Ярослава Осокина – Истории Джека. Цикл в 3 книгах (СИ) (страница 21)

В наше время с ними уже не справиться: и уровень не тот, и многие разработки утеряны, так что стоит парк бельмом на глазу у городских властей и на потеху публике.

Впрочем, того, что они искали, Джек и Энца не встретили. Никаких признаков монстр-объектов, и на приманку никто не вышел. Побродили еще немного, хотели попасть в Большую спираль, которая по карте начиналась у клумбы с наперстянками, но все бестолку.

Точно так же впустую они осмотрели заброшенную ферму в пригороде и пару мостов на сонной речке Каруце.

Вот с новым микрорайоном им повезло больше. В одном из домов, в подвале, обнаружили целое гнездо «тараканов», вызвали Артура. «Ну и везет же нам на эту дрянь», – буркнул Джек.

В другом подвале нашли следы каких-то любительских ритуалов, с неумело начерченными пентаграммами, оплывшими свечами и соломенными куклами (судя по отсутствию магического эха, баловались обычные подростки), и застрявшего в груде хлама кота.

Кота вытащили, обошли все квартиры дома и отыскали хозяйку. Пентаграммы пришлось стирать самим.

Вдоль и поперек облазили дом госпожи Ианцен, в окнах которой баловался, по ее словам, призрак. Осмотрели и обнюхали каждый угол, переговорив с соседями, и всю ночь просидели в засаде, в саду одного из них . Благо ночи были теплыми. Джек все время укреплял свой дух из фляжки с бренди, и часа в четыре утра Энца присоединилась к нему, устав от неподвижного сидения, язвительных комментариев Джека и недостатка сна.

На рассвете удалось-таки поймать «призрака» – кривляющуюся в окнах копию хозяйки. Нетипичный полтергейст с визуальными проявлениями – следствие неразвитых пси-способностей госпожи Ианцен, которая была магом, так и не прошедшим манифестацию силы.

Обратно добирались на такси, успевая как раз к началу рабочего дня. Артур с Айниэль, дождавшись их, отправились на дематериализацию полтергейста. Перед тем, как уехать, Айниэль сказала, глядя поверх голов Джека и Энцы:

– Если в следующий раз вы будете в таком виде на рабочем месте, я подам прошение о вашем полном отстранении от работы. Или же о переводе на сторожевые вышки в Саржино.

Джек только пожал плечами, да и Энца, слишком уставшая после этой ночи, не нашла в себе сил ужаснуться. Хотя было чему: саржинские аномалии со множественными порталами, пространственными искажениями, черными завесами и богатейшей фауной парабиологических сущностей и монстр-объектов, были тем, чем пугают нерадивых магов-студентов перед сессией. Чтоб сдавали хорошо, а то практику там будут проходить.

Хотя на самом деле направляли туда не абы кого, а в основном опытных боевых магов, с соответствующей оплатой контракта. И чего уж Айниэль захотелось припугнуть их этим Саржино, было непонятно.

Энца показала ей в спину язык, но и то, вышло довольно вяло.

Еще час напарники посидели за столом, пытаясь втянуться в рабочий режим, но отсутствие бдительного ока Айниэль и усталость притупили даже ответственность Энцы.

Время было еще довольно раннее, и Джек начал оглядываться, прикидывая, где можно вздремнуть, пока коллеги на выезде, а Энца решила пройтись прогуляться по флигелю, когда зазвонил телефон.

Аппарат был старый, с трубкой на пружинном проводе, пузатый и черный. Энца полагала, что тот стоит у входа для красоты, вроде как дань памяти старым временам, так что когда тот резко, пронзительно задребезжал, едва не свалилась со стула, разворачиваясь в полной боевой готовности.

– Ого, – сказал более хладнокровный Джек. – Так он настоящий. Чего сидишь? Скажи «алло».

Энца бросила на него беспокойный взгляд, а Джек, довольно ухмыляясь, развалился на стуле. Кажется, будет возможность поразвлекаться.

Первоначально Джека сильно раздражала ее манера разговора: неуверенное бормотание, тихий робкий голос, потом как-то привык и даже начал видеть в этом нечто смешное.

Ей не было равных, если надо было спрыгнуть, например, с моста, или влететь в кучу монстров, чтобы порубить их, пройтись по темному парку в поиске чудовищ или сунуться в дом с привидениями.

Отнимите монстров, дайте ей трубку в руки, и она начнет трястись, мямлить, забывать слова и ставить в мучительно неловкое положение и себя и собеседника. Джек не уставал поражаться этому парадоксу.

Энца, угадывая общее направление мыслей напарника, сердито покосилась на него и, собравшись с духом, очень ровно сказала в снятую трубку:

– Отдел архивных расследований, слушаю… ммм, да. Да, это отдел расследований, верно… Что? Нет, здесь не работает никто с таким именем… простите… Может, я могу чем-то помочь?… Да, да… я слушаю…

Слушала она довольно долго, и глаза ее распахивались все больше и больше, так что Джек невольно заинтересовался и, встав из-за стола, подошел ближе, повернул трубку так, чтобы тоже слышать.

– Откуда звонят? – шепотом спросил он.

