Ярослава Лазарева – Новогодний башмачок (страница 2)
– Привет, – вяло ответила Тая.
Антон поздоровался, спросил, как дела и каковы планы на новогодние праздники.
– Мы всей компанией в Куршевель, – сообщил он. – Охота подышать свежим воздухом, покататься на лыжах. Может, с нами?
– Не, я с папой, – ответила Тая. – Ты же знаешь, как он трепетно относится к этому празднику. После смерти мамы мы проводим новогоднюю ночь только вдвоем.
– Я подумал, что возможно Глеб Васильевич захочет с нами, – сказал Антон.
– Это вряд ли, – тихо произнесла Тая.
– Как на личном фронте? – неожиданно спросил он.
– Тишина, – с усмешкой ответила она.
– Так я и думал! – отчего-то развеселился Антон и довольно рассмеялся.
– Чего ржем? – сухо спросила девушка.
– Радуюсь, что у тебя плохое настроение из-за этого, – охотно ответил он. – Будешь знать, как отшивать достойных и перспективных молодых людей.
– Себя имеешь в виду? – с улыбкой проговорила Тая.
– А то! Чем плохо-то было?
– Хорошо. Да вот как-то… предсказуемо, – сказала она. – Мне от одной перспективы подобного замужества скучно стало.
– Будешь искать любовь, которая победит смерть? Так, кажется, вы, девушки, говорите? О таком мечтаете?
– Слушай, Антош, мы с тобой все это уже обсуждали и не раз. Ты чего хочешь-то? – начиная раздражаться, ответила она.
– Говорю же, поехали с нами! За этим и позвонил. Меня родители день и ночь пилят, что такую невесту упустил. Утомили своими нотациями. Я и познакомиться толком ни с кем не могу, прямо тотальный контроль.
– И меня отец достает, – сообщила Тая.
– Вот! Мой твоего тоже пригласил, насколько мне известно. И твой ответил, что будет Новый год встречать вдвоем с дочерью. Если ты согласишься поехать, то и Глеб Васильевич отправится со всей компанией. Мы сделаем вид, что снова общаемся с удовольствием, хотя я и так очень тепло к тебе отношусь и никакого зла за отказ не держу, и отстанут от нас. И мы развлечемся на курорте на полную катушку. Глядишь, встретим своих половинок. Все же новогодние праздники имеют какую-то магическую силу, давно заметил, что люди становятся добрее и романтичнее в эти дни. Что скажешь?
Тая встала и подошла к окну. Начало смеркаться, сине-сиреневое туманное марево заполнило пространство. Зажглись уличные фонари, их тусклый золотистый свет подкрасил густоту декабрьских сумерек.
«День проходит, а я так и не решилась выполнить задание Влада», – подумала Тая, не сводя глаз с мусорных баков, расположенных в углу двора.
Ее передернуло от отвращения.
– Чего молчим? – услышала Тая и пришла в себя.
Она тихо сказала:
– Подумаю.
– Думай скорей, – посоветовал Антон. – До Нового года чуть больше недели.
– Понимаешь, у меня тут работа подвернулась, – сообщила девушка. – Роль предложили!
– Да что ты? И прямо в настоящем кино? – ехидно уточнил Антон. – Ты же в сериалах не хочешь светиться.
– Да, в кино! – с вызовом ответила Тая. – Правда, это телевизионный фильм, но двухсерийный.
– Очередная слюнявая мелодрама? – усмехнулся он. – Полно сейчас такого на экранах.
– Вовсе нет! – с обидой ответила Тая. – Это экранизация историй Андерсена. И вообще отстань! Надоел! Хорошо, что мы расстались. Представляю семейную жизнь с таким занудой, как ты. Тоска смертная…
– Короче, ты не в духе, так что прощаюсь. У тебя два дня, чтобы решить насчет Куршевеля. Пока!
Тая услышала короткие гудки и поморщилась.
«Даже ответа не дождался, – подумала она и бросила телефон на диван. – Вежливый и воспитанный, называется. Трубку бросает.… А ну его!»
