Короткий день так быстро тает.
Слова бегут из-под пера,
И солнце в море умирает.
Быть тоньше – выбирать слова,
Точнее – выбирать и время,
Для слов, которые бросал
В закат – а солнце, в красном шлеме,
Не понимая, что в огне
Сейчас умрёт – ласкало море,
Светило нежностью – в окне,
На кухне, в узком коридоре.
В предсмертной, пламенной мольбе
Слова, покрывшись позолотой,
Неметь хотели и скорбеть
О солнце – молчаливой нотой.
Декабрь и нет дождя. Овал
Оконный сдержанно блистает.
На все слова сейчас плевал —
Ведь солнце в море погибает.
Улитка счастья
Тепло и вкусно так под одеялом,
Крадётся тихо по ступенькам ночь,
В мои ладони медленно вползала
Улитка счастья – ветреная дочь
Росы и листьев, падавших несмело
В ручьи и лужи, – плавая в воде
И упиваясь небом чёрно-белым,
Листва шептала Северной Звезде
О том, как, покрывая снегом горы,
Зима стучится ветром в наши сны,
И тучи, словно бархатные шторы,
Прикрыли свет. Дыхание весны
Ещё не близко, – лишь под одеялом
Улитка счастья, пальцы теребя,
Напоминает – жизнь не перестала
Любить, ласкать и согревать тебя.
Такие сны случаются не часто,
А главное – не раздавить запястьем
Улитку мокрую – за миг до счастья.
Последнее лето
В синих, знойных краях рассчитали на длинное лето
Стены комнат, мечты и вино, и девиц туалеты,
И накал фиолетовых красок пророческих снов,
Отвергающих смерть до прихода густых холодов.
Только это последнее лето – легко, быстротечно
Пронеслось, как пылающий факел, светя безупречно.
Отгорели, как пламенный флаг, накалив кирпичи,
Неотступные, жгучие мысли, исчезнув в ночи.
Дерзость нового дня отмела всю покорность бессилья,
Порождая сквозь бледный восход треугольные крылья,
Призывая к свободе лететь, не роняя пера,
До последней строки, до последнего лета… Вчера
Пожелтела листва. Не оставив на рельсах следа,
Пропыхтел паровоз, небо хмурилось, и в холода
Уходила душа, по небесному шару следя,
и мерцали в бездонном ущелье глаза, уходя…
Кусочек счастья – без пилюль
Мгновенья вечера из пыли
И красные судьбы глаза,
Две точки – свет автомобиля,
Растерянный, немой вокзал.
Асфальт в рубашке тёмно-серой
Блестел, а в лужах пустырей
Мерцали зыбкие фужеры
Ночных, чугунных фонарей. 
