Яси Анка – Симфония Пороков (страница 7)
– Что ты натворил? Рыжий!? – сгребая очередную порцию снега и закидывая на пол ангара, кричал Максим. – Исчезни!
Наконец, пламя погасло, скорее само по себе, нежели от действий свежепосвящённого в пожарные. Благо, весь пол был чистым бетоном, а стены металлические – гореть особо и нечему.
– Иди теперь отмывай всё это! – глядя на чёрное пятно на полу, гаркнул Максим и повернулся к рыжему. Удивление сменилось испугом. Жужа словно испарился. Как и не было никогда. Разве можно так внезапно появляться и исчезать? Это становится похожим на какую-то сверхспособность дураковатого.
– Ты это видела? – наконец произнёс парень, обращаясь к притихшей Асе.
– Да, – только и успела ответить та, как подъехал чёрный Aston Martin с номером 666. Мерцающий, как жидкий обсидиан, казалось, кузов впитал в себя весь свет, чтобы отдать обратно холодным блеском ручной полировки. Каждая линия, каждый изгиб – квинтэссенция механики и искусства. И этот шедевр британского высокомерия бесшумно подкатил в двух метрах от подножья ветхого ангара.
Из машины, с кошачьей грацией вышел мужчина в чёрном фраке и белоснежной рубашке, со свёрнутой дорожкой в руках. Несколько ловких движений и длинная красная дорожка распласталась от машины до самого входа в ангар. Мужчина сделал несколько шагов назад, при этом не поворачиваясь спиной к машине, склонил голову и… неподвижно замер.
Следом вышел Армандо, подошёл к задней двери автомобиля, открыл и, слегка наклонившись, протянул руку.
Глава 5 Гордыня
Время будто остановилось. Взгляды приковала раскрытая дверь машины, затонированные стёкла хранили тайну, не позволяя ничего рассмотреть. Мужчина во фраке стоял, опустив взгляд в пол, будто каменный.
Изящные женские ноги на высокой шпильке показались в просвете двери, туфли коснулись дорожки. Длинное, тёмное и блестящее, платье с высоким разрезом расправилось под собственной тяжестью и скрыло оголённую щиколотку. За тёмным стеклом было не видно, но по всей видимости, женщина протянула руку Армандо, а затем выпрямилась, поправила пышный мех на плечах, и только потом обвела уничтожающим взглядом всё вокруг.
– Прости, дорогая, сервис здесь ужасный, – заговорил Армандо, беря женщину под локоть.
– Ничего другого я и не ожидала от этой дыры, – высокомерно пропела гостья.
– А это те самые, – Армандо указал рукой на Асю с Максимом и тут же запнулся, уставившись на покрытого копотью парня с обгорелой курткой в руках и растрёпанную Асю.
– Что здесь произошло? – металлический голос пронзил холодом. Однако в этот раз Асины нервы сдали, выдав невиданную прежде смелость:
– Это всё этот рыжий! Он нас преследует!
– Рыжий? – Армандо с гостьей переглянулись.
– Он тут всё залил… – начал Максим, но Армандо остановил коротким жестом руки.
– Хватит. Позже разберёмся. А сейчас знакомьтесь – моя возлюбленная сестрица Гордана, – слегка поклонившись гостье, торжественно объявил флейтист.
Сестра??? У Армандо есть сестра! Да ещё такая… Должно быть, они точно королевских кровей!
– Гордана, сестра моя дорожайшая, я оборудовал для тебя прекрасную комнату. Ты сможешь музицировать сколь душе угодно. Твой великолепный орган уже расположился в специально оборудованной комнате. На днях местные эксперты проделали работы, и теперь звук вполне приемлем…
Орган??? – изумилась Ася, не веря собственным ушам. Может, она что-то не так поняла?
– Я слышал твой концерт, – продолжал Армандо, ведя Гордану по длинному коридору. –Ты великолепна! Сразила всех своей искусной игрой.
– Да что ты, дорогой…Это всё твоя девочка, она просто находка. Это целиком еë заслуга, я тут совсем ни при чем.
– Что есть, то есть. И как мы раньше еë не замечали? Но вот с мальчишкой тебе придётся потрудиться. Мамон был рад ему, но одних только его заслуг будет недостаточно. Ты же знаешь правила…
– Я подумаю, что здесь можно сделать. Уж больно он простоват для моих талантов.
– Что ж, скоро приедут остальные, они тоже займутся им. Тебе предлагаю развлечься с милой троицей. Там можно хоть сегодня договор заключать. Я их ещё с прошлого года заприметил.
– Грубые мужчины, что с них взять… Мне такие не интересны.
Дверь торцевой комнаты распахнулась, пара исчезла в просторах самой большой и странной комнаты, и голоса смолкли. Через несколько минут раздался звук органа. Мощный, заполняющий собой всё без остатка, починяющий каждое существо, каждую клетку или мысль общему, единому звучанию. Сила и глубина пробуждала самые потаённые чувства, то торжествуя, то унося в печаль, то вознося к вершинам, то вдруг бросая в мистическое благоговение.
Звук органа смолк.
