Ярослава Осокина – Истории Джека. Цикл в 3 книгах (СИ) (страница 57)

– Он минут сорок назад ушел, – призналась Энца. – Я уже сходила и наверх, и на улицу, его нигде нет. А на звонки не отвечает.

Саган нахмурился и достал свой телефон. Долгие гудки, потом раздраженное «да» Джека. Юноша молча сунул Энце телефон.

– Эм… Джек, а ты где? – осторожно спросила она. – Ты ушел давно, и…

– Да, точно, – сказал Джек. – Я и забыл, что ты меня ждешь. Можешь ехать домой, я уже не вернусь.

– Откуда не вернешься? Ты же за кофе ходил…

– Послушай, а ты серьезно думаешь, что я должен тебе отчитываться? Это мои личные дела. Ну, что не предупредил – уж прости, так вышло. Короче, езжай домой и вопросы оставь при себе.

Джек еще договаривал, когда ее телефон пикнул: пришло сообщение. Энца скосила глаза на экран. Ожидаемо. Очередная гадость все от того же абонента. Джек тем временем повесил трубку.

Энца отдала телефон Сагану и ровно сказала:

– Похоже, Джек куда-то поехал и забыл меня предупредить.

Саган не нашелся, что сказать. Некоторое время оба молчали, бездумно разглядывая висевший напротив них плакат со списком дисциплин нынешнего Турнира и красочной картой Большого ристалища в средневековом стиле.

– А Барбанегра сказал, что можно записаться к нему на тренировки до начала соревнований, – вдруг вспомнил Саган.

Барбанегра был заведующим кафедрой физического совершенствования и боевых искусств, который весь предыдущий месяц гонял мастеров боя на летних тренингах-инструктажах. У Энцы сначала появились проблемы из-за пропущенных занятий, но в целом Барбанегра остался ею доволен: девушка всегда охотно и с удовольствием занималась, отрабатывая положенные часы на тренировочных снарядах.

Это было хорошей новостью, что он разрешил у себя тренироваться.

– Здорово, – оживилась Энца. – Ты будешь ходить?

– Буду, но тебе нужно еще позвонить ему или самой сходить записаться: желающих много, там по часам уже все расписано.

– Сделаю, – кивнула Энца. – Вот бы получилось на два раза в день записаться. У нас флигель так и не открыли, разрешили работать с бумажками в малом конференц-зале у Якова. Но делать особо нечего.

Саган сочувственно хмыкнул.

– А ты видела, в этом году в жеребьевке какая подборка игр выпала? У меня знакомые на командную игру записались, волосы на себе рвут сейчас.

Список дисциплин на Турнире никогда не был постоянным. Две дисциплины кочевали из года в год, а остальные определялись жеребьевкой, примерно в то же время, когда проходили отборочные туры. Жеребьевка, как и открытие Турнира, была зрелищным и красочным мероприятием, но в этот раз Джек и Энца все пропустили: в Длинном Редане телевидения не было, а в записи уже неинтересно.

Сейчас дисциплины подобрались интересные: помимо обязательных Русалочьих путей и Железного леса, выпали бао, Игольная хризантема, круговая лапта, Охотники и утки, ловля Великого лосося, кубарь и еще десяток игр помельче и попроще. Энце больше всего нравилась командная игра бао для магов-стихийников – яркое соревнование, созданное на основе старинной игры Черного континента, а Сагану – ловля Великого лосося, парное соревнование, где один игрок преодолевает сложную полосу препятствий, а второй пытается остановить его, усложняя или меняя условия в заранее определенных точках.

Железный лес, как и очень похожие на него Русалочьи пути, представлял собой многомерную полосу препятствий со множеством путей для одиночных заходов. Пространство было свернуто, как парк в Лилейных садках, так что ни один маршрут не пересекался с другими. Помимо этого каждый охраняли группы боевых конструктов.

Русалочьи пути были изощреннее – в них надо было еще и ориентироваться, решая пространственные ловушки, и распутывать намеренно искаженные участки, и использовать более сложную магию для продвижения дальше.

Командные игры вот, помимо бао, выпали сложные, и сейчас многие маги спешно перестраивали тренировки, чтобы не ударить в грязь лицом.

Энца и Саган увлеченно спорили, какую игру лучше выбрать местной команде, когда подошел Донно.

– Что случилось? – сразу же спросил он, хотя сама Энца почти забыла о недавнем неприятном разговоре.

– Ничего, – удивилась она.

– Джек опять слинял, не предупредив, – сказал Саган.

– Поехали ко мне вечером, – тут же предложил Донно и сразу поправился, – Все вместе. Роберт сейчас на выезде без меня, подхватим его по дороге. У вас с Анной никаких планов?

– Не-а, – отозвался Саган. – Нас от дежурств освободили.

– Ладно, только я пойду пока, – сказала Энца. – У нас там новенький, надо помогать. Вечером созвонимся, хорошо?

