Ярослава Осокина – Истории Джека. Цикл в 3 книгах (СИ) (страница 31)
Донно положил свою большую ладонь поверх ее пальцев.
– Ничего не бойся, – сказал он, склоняясь над ней, – я никогда не причиню тебе вреда.
Его поцелуй был мягким, горячим и необыкновенно нежным.
Ну, а вот почти сразу после него Энца все испортила. Она попросила вторую порцию омлета с ветчиной, которую Донно ей с удовольствием положил, а потом вдруг вспомнила, что Джека-то никто будить сегодня не будет.
Она попросила у Донно телефон: свой она так и не зарядила, забыла вынуть из сумки. Узнав, кому она собирается звонить, Донно посуровел, и позвонил Джеку сам.
– Ты решила все же ехать? – серьезно спросил Донно. – Ты могла бы отдохнуть этот день.
Энца покачала головой.
– Извини, – очень тихо сказала она. – Работы, правда, много. Я не могу пропускать.
– Я отвезу, – отрывисто сказал Донно.
Еще перед самым выходом, он попробовал ее переубедить, заодно узнав еще одну ее сторону: если Энца на чем-то упиралась, то сдвинуть ее с этого места было практически невозможно.
Сдавшись, Донно поворчал еще для порядка, чем изрядно напугал девушку, принявшую все всерьез. Ну и всю поездку, недовольный ее упрямством молчал. И то, что она не хотела с ним разговаривать, расстраивало сильнее, чем он мог бы признаться.
Джек уже торчал на стоянке института, когда они подъехали, взъерошенный и недовольный.
– Чем я тебе насолил, малявка? – скорбно спросил он, когда Энца выбралась из машины. – Это ж надо было додуматься, натравить на меня этого медведя… а я-то думал, удастся отоспаться раз в жизни.
Он недовольно нахмурился, оглядев ее:
– А ты чего такая надутая?
Донно, который вышел с другой стороны, тоже внимательно осмотрел девушку, потом прищурился на Джека. Подошел к нему ближе, положил увесистую лапищу на плечо и вполголоса сказал:
– Не твое дело, Джек. А к тебе просьба: своими ужимками не порти ей жизнь. Надо вставать рано, значит встаешь. Надо ехать – едешь. И вообще, головой за нее отвечаешь, понял?
Он казался настоящим медведем по сравнению с худощавым оппонентом. Светлые глаза Джека сощурились, не выдавая ни капли страха. Он поднял руку и сомкнул пальцы поверх широкого запястья Донно. Сжал так, что суставы побелели, а Донно непроизвольно скривился: у Джека оказалась на удивление крепкая хватка.
– Не кипятись, Донно, – ровно сказал он. – Я все делаю так, как считаю нужным.
– Кроме тебя в мире есть еще люди, – в низком голосе Донно зазвучали рычащие ноты. – Оглянись как-нибудь, удостоверься. Это
– Донно, – позвала Энца.
Она положила руки на их плечи и, тревожно заглядывая им в лица по очереди, заговорила:
– Не надо, пожалуйста… Ну зачем вы так? Донно…
– Ты опять, – рассердился Джек, стряхивая их руки и отходя подальше. – Чуть что, глаза на мокром месте.
Он ткнул пальцем в Донно и сказал:
– Короче так, здоровяк. Я тебя не трогаю, ты мне тоже мозг не полощешь, ясно? Делайте тут что хотите, я пошел работать.
– Не зарывайся, Джек. Ты понял, о чем я, – хмуро сказал Донно. – И, кстати, сходи почисти ауру, нахватал где-то дряни.
Он резко кивнул ему, потом склонился к Энце и, поцеловав ее, тихо сказал:
– Прости меня, ладно? Не хотел тебя обижать или пугать.
– Да ладно, чего там, – тихо пробормотала Энца.
Она помахала ему на прощание и побежала догонять Джека, который уже удалялся в сторону их флигеля.
Донно, сжав челюсти, наблюдал, как она сердито ткнула Джека кулаком в ребра и что-то ему выговаривала. Вот что его бесило: Джека она совсем не боялась. Надо бы как-нибудь заглянуть, посмотреть, как они работают. Где устроились и как.
Только вот название отдела и корпуса все время вылетало у него из головы, он даже у Роберта спрашивал… поставил того в тупик. Напарник гордился своей практически феноменальной памятью, а тут тоже не смог вспомнить.
