Ярослава Осокина – Истории Джека. Цикл в 3 книгах (СИ) (страница 161)

Саган отвернулся – не потому что ему было неловко, нет – глаза Анны светились такой злобой, что у Сагана прошел неприятный холод по спине.

– Это Ворон… был. Энца разрубила его пополам. Она пыталась удержать Джека, но не смогла. Бездна забрала обоих… Анна, просто у нас на глазах. Забрала и схлопнулась, едва Роберт швырнул наводящие чары. Донно его поддерживал и вложился… слишком сильно… Но Роберт сказал, что этого должно быть достаточно для того, чтобы избежать искажающего эффекта на границе миров.

Саган подвел ее к кровати, сел рядом, глядя в сторону. Анна вдруг почувствовала, как он далеко. Сколько она пропустила, в этом своем сне, оставила его одного, не разделив с ним эту часть жизни – и теперь уже не восполнить…

– Подожди, – вздохнула Анна. – Подожди, Саган. Я уже совсем ничего не понимаю. Давай ты как-то по порядку, ладно?

– Я соврал тебе, – признался Саган. – Ну, когда сказал, что мы победили. Анна… то, что я тебе сейчас расскажу, это просто наши домыслы. В основном, Джека и Роберта. Роберт развил и довел до ума все кусочки информации, которые нашли Джек и Энца. Но… официальная версия совсем другая. Сомневаться в ней публично – запрещено.

Анна подсунула свою ладонь в его руку, и Саган крепко сжал ее.

– На самом деле, нами разыграли большую партию. Не знаю, когда это все началось, ходов там было очень много… и скорее всего, о половине мы и не знаем. Вот это ты проспала. Да и спала ты, кстати, потому что они перестраховывались.

Саган внимательно посмотрел на нее и отвел глаза.

– В сентябре была медицинская проверка, помнишь? По стране общая. Во время нее все маги с даром предвидения были прокляты.

– Что? – спросила Анна. – Что ты имеешь в виду?

– Старая магия, неклассическая, – пояснил Саган. – Если тебе будет интересно, в выписке будет подробнее, врач обещал. Чары внедрялись в тело не плетением, а печатью, закрывая энергетические каналы… Тут на материале о вас уже пару диссертаций взялись писать. Дар предвидения был частично подавлен, и более того, со временем все вы впали в общий транс. Говорят, даже видели одно и то же. Проклятье тянуло ваши силы и уводило дальше и дальше.

– Да, – кивнула Анна. – Та девушка, Рике, тоже так сказала.

– Поэтому никто не смог предсказать то, что случилось в канун Дня мертвых… Про ведьму помнишь?

– Помню. Она едва не убила Джека и Энцу, а потом пропала.

– Так вот, кто именно ее разбудил, так и не понятно, но по предположению следователей, это были Ворон и Финнбар.

– Начальник Джека? – поразилась Анна.

– Ты дослушай, потом удивляться будешь… Нет, это я неправильно начал. Задумали все это, наверно, давно. Времени подготовиться хватало.

Саган вздохнул.

– Финнбар был одной из ключевых фигур, внедренных в институт. Он был связан с ведьмой, передавал приказы от координатора и вычищал следы: документы, улики… людей. Он не должен был появляться именно в архиве, но по личным причинам попросил устроить его туда. Это было в переписке, которую восстановили полицейские.

Саган кратко пересказал события, связанные с Финнбаром, его смертью и штурмом «Амадины».

– Забыл сказать, тот их пацан, новенький. Унро. Так вот, он вступил в Лигу защитников искаженных. Уж там как ему мозги прополоскали, не знаю, но он на полном серьезе участвовал в подготовке ко Дню мертвых. Только он был одним из немногих, кто одумался, когда понял, к чему все идет. Он пришел ко мне, а потом появились Джек и Энца.

– И… и что готовилось? Мятеж? – спросила Анна.

– Если бы только это. На трех опорных точках они готовили ритуал. Он, по их идее, должен был запечатать наш мир, закрыв навсегда прорехи в пространстве. Помнишь, в прошлом году судили Шенке, который изобрел точнейший турбийон, и при запуске повредил пространство? Вот это устройство и хотели запустить. В столице, у нас и в Агелине.

– На море? – переспросила Анна.

– Ага, на море… ну, в общем, только там и удалось часть ритуала провести. В столице пресекли, не дав начаться. У нас начать успели, но их смогли остановить. В Агелине были жертвы. Много. Потом пришли отряды магов, отловили и зачистили прорвавшиеся монстр-объекты, обезвредили мятежников – и та-дам! Победа, все ликуют, героев награждают. Хорошие маги против фанатиков. В обществе споры, СМИ вопят о том, что надо или ограничивать магов совсем, или же дать больше воли, чтобы подобное не повторилось, в правительстве специальная комиссия расследует все это дело… и тут неожиданно выступает генеральный директор Института и заявляет, что в случае ограничения прав магов возможны всего два варианта событий. Первый: мы все уходим, и монстр-объекты вместе с прорехами и вышками Саржино остаются правительству и маг-бригадам.

