Ярослава Осокина – Истории Джека. Дилогия (страница 37)
Джек рассказал о том, что нашел он, и оба несколько приуныли. Тупик и дальше никакой информации - скучно.
Энца углядела на верху одного из стеллажей стопку бумаг и, подтащив стремянку, полезла туда, по дороге нечаянно смахнув висевший на гвоздике пыльный пучок сухих трав.
- Помнишь, ты говорила, что гарью пахнет? - спросил вдруг Джек, который задумчиво смотрел в потолок, крутясь на кресле.
- Ага.
- В каких случаях тебе пахнет гарью?
- Что?.. - удивилась было Энца, но потом, поняв смысл вопроса, осеклась. Задумалась.
- Я не знаю, - наконец сказала она. - Я не умею определять. А ты его не чувствуешь, да?
- Нет. Пахнет только пылью.
- Ну... могу только сказать, что он мне не нравится. Он жирный, мерзкий и какой-то липкий. И немного горький, но это, может с запахом трав мешается.
Она с досадой бросила обратно бумаги: испорченные распечатки каких-то договоров и заявок. Спустилась, чтобы поднять и вернуть на место пучок трав.
- Странно, - сказала она, подвешивая осыпающийся пыльный веник обратно.
- Что?
- Она, конечно, сильно ссохлась, но по-моему, это не обыкновенная полынь, а горькая, или белая. Еще вроде бы розмарин. И... ты знаешь, что?
- Ну?
- Горькую полынь используют в основном не для защиты от злых духов, а больше для вызова и контакта с мертвыми. Ну и для очищения, но все равно... Что?..
Джек смотрел сквозь нее, сосредоточенно обдумывая какую-то мысль, неожиданно пришедшую в голову.
- Кресты из рябины на окнах, - сказал он. - Боярышник... что, если они не от наружной опасности, а для того, чтобы что-то не выпустить отсюда? С кем они тут могут разговаривать? Кого покрывают?
Он рывком встал и двинулся в сторону выхода.
- Чего сидим? Надо эту комнату закрытую смотреть! Наверняка, просто наверняка, там какая-то хренота, которую они прячут... Она не использует магию, стоит всегда в тени, а он скрывает свои способности... черт, что там за специализация у него была...
Энца слетела со стремянки, побежала вслед за Джеком.
- Подожди, Джек, - крикнула она. - Давай не будем! Ну, зачем нам эта комната? Нет там ничего!
Джек не слушал ее, стремительно перепрыгивая через ступеньки лестницы. Она догнала его у самой двери, когда он положил руку на задвижку.
- Джек! Подожди, Джек! Да куда ты...
Энца поймала его за руку обеими ладонями.
- Ты с ума сошел? Они же сказали, туда не лезть!
- А ты, как всегда, слушаешься всех, пай-девочка, - огрызнулся Джек. - Ты же сама видишь, тут что-то не так!
Энца, упершись ногами в пол, попыталась оттащить Джека, но это было, как бетонную плиту сдвигать, и только разозлило его.
- Ты дура, да? - вполголоса рявкнул он. - Отойди и не мешай. Ненавижу, когда мне указывают. Да они просто напрашивались на это, когда запретили нам сюда лезть!
- Они не напрашивались! Они просили не заходить!
- Не хотели бы, так заперли бы на ключ, засов и печать Ясеня, а так просто считай, пригласили!..
Джек оттеснил Энцу в сторону и, прижимая ее плечом к стене, чтоб не мешалась, кое-как отодвинул тугую задвижку.
Дверь тихо открылась внутрь, не скрипнув даже. Темно. Дохнуло стылым, сухим воздухом.
Энца притихла, выскользнула из-под руки Джека.
- Джек, может не надо?.. - замирающим шепотом сказала она.
Джек не ответил, он уже заходил внутрь, вынимая телефон, чтобы зажечь в нем фонарик. Энца, помявшись в коридоре, двинулась за напарником и попробовала пошарить рукой по стене: должен же быть выключатель. Круглый пластиковый корпус попался под пальцы почти сразу же, щелкнув сухо при нажатии. Джек вздрогнул от неожиданности, когда под потолком загорелись лампы дневного света.