Да, собственно, неважно. Посмотреть можно и в базе данных по сотрудникам Института. Когда будет время.
Донно сморгнул, пытаясь собраться с мыслями. О чем он сейчас думал? Что-то о работе… Роберт просил с утра заскочить в кафетерий и притащить ему завтрак, точно. По дороге еще нужно будет заглянуть к ребятам из пятого отдела, спросить о результатах вскрытия, им должны были прислать сегодня.
Маг вернулся к машине, достал оттуда папку с бумагами и рабочую сумку с ноутбуком. Постоял немного, нахмурившись, и отправился в кафетерий.
– Артур перезвонил, – поделился Джек. – В шесть утра.
– И что сказал?
Напарники прошли через тенистую аллею, которая переходила в небольшой парк к востоку, обогнули Розовую оранжерею, учебный корпус для младших студентов, и направились к серой коробке Птичьего павильона.
– Ничего. Я не стал с ним разговаривать, послал к бесу. С ума что ли сошел, в шесть утра звонить.
– А потом?
– Потом позвонил нормально, когда я в дороге был. Извинялся, что не подходил, сказал, что голова разболелась, он принял таблетку и заснул.
– Где, на работе? – не поняла Энца.
– Говорит, что да.
Энца молчала и долго думала. Джек рассеянно жевал незажженную сигарету.
Почти у самого крыльца флигеля, Энца сказала:
– Им все равно надо съездить на пустырь, верно? Проверить, что все зачищено и составить заключение…
Джек ухмыльнулся, уловив подтекст.
– Мы к тому же оставили в недостроенном здании несколько амулетов, – развивала свою мысль Энца. – С них показания можно снимать. А у тебя рука болит.
Этим утром Айниэль была не по-хорошему энергична. За топорную работу, пренебрежение инструкциями, общую расхлябанность и некомпетентность досталось всем, включая Артура. Тот сопел, опустив глаза, старательно изображая раскаяние, но поймав взгляд Энцы, сочувственно и хитро подмигнул. Мол, пусть злится, главное, все в порядке.
Энца терпеливо слушала, кивая в нужных местах. Ей хотелось, чтобы Айниэль побыстрее закончила со своим начальственным гневом и уехала вместе с Артуром.
– Мы сейчас же выезжаем на пустырь, – оправдывая ее ожидания, заявила Айниэль. – Энца, вы с нами.
Девушка заморгала от неожиданности, но Джек быстро вмешался:
– Мы невыездные сегодня. Я руку повредил, а она без меня никуда не едет.
Энца с облегчением закивала. Айниэль пару секунд смотрела ей в глаза своим стеклянным взглядом, потом развернулась на каблуках и вышла.
Джек постоял у входа в кабинет, потом на всякий случай спустился вниз по лестнице, чтобы убедится, что коллеги точно уехали.
– Ну что, пойдем искать Альбера? – спросила ожидавшая его наверху Энца.
Джек отрицательно покачал головой.
– Ты поищи бумаги какие-нибудь или дела, которые он вел, а я пошарю в базе данных по сотрудникам. Потом по этажам пройдемся.
С одной стороны ей было понятно оживление Джека: для него хуже не было однообразных дней, заполненных этими пыльными бумагами, делами, архивом и разъездами. Придумав себе забаву, Джек увлек и ее, но сейчас, при свете дня, без мистического настроя, охватившего ее вчера в яме, эта идея не казалась ей такой уж… правдоподобной?
Поиграем, и он успокоится. Скоро вот совсем Турнир будет, отборочный тур уже через полторы недели.
Энца без особого вдохновления прошлась по кабинету, заглядывая за папки на стеллажах, во все тумбочки, поковырялась в ящиках у коллег.
Ничего особенного. Сломанные зажигалки, пустые спичечные коробки, испорченные амулеты, бумаги и скрепки у Артура. Ровные стопки бумаг и аккуратно разложенные канцелярские принадлежности у Айниэль.
Разве что запах – у входа еще пахло горькими травами, как и прежде, но вот в глубине комнаты горечь полыни забивалась слабым запахом гари и сладковатым пудровым ароматом, который обычно источала Айниэль. Энца походила, принюхиваясь, но так и не поняла, что там горело. Может, короткое замыкание было, кто его знает.
Джек сказал ей просмотреть бумаги, которые хранились у Айниэль, а сам, сердито морщась, просматривал списки сотрудников их отдела. Потер пальцами переносицу и откинулся на стуле.