Ярослава Осокина – Сказки неназываемых земель (страница 60)

– А белый цвет что значит?

Орна пожал плечами.

– Какой-то новый обычай, я не знаю, – сказал он и позвал через плечо: – Мурху! Что значат белые стяги?

Вил подошел к ним и внимательно рассмотрел поле.

– Что-то из старинных обычаев, – сказал он. – Я не знаю зачем.

– Как там Эдда? – спросила Ри.

– Скоро придет, – отозвался Мурху. – Она жива-здорова, если ты об этом.

– А ты?

– Пара царапин, – махнул рукой Вил и поморщился.

Ри про себя решила после всего этого разузнать поподробнее насчет ранений и Мурху, и Орны – и если нужно, настоять на лечении. Они, конечно, взрослые люди, но все же…

Тем временем слуги имения расставляли столы и стулья, блюда и кувшины, а на террасу прибывали люди.

Гленварт и Селена, следом за ними Эдда.

Пришел Грамдульв вместе с незнакомым Ри молодым человеком. Тот что-то быстро говорил, подглядывая в свои записи, а Грамдульв кивал и отрывисто отвечал.

Привели Родеберта со скованными руками, устроили в самом углу, по обе стороны встали два дюжих солдата-мага.

Герцог Лу и несколько вельмож, которых Ри помнила в лицо, но не по именам.

Орели и Фаукет, который при ходьбе держал ее за плечо.

Девушка-тень была непривычно серьезна и бледна, а Фаукет…

– Он странно двигается, – вслух подумал Ри и поспешила к ним навстречу.

– Как вы? – спросила она.

Фаукет повернул в ее сторону голову, глядя чуть выше плеча.

– Могло быть и хуже, – сухо ответил он, а вот в зеленых глазах Орели стояли слезы.

– Я ненадолго, королева, – продолжил Фаукет Флам. – Пришел только сложить свои полномочия. Я больше не могу быть членом Совета.

– Почему?

– Я ослеп, королева, – просто сказал Фаукет Флам. – И это не вылечить, я слишком выложился вчера и пережег себя.

Орели жалобно сморщилась, и слезы побежали по ее щекам неровными дорожками.

Ри глядела на нее, думая, насколько вообще Фаукет Флам понимает, какие чувства он вызывает в Орели.

– То есть ты ослеп, – сердито сказала Ри, сама побаиваясь, что зарыдает вместе с Орели, – и решил, что это хороший повод увильнуть от работы?

– Что?

– То самое. Я не считаю это уважительной причиной для… самоотвода? Или увольнения? Как там это называется? У тебя куча работы, которую можешь сделать только ты. Если тебе нужны глаза, найми помощника.

– Мы не можем позволить себе лишние траты, – привычно возразил Фаукет, – то есть… что вы говорите? Когда это увечные чародеи служили в Совете?

– Мне все равно, что там было раньше, – оскорбилась Ри. – Здесь и сейчас позвольте мне решать, кому служить в Совете, а кому нет. Займите свои места уже, и не надо мне тут… разговоров.

Она независимо фыркнула, сильно радуясь, что Фаукет ее не видит – потому от растроганной и дрожащей улыбки Орели Ри все-таки немножко прослезилась.

В это время пришел Ленва, кивнул ей издали и присел на один из стульев у перил террасы.

– Почти все пришли, – сказал Орна. – Тебе пора начинать.

И спокойно сел за стол, поставленный специально для Ри особняком от всех. Там уже сидела Эдда – а вот Мурху отказался, устроился подальше, «чтобы не мозолить глаза господам», как он сказал.

Ри некоторое время стояла, растерянно глядя на суетящихся слуг, на разговаривающих друг с другом чародеев Совета, вельмож и прочих.

Как их позвать? Постучать по бокалу?

Не со зла, но никто не замечал ее.

Орна раздраженно кивнул: мол, хватит уже, начинай давай.