Саган вдруг усмехнулся:

– И типа так – трахайтесь с этим сами, как хотите.

– Саган! – одернула его Анна, нахмурившись. – Что за выражения?

– Ты просто там не была. Мы, блин, из шкуры вылезали, чтобы их прикрыть, – скривился Саган. – Делали, что могли. А нам в ответ – нужно ограничить права. Запретить переезды, свободу выбора профессии, выселить в гетто и запретить работать в совместных с людьми предприятиях. Анна, некоторые говорили о том, что нам вообще нельзя называться людьми. Совсем как во времена распада Империи.

– Не… не переживай так, – неловко сказала Анна. – Ведь все обошлось?

Дотянулась и погладила его по жесткому ежику волос. Саган склонил голову, успокаиваясь от ласки.

– Обошлось, – тихо сказал он. – Второй вариант устроил всех гораздо больше. Мирное сосуществование, все дела… Сейчас готовится законопроект, по которому наши права расширяются. В правительстве появятся маги. Пока немного, но все же. Роберт считает, что вся эта катавасия была только ради этого и затеяна. Чтобы припугнуть всех, и на этой волне надавить, заставив считаться с нами. Это, конечно, только неофициальное мнение. Вслух высказывать не рекомендуется.

– А что со всеми остальными? – спросила Анна. – А… мама Джека? Ей сказали?

– Унро оправдали, я свидетельствовал, что тот внедрялся в Лигу для разведки. Это Джек придумал. А насчет мамы – они тут обе приезжали, и Энцы, и Джека. И еще до жути стремная тетка, какая-то родственница Энцы. Тут была большая буча: мать Джека вбила себе в голову, что непременно нужно поставить вечное место памяти… едва отговорили. Они приходили к флигелю, все три. Ревели. У флигеля, кстати, пропали окна… пока Унро не выпустили после суда, и он не вернулся, туда было очень сложно попасть… извини, я болтаю обо всем… столько накопилось.

Анна закрыла лицо руками.

– Это слишком много. В голове не укладывается… Саган, ты… не уходи сейчас, ладно? Я просто в себя приду, посиди рядом…

– Я никуда не уйду, – сказал Саган. – Ничего не бойся.

***

Автомат в холле опять сломался. Донно постоял перед ним, разглядывая застрявшую в лотке банку с газировкой, и побрел обратно в палату.

– Медведь! Эй, медведь! – радостно раздалось позади.

Донно повернулся. Очень медленно.

Если бы не звонкий девичий голос, то можно было бы подумать…

Кло, размахивая одной рукой – вторая на перевязи в гипсе, – стремительно приближалась к нему. Не рассчитав со скоростью, она едва не упала, затормозив рядом с ним, и Донно неловко подхватил ее.

Оба на миг замерли, чертыхаясь и сопя от боли, потом Донно выпрямился и поставил девушку ровнее.

– Спасибо, – выдохнула та и скривилась. – Что, тоже по ребрам попало? Я все время забываю обезболивание обновить. Слушай, где Энца? Я ей звоню, звоню. Телефон, что ли, опять сломала?

Донно смотрел на нее, почти не изменившись в лице, но Кло вдруг рассердилась.

– Не надо на меня так пялиться! – громко потребовала она. – Ой-ой-ой…

Она задержала дыхание, прижав свободную руку к ребрам. Донно помог дойти до широкого подоконника, и они присели.

– Не надо на меня так пялиться, – уже тише сказала Кло. – Я специально смотрела списки погибших, я же не глупая, ясно? Ее там не было, и блондинчика этого, и тебя. Радуйся, вот! Я твое имя запомнила, и еще побеспокоилась.

Она улыбнулась – почти так же хитро и беззаботно как раньше. Донно не ответил на улыбку:

– Я тоже… смотрел списки. Мне очень жаль.

Кло замерла и быстро заморгала, кусая губы.

– Д-дурак, – сказала она. – Дурак, дурак…Нафиг мне твое «жаль»…

Она глубоко и часто задышала, сдерживая слезы – уже привычно. Донно сцепил руки на коленях:

– Их нет, – сказал он. – Они живы, но здесь их больше нет. Ни Энцы, ни Джека.

– У… уехали?

– Попали в прореху. Мы не знаем, где они. Но знаем, что живы.

– Х… х-хорошо-о, – выдавила Кло и все-таки разревелась.

Вместо эпилога (история тридцать шестая)

Воздух гудел, сухой и колкий от электричества. Пищали и щелкали приборы вдоль одной из стен. Два оператора у мониторов сверяли распечатанные выкладки с введенными настройками, перебрасываясь короткими репликами. На металлическом полу синел контур круга с вязью букв внутри.

– Руки, руки! Ну сколько можно говорить, ничего трогать нельзя!

– Извините, – смутилась темноволосая девушка, пряча руки за спину. – Просто очень интересно, в прошлый раз тут ничего не работало.

Окрикнувший ее мужчина в зеленом комбинезоне похмыкал.

– Еще бы. Этот комплекс уже три года не запускали. Но сейчас даже не дышите в сторону датчиков… так, а ты вообще отойди в круг и не двигайся!