– Из какого-то имения… Длинный Редан или что-то в этом духе…

Джек понятия не имел, что это и где, но можно было предположить, что скорее всего речь идет об очередном «доме с привидениями».

Голос в трубке, явно принадлежащий старику, долго и обстоятельно рассказывал некую историю, путаясь в хронологии, возвращаясь и уточняя, так что Джек ни черта не понял, что к чему, но вторая часть длинной речи заставила его навострить уши.

Старик приглашал представителей отдела на несколько дней в имение, суть мероприятия Джек не очень уловил, но его деятельный ум сразу же увидел возможность отлично увильнуть от работы. Он засигналил Энце, и та, когда старик спросил ее мнение, неуверенно кивнула.

Джек закатил глаза.

– Да… да, конечно, – спохватилась Энца. – Присылайте официальный запрос… и мы выедем к назначенному дню… Да. Да, спасибо… И вам тоже всего хорошего, до свидания.

– Ну, давай, рассказывай, я ничего не понял, – сказал Джек, едва она положила трубку.

Однако, едва она открыла рот, как ее перебили.

– Как у вас дела? – жизнерадостно поинтересовался Альбер. Он стоял в дверях, не заходя внутрь.

За эти две недели они несколько раз встречались с ним то в коридоре, то у архива. Он радостно здоровался, интересовался их делами и довольно быстро исчезал.

Когда Энца спросила о нем у Айниэль (неуклюже пошутив, что у всех старых сотрудников имена на букву «А»), та просто заледенела. Видимо, у нее с Альбером были непростые отношения, и она даже не пожелала о нем говорить, уточнив только, где они его видели последний раз.

Вот и сейчас, едва дослушав вежливое «у нас все в порядке, а как…», что неизменно выдавала Энца, пухлый молодой человек замахал руками:

– Ну, я пошел. Столько дел, вы себе не представляете! Я даже все время в них путаюсь и забываю.

Засмеявшись, он удалился. Так же быстро и бесшумно как обычно. Энца лишь уставилась ему вслед, рассматривая место, где он стоял.

Стоит упомянуть, что Джеку удалось вытащить на ужин, а потом на свидание с походом в картинную галерею госпожу Рюген, ту молодую женщину из антикварной лавки.

О ее достоинствах, фигуре, уме, интеллекте, прекрасных глазах и длинных ногах Джек распевал оды на периодических встречах, которые устраивали Донно и Роберт у Джека в квартире.

Несколько раз Джек и Анна «водили детей» в клуб, они вдвоем разваливались на диване за столиком, потягивая коктейли, а Энца и Саган, по выражению Анны, прыгали как горные козлы на танцплощадке. Джек вот не мог понять, откуда у Энцы силы еще берутся, но, казалось, обоим мастерам боя доставляет ни с чем не сравнимое удовольствие до изнеможения выкладываться в танце. Они прерывались только на отдых, и во время медленных треков плюхались рядом с напарниками на диван, тяжело дыша.

Елизавета ночные клубы не любила, да и Джек не настаивал, в их заведении обычным людям, не магам, всегда было неуютно.

Энца и Саган придумали забавную игру в зеркало: копировали движения друг друга, по очереди становясь ведущими. Сначала смешно, не всегда точно повторяя, сбиваясь и хохоча… а потом так наловчились, что это выглядело даже немного жутко: примерно одного роста и комплекции, словно зеркальные близнецы, один светловолосый, другой темный, двигались абсолютно синхронно, будто заранее отрепетировав, угадывая и повторяя друг друга с полувздоха.

Джек скоро даже научился угадывать, кто сейчас ведет. Движения более плавные, с поворотами и большей работой ног – это Энца. Вот движения ускорились, стали более рублеными, руками выделывают резкие, хитрые пассы – значит, в игру вступил Саган. Когда они входили в раж, толпа обычно расступалась, народ глазел в восхищении, пытаясь повторять или хотя бы поймать их волну.

Джек сначала опасался, что Анна будет ревновать обоих: женщина была непредсказуемой в этом плане. Ее большое сердце было полно нерастраченной любви и нежности, что обычно являлось причиной ее частых, бурных и коротких романов. Не все мужчины готовы были делить ее с кем-то еще, бдительно следить за ее возможными перепадами настроения и, более того, терпеть страстную ревность Анны. А тут сталкивались сразу два ее интереса: ее напарник и маленькая подопечная. Но если Анна и чувствовала какое-то свое выключение из их мира, то никак этого не показывала: пыталась тискать их обоих одновременно. Саган успешно отбивался, не любил ее чрезмерные нежности.

Вообще, сам Джек порой поражался, насколько вдруг заполненной стала жизнь последнее время. Ладно бы работа – ее чрезмерная загрузка была логичной и объяснимой, иначе бы ее и не выбрали бы в качестве наказания. Помимо этого он почти каждый день получал приглашения на вечеринки, встречи и тусовки, чего отродясь не было. Отказывался, конечно: ему самому хватало и знакомой компании, а про Энцу и говорить нечего, она в принципе не любила подобные мероприятия. Если бы не возможность танцевать, то и в клуб ее невозможно было бы затащить.