! – прошептал с волнением старик. Я опустилась на колени и принялась рыть землю руками. Я разгребала, разгребала и вырыла наконец небольшой металлический сосуд с декоративными узорами. Параллельно я слышала, как приближаются чужие голоса.

– Да погасите вы фонарь, – прошипела я сквозь зубы, пытаясь высвободить из земли нижнюю часть урны. Старик подчинился моему приказу. Я тянула сосуд вверх, расшатывая его из стороны в сторону. Готово. Урна была у меня в руках.

– Все! Уходим! – прошептала я и сунула урну старику. Тот пытался зажать лопату под мышкой, чтобы взять ее с собой. – Оставьте лопату здесь!

– Вы с ума сошли? Это фирменная вещь. Знаете, сколько она стоит?

– О-о, ну да! Если вы ее с собой возьмете, вас вычислят. Купите себе новую. А сейчас пойдемте наконец!

Старик не сдавался, и дарить свою лопату этому миру он, похоже, не собирался. Я забрала ее у него и снова перекинула веревку с лесенкой через плечо.

– Все. Пошли!

– Да иду я, иду, – он поспешил вслед за мной. То место, где я перелезала через стену, чтобы попасть на кладбище, к счастью, находилось в другой стороне от голосов.

– Вас, кстати, как зовут? – спросила я.

– Гельмут. А вас?

– Паула. Очень приятно.

– Ладно-ладно. Не будем преувеличивать.

Как мило.

– А вы как на кладбище прошли? – спросила я опять.

– Ну как? Через ворота.

– Что?

– Ну, на боковом входе ворота обычно не запираются. Там можно пройти.

– И это вы мне говорите только сейчас? Мы же просто могли выйти там!

– Но вы же все схватили и побежали!

– Мы там сейчас еще пройдем?

– Если повезет. Там как раз сейчас садовники могут быть.

– Ладно. Тогда пойдем моим путем. Я сначала поднимусь по лесенке и буду ждать вас наверху, на стене. Потом подниметесь вы, и я затащу стремянку наверх. На другой стороне сначала я спускаюсь, потом вы. Согласны? Сможете?

– Да, должно получиться, – подтвердил Гельмут.

Я установила стремянку, забралась на стену и подождала, пока он тоже поднялся. Потом я затащила стремянку наверх, опустила ее с другой стороны стены и спустилась, внизу прислонив лопату к стене.

– Возьмите сначала Хельгу, прежде чем я вниз спускаться буду. Как бы мне ее не столкнуть невзначай, когда буду ногу перекидывать.

– Э-э, ну ладно. Давайте ее сюда.

А зачем просто, если можно сложно? Гельмут взял Хельгу, провел еще раз ладонью по крышке урны и вместо того, чтобы дать ее мне, приподнял крышку.

– Что вы там делаете? – начала я. Сейчас определенно было не время для этого, что бы он там ни делал.

– Я только быстренько посмотрю, действительно ли Хельга там, – ответил он и вытащил из кармана брюк отвертку. Он что, боялся, что Хельгу до него уже кто-то украл? Изнутри он вытащил еще одну урну, поменьше – так это, по крайней мере, выглядело – и начал возиться с крышкой. С этого момента все пошло не так. Под его кряхтенье и стоны маленькая металлическая крышка откупорилась и отлетела. Гельмут был ошарашен, с какой стремительностью это произошло. Маленькая урна, или капсула, или как уж там она называлась, выскользнула у него из рук, опрокинулась, ударилась о мою голову и с грохотом упала на землю. Старик еще попытался ее поймать, его вытянутые руки застыли в воздухе, лицо выражало безмолвный крик – а я с ног до головы была обсыпана Хельгой. Я потрогала то место на голове, куда ударилась урна, – наверное, шишка будет. Потом я протерла глаза, пытаясь убрать пепел.

– Подождите! Не надо! – Гельмут поспешно спустился вниз и поднял капсулу с остатками пепла.

– Не двигайтесь, – остановил он меня, осторожно опустился на колени и ладонями стал собирать рассыпанный по земле пепел, насколько это было возможно. Я стояла, не двигаясь, и думала о том, что на меня только что, так сказать, высыпали труп. Ну или что-то типа того. Кряхтя, Гельмут встал и осторожно начал стряхивать пепел с моей одежды, собирая его в ладонь. Не задумываясь, он рукой проводил мне по лицу, выковыривая пепел даже из уголков моих глаз. Целая вечность прошла, пока он сказал «так», и мне можно было открыть глаза.

Я уже хотела было отряхнуть свою одежду, как он схватил мою руку и у него из груди вырвалось как заклинание:

– Нет!

– Эм-м, но мне же надо почиститься.

– Но это же Хельга.

– Да. Хм… Но я же не могу теперь вечно ходить, посыпанная Хельгой.

– Да. Я знаю. Знаю.

В нерешительности он переминался с ноги на ногу.

– Можете сейчас со мной ко мне домой пойти? – это прозвучало как приказ, его голос снова обрел уверенность.

– Что? Вы с ума сошли?

– Тогда можно будет Хельгу еще немножко с вас смыть. То, что смоется, я высушу. И вы чистая будете. Я не извращенец и не убийца. – Последние слова он, похоже, старался произнести как можно дружелюбнее, и его лицо скривилось в попытке приветливой улыбки, но это больше походило на зубную боль.

– Именно это и сказал бы извращенец-убийца. Вам не кажется?

Он смотрел на меня так, будто его сейчас вырвет. Потом он выдавил из себя: «Я прошу вас», и казалось, что эти слова его сейчас задушат. Он стоял передо мной: тонкие волосы развевались на ветру, в сухоньких руках останки его подруги (или кем уж там ему приходилась Хельга), сзади у стены фирменная лопата «Вольф-Гартен». Он выглядел недовольным и несчастным одновременно. Было уже, наверное, часа три ночи. А первая электричка в мою сторону отправлялась в семь. Мне хотелось пить, мне надо было в туалет, и дел у меня в настоящий момент тоже особо не было. Из-за депрессии я не склонна была преувеличивать ценность своей жизни, поэтому я сказала:

– Да ну и ладно. Пошли.

Гельмут велел мне прижать руки к телу, как будто ребенка держу, чтобы Хельга как можно меньше с меня разлеталась. Шли мы медленно («Чтобы силу встречного ветра сократить», – сказал Гельмут, но я думаю, он просто устал), а минут через двадцать свернули на небольшую улочку с домами малоэтажной застройки. Старик жил в одном из этих домов, напоминавших бассейн, только вывернутый наизнанку. Дом был облицован таким странным светлым кафелем, какой уместно было бы использовать для внутренних стен бассейна, – но ведь не для фасада же здания.