Роберта они забирали из пивной, которая была неподалеку от места происшествия. Мужчина был мучнисто-бледен и вял. Донно помог ему сесть в машину, а там его с двух сторон подперли Энца и Саган. Анна села на пассажирское место рядом с Донно. Тот с тревогой посматривал назад: Энца и Саган тихо разговаривали с Робертом, и Донно хотел их предупредить, что в этом состоянии мага лучше не тревожить болтовней, но похоже, Роберта это успокаивало.

Ехать пришлось дольше обычного: часть улиц снова была перекрыта митингующими. К обычным протестам добавились еще возмущения по поводу Турнира и эксплуатации магов на потеху публике. Листовки забрасывали даже в приоткрытые окна автомобилей. Саган делал из самых больших самолетики и передавал Энце. Призывы не прогибаться на потеху зажравшейся толпе чередовались просьбами прислушаться к голосу сердца, жить в мире, и требованиями прекратить убийства монстр-объектов.

– Пси-вампир, – сказал Роберт. – Снова пси-вампир. Нет следов: ни остаточной магии, ни эха негативной энергии. Все то же самое. Люди из маг-бригады были правы: то умертвие не при чем. Кто-то снова продолжает дело.

– А это не могут быть разные люди? – спросила Энца.

– Вряд ли. Слишком чисто сработано. Были бы разные, уж как-то да ошиблись бы. Но в этот раз тело спрятать не успели – оно лежало в переулке. Может быть, спугнули. И значит, что эта зараза просчитывает все с самого начала, если даже в такой ситуации не оставляет следов.

Он помолчал.

– Мы ведь проверили всех учтенных магов в городе, кто мог бы забирать энергию.

– И меня проверяли, – вставила Энца.

– И тебя. А толку никакого.

– А вдруг это не слабые маги? – предположил Саган.

– Нет, – покачал головой Роберт. – Чтобы таким образом забирать энергию, надо или насильно каналы открывать или быть гораздо меньше по уровню. Ну, знаешь, этот принцип сообщающихся сосудов. У нас только Джек и Энца могут без спроса забирать или накачивать.

– Джек не умеет просто так, – поправила Энца. – У него пока не получается.

– Ребята, – нервно сказала Анна. – Что-то мне этот разговор не нравится. Давайте о чем-нибудь другом, ладно?

Саган послушно перевел разговор на политику и нескончаемые акции протеста «Справедливой ассамблеи», потом на Турнир. Роберт, как и Джек, активного участия принимать не собирался, только как поддержка. Анна же записалась на Игольную хризантему: дисциплину-сюрприз. Раскрыть Игольную хризантему сможет сильнейший из заявленных на это состязание магов, а соответственно его уровню будет определена игра.

– Не обращай внимания, – чуть позже говорила Анна. – У Джека бывает. Он просто берет и пропадает, а потом появляется как ни в чем не бывало.

– А тебе не кажется, что сейчас это… ну, странно как-то? – осторожно спросила Энца.

Может быть, они правы, и это норма для Джека, но девушку не покидало чувство неправильности, нелогичности этого поступка. Пошел за кофе – и уехал, не предупредив, зная, что на носу соревнования, да и от работы их никто не освобождал.

Может быть, неверно судить по себе? Энца так не сделала бы никогда. Даже если что-то случилось, она бы предупредила, сказала, что нужно уехать. А что в голове у Джека – не всегда понятно и ему самому.

– Быстро к нему привыкаешь, верно? – с понимающей улыбкой сказала Анна, и Энца малодушно порадовалась, что Донно их не слышит: женщины вышли на балкон подышать свежим воздухом.

– Привыкаешь, как будто он со своей безалаберностью и легкостью был всегда, – продолжила Анна задумчиво. – А потом он – бац! – и сбегает. То ли ему скучно, то ли еще что. Я вот думаю, что он просто трус.

– Джек? – удивилась Энца. – Да Джек вообще никого не боится.

Анна покосилась на нее, потом, вспомнив что-то, улыбнулась.

– Не бери в голову, котенок, – сказала она. – Это я так, заболталась.

Джек не появлялся два дня. Энце это не нравилось: и его отсутствие, и ощутимая осязаемость его отсутствия. Она по привычке разговаривала с ним, будто тот по-прежнему был у ее плеча. Но Джека не было, и это создавало какую-то совершенно дурацкую дыру в окружающем пространстве. Первую ночь она провела у Донно: после тех посиделок они все там остались.

– Джек даже ночевать не приходил, – удивленно сказала она Донно на следующее утро, когда тот завез ее за вещами в квартиру Джека. – Это странно.

– Почему?

– Он всегда возвращается, не любит ночевать вне дома.

– И насколько давно ты его знаешь, чтобы так утверждать? – скептически поинтересовался Донно. – Он балбес и болтун, и вполне может пропадать по несколько дней подряд, никого не предупреждая.

Энца пожала плечами, перекладывая вещи в рюкзак. Донно раскинул сканирующую сеть, проверяя слова девушки, потом осторожно спросил:

– А ты что, его чувствуешь? Как ты узнала, что его не было?