Но Ри замялась – теперь не из-за стеснения, а из-за странного чувства, будто что-то зудело на самом краю сознания. Странный шум шел со стороны реки, но ни один человек на террасе не смотрел туда. Из-за ограждения террасы появилась рука в лохмотьях, потом еще с десяток – и несколько всклокоченных макушек.

Ри нервно уставилась на это, и Гленварт резко вскочил, проследив направление ее взгляда. Грамдульв и Орна тоже выпрямились, готовясь к плохому, но Ри сразу же сказала:

– Все в порядке, все в порядке. Доброго вам дня.

Разношерстный народ, который беззвучно подошел к самой террасе и теперь устраивался на перилах, кое-как ответил, а тот, кто, кажется, был отцом Ри, дружелюбно помахал обмотанной грязными тряпками рукой.

– Тогда начнем, – немного бодрее сказала Ри. – Только не с начала, а с середины. Может, так понятнее будет.

– Эй, мальчишка, подай вина, – звучно обратился один из оборванцев к герцогу Лу.

Прежде чем тот успел оскорбиться, Ри быстро помахала рукой слугам, которые беспокойно топтались у дверей, и серьезно сказала своим предкам:

– Если будете прерывать, то ничего не узнаете.

Они дружно зафыркали, выражая презрение, но к облегчению Ри, привычные ей реплики и издевательские шутки произносили вполголоса.

Правда, не сказать, что всех остальных это успокаивало. Грамдульв разглядывал временно вернувшихся на этот свет мертвецов в упор, не отрываясь, будто ждал, что они вот-вот набросятся. Гленварт постоянно на них косился и хмурился, а слуги и вовсе отошли подальше, перестав сновать между сидящими.

– Так вот, – продолжила Ри. – Начнем с середины – с того момента, как появилась Селена… то есть Дина-Анис. И немного до того, как произошла та ночь. Когда умер Энио.

Все чародеи Совета, которые присутствовали тогда в Аннургарне, невольно повернулись к рассевшимся как вороны на перилах мертвецам. Никто не смог определить среди них Энио, пока тот сам не усмехнулся криво и не сказал с потаенной гордостью:

– А я троих убил, из этих заговорщиков. Мелочь вообще не считал.

– Нечем хвастаться, – нахмурилась Ри. – И не в этом дело. Я бы хотела, Селена, чтобы ты рассказала эту часть.

– О, – и чародейка ядовито улыбнулась, – а я думала, ты уже сама обо всем догадалась. Стоит ли мне тут зазря распинаться? И, кстати, будь добра, раз уж ты знаешь мое имя, так и называй меня как следует.

Ри никак не ответила, только склонила голову к плечу, потом повернулась к Гленварту.

– Гленварт? – вопросительно произнесла она. – Тогда, может, вы расскажете?

Тот пожал плечами.

– Хорошо. Я, правда, не обо всем знаю, но… Королева была в ужасе, когда погиб их старший сын. Если помните, он умер в Крестовой башне, куда его посадил Энио. И королева вдруг поняла, что даже кровное родство теперь для безумца ничего не значит. Она была уже в тягости, и смертельно боялась за детей. Она не хотела впутывать в это дело своих родичей – те, может быть и решились бы вступиться, но…

Гленварт покачал головой.

– Король бы не остановился – и тогда либо они погибли сами, либо им пришлось брать на себя проклятье убийц королевской крови. Королева не знала ничего о том, что мы готовили заговор.

Он чуть повернулся в сторону внимательно слушающего мертвеца и глуше сказал:

– До самого конца ничего не знала, пока все не началось. Мы хотели вечером ее вывести, но она решила остаться, услышав, что будет…

Дина-Анис прервала его, чуть дернув за рукав.

– Пратлатейн была родом из княжества Матт, – резко сказала она и, увидев недоуменный взгляд Ри, пояснила, скривившись: – Это ее имя, девчонка, Пратлатейн – так звали королеву. И она знала про мою часовню и зеркало. Ну как знала, слышала. Как ты мои сказки. И она так же.

Дина-Анис перевела дух и продолжила спокойнее: