Ярослава Лазарева – Сердце ночи (страница 2)

– О чем ты так глубоко задумалась? – ласково спросил Грег и взял меня за руку.

– Посуду мыть неохота, – придумала я и лукаво на него глянула.

Раньше Грегу не составляло труда читать мои мысли. Но чем сильнее он любил меня, тем сложнее мог видеть то, что происходило у меня в голове. Но мысли остальных людей оставались для него прозрачными. И это являлось неоценимым преимуществом в его напряженной и опасной жизни.

– Ты меня обманываешь, – со смехом заметил он.

– Все-то ты видишь! – улыбнулась я. – Я думала о Ренате. Ты ведь сам затеял этот разговор.

– По правде говоря, я беспокоюсь все больше, – взволнованно произнес он и встал. – Я иногда вижу ее и… Ганса. Они гуляют по парку, обнимаются, целуются. Но ведь это ненормально! Чем она питается?

– А может в глубине нарисованного ей парка стоит дом, который мы просто не видим? – предположила я. – И там имеются… кролики.

– Нет, все это ненормально! – растерянно повторил Грег.

– Успокойся, любимый! – ласково сказала я и сжала его пальцы. – А разве вы с Ренатой нормальны с общепринятой точки зрения? Вампиры – это норма? И кто знает, что аномально, а что нет. Знаешь, я за последнее время столько всего видела и о стольких вещах передумала, что потеряла способность чему-либо удивляться. Ты сам не раз говорил, что люди полны стереотипов и реальность для них всего одна, но на самом деле их много и самых разных. И сейчас я в этом не сомневаюсь.

– Думаешь, Ренате удалось посредством своего искусства создать новую реальность? – предположил Грег и встал, в волнении заходив по кухне. – Но тогда мы навсегда потеряли ее. Ведь в том мире ее любимый Ганс!

– И заметь, он выглядит так, будто стал вампиром, – сказала я.

И это являлось правдой. Рената брала уроки живописи в Госларе, и именно там познакомилась с Гансом. В жизни он был неказистым пареньком с веснушчатым маловыразительным лицом. Но все инициированные с течением времени претерпевают определенные изменения во внешности. Это один из законов существования вампиров. Они должны быть притягательно хороши, чтобы жертва очаровывалась и легко шла к ним в руки. И поэтому они со временем приобретали утонченную, дьявольски прекрасную внешность. И на картине Ганс был изображен именно таким.

– Пойдем сейчас к ней? – предложила я и тоже встала.

Грег молча кивнул. Его лицо приняло замкнутое выражение. Я видела, он о чем-то мучительно размышляет. Я быстро вымыла посуду и сказала, что пойду одеваться. Грег глянул на меня с непонятным выражением. Я остановилась.

– Что с тобой? – спросила я. – Ты хочешь мне о чем-нибудь сообщить? У тебя такое лицо!

– Даже не знаю, – с сомнением проговорил он. – Стоит ли…

– Да в чем дело? – строго сказала я. – Что за тайны могут быть у нас друг от друга?

– Я не уверен до конца…, – нервно ответил Грег.

И стремительно покинул кухню.

Я в недоумении подождала пару минут, потом отправилась за ним. В гостиной мы столкнулись. Грег напряженно смотрел на дисплей своего телефона. Он показал мне на открытую страничку. Я пожала плечами, но видя его волнение, взяла и села на диван. Грег нервно расхаживал по гостиной.

«Вампир в Замоскворечье», – так называлась заметка в новостной ленте.

Я невольно вздрогнула, ведь мы жили именно там.

«Вот уже вторая жертва неизвестного маньяка обнаружена вчера в одном из переулков Замоскворечья, – быстро читала я. – То, что это один почерк, видно даже невооруженным знаниями криминалистики глазом. Обе жертвы убиты укусом в шею. Из них буквально высосана вся кровь. Местные жители уже прозвали маньяка вампиром и боятся выходить из домов с наступлением темноты. А днем на улицах замечены старушки, обвешанные бусами из зубчиков чеснока. Ведь все знают, что вампиров отпугивает это магическое растение».

– Про старушек особенно красочно, – пробормотала я и закрыла страничку.

– Что ты хочешь? – пожал Грег плечами и остановился напротив меня. – Журналисты любят преподносить материал как можно более живописно.

Я отложила телефон в сторону. По правде говоря, я не совсем понимала, зачем Грег показал мне эту заметку. Я уже давно старалась не смотреть новости по телевизору и тем более читать в Интернете. Но Грег молчал. Страшная догадка поразила меня, но это было настолько невероятно, что я даже потрясла головой.

– Неужели ты думаешь, что это сделала… Рената? – все-таки произнесла я. – И ведь ты…., – я замолчала, испытующе на него глядя, – ведь ты, – продолжила я уже тише, – можешь знать наверняка! Ты же можешь видеть все, что происходит вне стен этого дома, города и даже страны.

Я вскочила и схватила его за плечи, заглядывая в глаза. Но Грег отвернул опущенную голову.

