Ярослава Осокина – Потерянные имена, чужие тени (страница 10)
Корнелий отвернулся и шагнул назад.
Раду вообще раньше никогда не просил. Пусть они и знакомы были всего ничего, но Корнелий знал, что это не в его характере.
Любопытная мысль толкнулась в голове.
– Два условия, – медленно сказал Корнелий, – и это если князь решит согласиться, учти! Уговаривать его не буду, и тебе запрещаю. Так вот. Первое – расскажешь мне одну из своих тайн. И кое-чем поможешь в моем новом эксперименте. Я давно хотел это испробовать, но времени не было.
Он отошел дальше, уже не обращая внимания на помощника, и Раду слышал только задумчивое «надо будет раздобыть кое-что… придется возиться с зарисовкой… и рассчитать по часам».
Корнелий с головой нырнул в размышления, и едва не забыл, что нужно вернуться к князю и выслушать его решение. Раду пришлось встряхнуть его за плечо – сначала осторожно, потом резче, чтобы Корнелий отвлекся от своего эксперимента, который он уже начал в уме проводить, и вернулся на землю.
Они вернулись в кабинет, где хмурый князь ожидал их, чтобы сообщить о своем решении. Уговоры и не требовались, он был согласен.
– Да-да, разумеется, – недовольно кивнул Корнелий, когда князь Воскову-Гроза сообщил, что берет на себя обязательство соразмерно вознаградить его, если дело будет решено по возможности быстро и без огласки.
Глава пятая. Два пера
Корнелий Тенда хоть и не был большим любителем светских бесед, но поддерживать их умел вполне сносно.
Князь Воскову-Гроза, представляя гостей домочадцам, хмурился поначалу, зорко наблюдая за тем, как и что говорят господин Тенда и его помощник, но потом, поняв, что ни о каких мертвых телах и прочих неудобных подробностях они не упоминают, успокоился.
Княгиня тоже успокоилась, немного изучив гостей. Как опытный натуралист, проведший немало времени на званых обедах и балах в столице, она повидала самых разнообразных людей. Господин Тенда и Раду были классифицированы и записаны в память княгини как старомодные, воспитанные и безопасные. Оба вели себя прилично собравшемуся обществу, не флиртовали с барышнями. Ни дурных шуток, ни двусмысленностей, одно удовольствие слушать.
Племяннику и его другу, которые сейчас тоже гостили у княгини, поучиться бы.
С точки зрения Раду, все было далеко не так прекрасно, как представлялось княгине. Вынужденная трата времени на пустые беседы, младшие барышни Воскову-Гроза, которые пытались увлечь его в разговор о недавно прочитанных книгах, строгое внушение Корнелия не грубить и отвечать на вопросы… Раду оставалось только вздыхать сквозь зубы про себя. И тоже наблюдать.
Княгиня, невысокая пухлая женщина с изящными маленькими руками, на вид казалась такой же мягкой, как складки ее домашнего – весьма дорогого! – платья. Острый проницательный взгляд и добрая улыбка на круглом лице – некогда она была весьма хорошенькой большеглазой барышней. Дочери ее, видимо, удались чертами в отца, все три – высокие и стройные, но красивой можно было назвать разве что старшую. Обе младшие, глазастые девицы с большими ртами и длинными носами, однако, отторжения не вызывали, их живые и искренние манеры скрадывали природную несоразмерность черт.
Их брат и еще двое молодых людей поздоровались с Раду свысока и в общей беседе не участвовали.
– А как жаль, что вы не из столицы едете! – наперебой вздыхали младшие девушки – Леоле и Милика, – ведь тогда наверняка у вас с собой были бы новые книги…
– Все говорят, что в столице только и читают романы госпожи Киапано! – воскликнула Милика. – Мне так нравится! Они страшные, и от ужаса у меня волосы на голове шевелятся, я боюсь ночью лампу гасить!
– Нет, в первую очередь читают книги Эзу Ребенето! – возразила Леоле. – Приключения и тайны куда как интереснее страшилок про призраков и чудовищ! Скажите же, господин Матей, скажите ей!
Раду неловко пожал плечами:
– Не знаком ни с тем, ни с другим.
– Как?! – поразились девушки. – А что вы читаете? Ведь не может быть, что вы ничего не читаете.
– «Математические корни мироздания», – сказал Раду, первый раз подумав, какой удачный выбор сделал господин Тенда с этой книгой.
Лица девиц вытянулись, они пораженно переглянулись и даже ненадолго замолчали.
– Очень интересная книга, – неожиданно сказала старшая сестра, Аглаэ, до того тихо сидевшая подле окна. – Я читала ее прошлой зимой. Увлекательно, очень увлекательно. А что вы думаете насчет того, что в пятой части рассказывается? Я, признаться, долго над ней размышляла.
– Еще не дочитал до нее, – признался Раду.
И на всякий случай перевел тему, сожалея, что никоим образом сейчас нельзя порасспрашивать книжных девиц о погибшей служанке. Ведь казалось бы – тоже разговор, но нельзя. И не принято о подобном, и князь запретил.