Ася вдруг ощутила себя на сцене, величественно прекрасная, невероятно талантливая. Перед глазами тут же проплыла другая картина – истёртые до мозолей руки, её руки, держат половую тряпку. Да как они смели с ней так обращаться?! От досады Ася топнула ногой, – она ещё им всем покажет!
– Отойди от меня! – фыркнула девушка на Максима. – Ты на бомжа помойного похож, и от тебя воняет.
Максим посмотрел на перепачканные джинсы, покрутил в руках прогоревшую куртку.
– Бомжи получше выглядят, – заключил он.
Ася надменно скривилась и демонстративно отодвинулась в сторону.
– И это всё, что тебя сейчас волнует?! Ты эту гостью видела? А имя? Имя слышала? Гордана?! Серьёзно? – парень пнул дверь и вышел наружу. С силой запустил испорченную куртку в снег и нервно закурил.
Нервные затяжки не приносили успокоения. Максим чувствовал, как трещит по швам хрупкое равновесие этого странного мира. «Гордана… Сестра… Орган… Мамон?..» Обрывки фраз кружились в воспалённой голове, складываясь в пугающую, но неясную мозаику.
Внезапно дверь ангара распахнулась, и на пороге возникла Ася. Её лицо, ещё минуту назад искажённое брезгливостью, теперь пылало решимостью. В глазах горел нездоровый, лихорадочный блеск.
– Они ушли, – выдохнула она, не сводя взгляда с коридора, ведущего в ту самую комнату. – Армандо повёл её… осматривать владения, кажется. Комната открыта.
– И что? – настороженно спросил Максим, чувствуя подвох.
– И ничего! Просто комната открыта. И орган там. Настоящий. – Голос Аси дрожал. – Ты слышал, что он сказал? «Она великолепна! Сразила всех!» Он говорил о ней, об этой… Гордане! А меня что? Меня за тряпку держат! Я училась годами! Я заслуживаю такого же признания!
– Ась… – Максим инстинктивно шагнул к ней, но она отпрянула, как от прокажённого.
– Не смей меня так называть! Ты ничего не понимаешь! Ты – никто. А я… – Она выпрямилась, и в её позе появилась неестественная, вымученная горделивость. – Я видела, как на неё смотрели. С благоговением. Я хочу, чтобы на меня так смотрели. Я должна это заслужить.
– Ты что, собралась к органу подходить? – ужаснулся Максим. – Армандо же запрещал даже к флейте прикасаться! А это его сестра! Ты с ума сошла?
– Запрещал тебе! – вспыхнула Ася. – Потому что ты – грязный, неотёсанный плебей! Ты осквернишь инструмент! А я… я чиста. У меня талант. Я чувствую музыку. Может, это и есть моё испытание? Чтобы доказать им всем!
Она говорила всё быстрее, убеждая скорее себя, чем его. Гордыня, обида, зависть – всё это кипело в ней и требовало выхода. Картина собственного унижения – тряпка, мозоли, насмешки Максима, столкнулась с картиной величия –сцена, овации, восхищённый взгляд Армандо. И вторая картина, казалась ей единственно возможной, самой справедливой.
– Я просто посмотрю, – уже шёпотом сказала она, но в её шёпоте была стальная решимость. – Я только прикоснусь. Чтобы понять…
Не слушая возражений, Ася стремительно шагнула в ангар и скользнула в полутьму коридора, словно её тянула невидимая нить. Максим, выругавшись, бросил окурок и рванул следом.
Он нагнал её уже у двери в торцевую комнату. Дверь действительно была приоткрыта. Из щели лился мягкий, золотистый свет и струился холодок – не простой, а какой-то плотный, тяжелый, пахнущий старым деревом, ладаном и… чем-то металлическим.
– Ася, не надо… – схватил он её за запястье.
– Отстань! – она дёрнула руку с такой силой, что тот отпустил. – Ты боишься? Тогда сиди здесь. Или беги. Как всегда.
И она вошла.
Комната поразила не органом – огромным, готическим, чёрным инструментом, занявшим целую стену – а богатством. Стены, окрашенные в тёмно-бордовый, казались обтянуты бархатом; повсюду стояли канделябры со свечами, лежали россыпи странных монет, валялись драгоценные безделушки, а в центре, на возвышении, стоял сам орган, и его трубы уходили в потолок, словно чёрные исполинские деревья.
Внезапно взгляд зацепился за нечто, абсолютно неестественное в этой обстановке, но от чего-то на столько идеально вписавшееся в общую картину, что даже не сразу удалось заметить. Ужас от увиденного сковал девушку, заставил замереть, не в силах ни крикнуть, ни пошевелиться – тончайшие серебристые нити протянулись от органа к стенам, к канделябрам, к картинам, образуя сложнейшую, мерцающую в свете свечей паутину. Казалось, сам воздух был прошит ею.
Возможно, от того, что самих пауков не было, оцепенение Аси сменилось на благоговейный ужас. Гордыня оказалась сильнее страха, и девушка увидела не ловушку, а трон. Это место достойно лишь избранных. Она – избрана. Она это чувствовала.
Ася медленно подошла к органу. Сделанные из слоновой кости и чёрного дерева клавиши были отполированные до зеркального блеска. Ни единой пылинки, ни одной царапины, совершенный инструмент для настоящего мастера.