– Это Рената?! – закричала я. – Да ведь она не покидает картину! И к тому же она давно не употребляет человеческую кровь.… Как и ты!

– Не употребляла, – тихо поправил он. – До известного тебе момента.

– Господи! – прошептала я и без сил опустилась на диван.

В открывшуюся правду верить не хотелось.

– Но ведь Рената не выходит из картины, – повторила я. – Мы же столько раз пытались выманить ее из нарисованного мира.

– Значит, выходит, – пробормотал Грег.

– Немедленно к ней! – бросила я.

Он кивнул.

Я быстро пошла наверх и начала одеваться. Когда возле шкафа возник Грег, я даже внимания не обратила. Натянув джинсы и первый попавшийся под руку свитер, я расчесала волосы и всмотрелась в свое отражение. Лицо побледнело от волнения, которое снедало меня. Впервые меня отчего-то начала раздражать моя новая прическа: короткое каре с объемной, закрывающей брови челкой. Цвет волос был шоколадно-коричневым. Но сейчас мне невыносимо захотелось вернуть свой природный светлый цвет. Я тряхнула отросшими волосами, челка падала на глаза. Тогда я закрепила ее наверх заколкой. Открытый лоб сделал лицо строже, и это меня странным образом успокоило.

– Жаль, что я не могу подобно вам, вампирам, по своему желанию менять внешность, – сказала я Грегу, который стоял рядом и молча наблюдал за мной. – Знаешь, мне безумно надоел и этот темный цвет волос и эта стрижка. Но пока они отрастут!

– Ты мне нравишься в любом виде, – улыбнулся он.

Я невольно улыбнулась в ответ.

– Надо бы как-нибудь сходить к Лизе в салон, – сказала я. – Пусть вернет русый цвет. Пошли?

Мы спустились в холл. Грег помог мне надеть куртку. Он накинул длинный плащ, голову прикрыл широкополой шляпой, низко надвинув ее на лицо.

На улице оказалось сыро и туманно. Мы медленно двинулись по скользкой опавшей листве, устилающей тротуар. Грег крепко держал меня за руку, но шел, опустив голову и пряча лицо под полями шляпы. В отличие от традиционных вампиров он не боялся дневного света. Правда, на солнце ему становилось не совсем комфортно. Он впадал в заторможенное состояние, похожее на анабиоз. И если очень долго находился под прямыми солнечными лучами, то совершенно лишался сил и становился обездвиженным и словно спящим наяву, и в подобном состоянии мог стать легкой добычей охотников на вампиров. Но вот такие пасмурные туманные дни практически не причиняли ему вреда. Грег был менее активным, чем ночью, но в остальном чувствовал себя вполне сносно.

Когда мы пришли в нужный двор и приблизились к подъезду, консьерж тут же распахнул перед нами дверь и вежливо поздоровался. Грег глянул на него из-под полей шляпы и сухо ответил. В лифте он заметил, что всегда удивлялся способности консьержа узнавать его, несмотря на совершенно разные образы. Грег любил менять внешность, он таким способом боролся со скукой, которая неизбежно возникала, если ты живешь вечно.

– Он думает, что мы с Ренатой актеры, – неожиданно сообщил Грег и тихо засмеялся.

– Вот как? – изумилась я.

– Меня забавляет читать его мысли. Его предположения на наш счет были весьма оригинальны и разнообразны. Но, в конце концов, он пришел к мнению, что мы дети олигархов, и чисто из каприза избрали актерское поприще.

– Забавный вывод.

– Нам это даже на руку, меньше сплетен, – сказал Грег.

– Это верно, – согласилась я.

Мы вышли из лифта. Грег мельком глянул на дверь своей квартиры, потом неуверенно спросил, не хочу ли я зайти сначала к нему. Я лишь пожала плечами и ответила, что не вижу смысла и лучше сразу отправиться к Ренате. Он кивнул, достал ключи и открыл ее дверь. В холле было темно и тихо. Спертый воздух давно не проветриваемого помещения, в котором явно никто не живет, заставил меня поморщиться. Я скинула куртку и прошла в гостиную. Первым делом подняла тяжелые портьеры и приоткрыла одно из окон. В гостиной царил идеальный порядок. Рената любила окружать себя комфортом и роскошью. И ее жилище заполняли изысканные старинные вещи вперемежку с ультрасовременной техникой.

– Пойдем в мастерскую? – напряженным голосом предложил Грег.

– Хорошо, – согласилась я и двинулась за ним. – Только вряд ли мы там увидим что-то новое.

Рената нырнула в картину, на которой был изображен Ганс, вот уже больше месяца назад. И с тех пор ее никто не видел. У меня не выходило из головы сообщение о маньяке, но в душе я отказывалась верить, что это Рената. Хотя Грег не мог ошибаться. Благодаря своим сверхспособностям, он видел то, что обычный человек в принципе видеть не мог. «Он знает, что это сделала Рената, – подумала я, входя следом за ним. – Видимо, он наблюдал за ней, но решил мне не говорить до поры до времени».