Загорелись, а потом вдруг медленно пригасли, едва освещая захламленную комнату. Сюда, похоже, относили старую мебель и ставили как придется вдоль стен. В середине комнаты на полу лежал длинный деревянный ящик и стояла пара кресел, обитых потрескавшейся коричневой кожей. В одном из них, повернутом спинкой к двери, кто-то сидел...
Нет, показалось, конечно. Комната ведь была заперта, что тут может делать человек.
И что совершенно точно - на место проведения эксперимента комната не походила ни капли. Воздух был сухой и холодный, как в архиве. Потому и лампы горели слабо - тут были наложены те же сохраняющие чары.
Джек и Энца синхронно выругались, и Энца подумала, что уже не первый раз. Дурная привычка.
Девушка отступила и на всякий случай схватилась за дверную створку: во всех страшных фильмах дверь постоянно захлопывается, оставляя незадачливых героев один на один с неизведанным ужасом. Створка была ледяной на ощупь, так что пальцы даже онемели.
- Может... это шутка? - дрогнувшим голосом спросила она. - Они подготовили ее и ждали, когда мы попадемся...
- Тогда чего они не выскакивают из-за угла и не смеются?
Джек разрывался между разумной осторожностью, отвращением и любопытством.
Подойти поближе и разглядеть? Вдруг действительно шутка...
- Стой там, - велел он Энце. - И смотри по сторонам.
Сам же ровными шагами приблизился к креслу. Фонарик в телефоне пришлось все-таки включить: свет в этой комнате, как и в архиве, был слишком слаб.
Энца одной рукой держала дверь, поглядывая то на Джека, то в коридор. Скандала не избежать, если сейчас вдруг вернутся коллеги. Ей даже казалось, что в коридоре и шаги слышны, и дверь скрипит входная, но все это пустое было, от нервов.
- Энца, - позвал ее Джек изменившимся голосом, нарочито спокойным, и девушку от этого спокойствия продрало морозом по позвоночнику. - Я Альбера нашел.
Он отодвинулся от кресла, ведя фонариком от иссохшего лица вниз по давно уже не пухлому телу в обвисшей одежде, покрытой пылью. У ног трупа стояла небольшая сумка на колесах.
- Уехал на Север, - зачем-то сказал Джек. - Энца, он все это время был тут, прямо у нас под носом.
Энца с ужасом смотрела на него от двери.
- Ты... уверен?..
- Уверен, блин, - огрызнулся Джек. - Он точно мертв. И даже высох, как мумия в египетской пирамиде.
Бедняга покойно сидел на кресле, положив коричневые истончившиеся руки на подлокотники. Голова чуть склонилась к плечу, будто он прилег отдохнуть ненадолго. Проваленные ямы глазниц, кожа, туго натянувшаяся на черепе, истлевшие редкие волосы - тело провело здесь немало времени.
Джек повернулся, ведя фонариком по сторонам.
- А ведь Айниэль до сих пор пользуется его печатью, делая запросы и отчеты, - процедил он, думая о том, что ни запаха нет, ни следов разложения, а значит, на теле Альбера какое-то сохраняющее плетение. Почему оно иссушенное такое? Или заклятье было нанесено, когда он уже стал напоминать урюк?
Размышления помогали сдерживать тошноту. В этой холодной темной комнате - сколько времени сидел бедняга Альбер? А дух его ходил по коридорам, позабыв обо всем... хотя нет. Ведь это он в самый первый день удержал их от входа в эти двери. Не хотел, чтобы его нашли? Чтобы беспокоили?
Что, если его дух - не безобидный сгусток воспоминаний, а нечто более опасное?
Мысли Энцы тем временем бешеным галопом неслись в другую сторону, она пыталась вспомнить одну вещь, что недавно зацепила ее внимание, но прошла мимо...
- Ну точно! - вскрикнула она, - Подожди, Джек.
Девушка, торопясь и несколько раз ошибаясь, выбрала в телефонной книжке номер и позвонила. Сердце гулко бухало, начиная ускоряться, и Энца чувствовала, как начинают трястись руки от избытка адреналина
- Анна! - воскликнула она, когда соединение установилось.
- Где ты? - почти завизжала женщина. - Где вы оба? Что с вами?
- Анна, подожди, я спросить хочу... с нами все вроде в порядке... ты...
- Котенок! Мы в административном корпусе, идите к нам! У меня сердце не на месте, меня уже трясет! И я не могу вам дозвониться!