– Позвольте узнать подробнее, – пытаясь смягчить хриплый голос, сказал Раду, – вы упомянули книги госпожи Киапано. Неужели это женщина? Никогда не слышал, чтобы их издавали.
Все три сестры возмущенно вскинулись.
– Так все говорят, – сухо сказала старшая. – Мужчинам сложно понять, что и мы способны на нечто большее, чем вышивка или…
– Аглаэ, дорогая, – вмешалась ее мать, – не думаю, что господину Матею очень уж интересно, что там пишет эта странная дама. Вот я, к примеру, не понимаю, как можно такое читать. Я даже писала своей знакомой в столицу, спрашивала, есть ли разрешение от духовных лиц на подобное чтение. Правда, мне показалось скучно, я не окончила и первой главы, но девочки говорят, что там страшно.
– О, матушка! – с досадой воскликнула Милика. – Ну что вы, в самом деле! Господин Матей, если вы хотите, мы можем дать вам почитать. Хотите? Вы сразу же измените свое мнение! У нее такие чудесные книги. У меня, даже если в третий раз читаю, все равно сердце замирает.
– Буду благодарен, – слегка поклонился Раду. – А еще больше будет рада моя сестра, потому что она так же, как я, не знакома с книгами этой госпожи.
***
– Это невозможно читать, – сухо сказала Тию. – Они все тут постоянно падают в обмороки, хватаются за сердце и ломают в отчаянии руки.
– Кому ломают? – рассеянно спросил Раду, помечая что-то в записной книжке.
– Себе ломают. Раду, это выражение такое. Вот эдаким образом руки надо поднимать, и вот так выворачивать.
Раду оторвался от записей и внимательно посмотрел на жесты сестры.
– Но тем не менее, – сказал он, – в столице, говорят, все только и читают госпожу Киапано. И еще кого-то второго, я не запомнил. Я думал, ты обрадуешься тому, что женщина тоже может быть писателем.
– Я и так это знала, – фыркнула Тию.
Она собиралась сказать еще что-то, но ее прервал Корнелий.
– Доброе утро, Тию, – выпалил он, влетая в маленькую гостиную. – Раду! Бери с собой карандаш и бумагу… и фартук накинь.
Сам Корнелий был уже в рабочем: старая рубаха с подвернутыми рукавами и кожаный передник с подпалинами.
– Господин Тенда, завтрак скоро, – кротко сказала Тию.
– Как раз успеем, – бросил он.
Раду только пожал плечами и спешно встал, собирая нужные вещи.
Догнал Корнелия в коридоре и пошел рядом.
– Не спали всю ночь? – спросил Раду, искоса поглядывая на хмурое лицо Корнелия и набрякшие мешки под глазами.
– Это неважно, – отмахнулся тот. – Я готовил материалы. Я по-прежнему думаю, что ты подписалась на глупую авантюру, но раз такое дело, мы используем время с выгодой. В моем плане есть одно дело, которое требует как раз таки времени.
До завтрака они не успели, устанавливали по вычерченной Корнелием схеме перегонный аппарат, и не было возможности бросить работу на полпути. Одновременно с этим Корнелий уже привычно рассказывал Раду о назначении различных частей устройства и отвечал на ее вопросы.
– Тебе придется еще одну книгу прочесть, – с сожалением подытожил Корнелий. – Она бестолковая немного, не того уровня, что мне необходимо, но ты, к сожалению, ничего сложнее сейчас не поймешь. Напомни чуть позже, я тебе достану ее. Держи вот здесь, я сейчас укреплю. Нет, не так, подвинься немного, я не достаю. Руку повыше.
Корнелий думал о том, что несмотря ни на что, вдвоем получается все же быстрее. К тому же любопытство и цепкий ум Раду не могли не радовать, и Корнелию было только в удовольствие делиться знаниями.
– Когда ты наконец подберешь свои волосы, – ворчал он, и сам заправлял падающие на лицо помощника черные пряди за ухо, когда Раду не могла.
Раду только хмурилась, и это забавляло Корнелия. Обычная девушка краснела бы, хоть сколько-то смущалась от этого, но не Раду.
После запоздалого завтрака под укоризненными взглядами Тию, Корнелий обнаружил неприятную вещь: горничная, проветривая кабинет, оставила окно открытым, и те бумаги, что не были придавлены пресс-папье, теперь украшали кусты под окнами.
Пока Раду, чертыхаясь, собирал их, Корнелий решил поискать упомянутую им книгу и поднялся в библиотеку, потревожив там Тию.
– Прошу прощения, – улыбнулся Корнелий, заметив в руках девушки коричневый томик пресловутого романа госпожи Киапано.
– Что вы, это я прошу прощения, думала, что вы с Раду в оранжерее. Господин Тенда, я совсем забыла, вам письмо принесли, – тихо сказала Тию. – Пока вы не ушли, возьмите. Принес мальчишка из города.
Корнелий решил было, что пишет кто-то из семьи князя, но один только взгляд на небрежно свернутый лист бумаги, заляпанный сбоку лиловым и подписанный угловатым почерком, развеял эти мысли.