Тая открыла книжный шкаф и вынула прекрасно изданный том сказок Андерсена на английском языке. Отец как-то подарил ей эту книгу. Она могла бы найти текст в Сети, но решила, что бумажные страницы, отлично иллюстрированные, быстрее дадут ей нужное настроение. Тая раскрыла том, полюбовалась красочными картинками, нашла нужную историю. Она решила не торопиться и вникнуть в атмосферу, созданную писателем. Она встала перед большим зеркалом в спальне и начала бегло, вслух переводить:
– Мороз крепчал, снег шел и шел, на улице становилось все темнее. Это было в канун Нового года. А по холодным темным улицам пробиралась бедная девочка с непокрытою головой, она была босая.… В стареньком передничке нищенка несла несколько пачек серных спичек, а одну держала в руке. Но за весь день так никто и не купил у нее ни спички, бедняжка не выручила ни гроша. Оголодавшая, иззябшая, брела она все дальше… Жаль было смотреть на бедняжку! Снежные хлопья падали на ее вьющиеся белокурые волосы…
Тая перестала переводить, отложила книгу и внимательно вгляделась в свое отражение. Блондинка от природы, она обладала какой-то неяркой хрупкой прелестью – белая нежная кожа, серо-голубые глаза, тонкий прямой нос, красиво изогнутые губы обычно розового оттенка, очень светлые волосы до плеч. Но они были прямыми. Тая машинально провела по распущенным прядям, затем взяла стайлер и быстро накрутила кудри. Сбрызнув их лаком, придирчиво осмотрела прическу в зеркале. Аккуратные «голливудские» локоны показались ей не совсем подходящими для образа нищей девочки, и Тая растрепала их.
Она взяла книгу, уселась на диван в гостиной и продолжила чтение вслух и с выражением:
– Девочка забралась в уголок за выступом одного из домов, съежилась и поджала под себя босые ноги, чтоб хоть немножко согреться. Но становилось все холоднее, а домой бедняжка вернуться не смела, ведь она не продала ни одной спички, не выручила ни грошика…
Тая снова вскочила и начала рыться в шкафу. Она точно помнила, что засунула куда-то коробок длинных спичек для камина. Как-то прогуливаясь в Измайлово по рядам с антикварными вещицами, увидела прелестную безделицу – колпачок для гашения свечей. Ей понравилась фигурка кошечки, искусно отлитая и прикрепленная на ручку. Животное словно потягивалось, изящно выгибая спинку и лапами придерживая основание колпачка. Продавец уверял ее, что это «восемнадцатый век, Франция, позолоченная латунь» и запросил баснословную сумму. Но Тая умела торговаться с мужчинами. Она моментально принимала вид обиженного ангелочка и хлопала ресницами. И это, как правило, срабатывало. И в этот раз продавец тут же снизил цену вполовину, да еще и сделал подарок – коробок каминных спичек.
– Ага, вот! – обрадованно проговорила Тая, вытаскивая пакетик.
Она решительно двинулась в коридор и вынула из мешка купленное накануне пальто. Засунув в карман спички, положила его на пуфик. Затем переоделась в остальные вещи из секонд-хенда. Повертевшись перед зеркалом, поморщилась и тяжко вздохнула.
«Ну и вид! – размышляла Тая. – Неужели я смогу выйти на улицу в этом рванье? И что я скажу консьержке!»
Она еще раз критически осмотрела себя. Контраст показался ей кричащим: тонкое белое лицо с чистой нежной кожей и ясными глазами и потрепанная невзрачная одежда явно с чужого плеча.
Тая вынула из сумочки косметичку, но замерла, задумавшись. Затем тряхнула волосами и отправилась в спальню. Достав коробочку театрального грима, испачкала лицо грязными разводами, а пушистые прядки густо намазала гелем и они повисли тусклыми склеенными паклями вдоль щек.
– Какая уродина! – сказала она, глядя на себя. – Даже настроение изменилось от такой внешности. А ведь Влад прав, только так и можно вжиться в образ! Вон, в глазах тоска появилась. Э-эх, было бы болото, а черти найдутся.
Тая вышла в коридор и надела пальто. Она подняла воротник и снова остановилась. В
большом зеркале девушка видела нелепо одетое существо с грязными растрепанными волосами. Ее передернуло от отвращения, к тому же пальто пахло отчего-то псиной. Тая взяла флакончик духов марки Кензо и брызнула на волосы, затем вынула из шкафа ярко-красный шарф с вышитыми по краям белыми птичками и намотала его на шею. Это был подарок Берты на день рождения, который она так ни разу и не надела. И сейчас решила, что и нищенка имеет право хоть как-то себя украсить.
Тая беспрепятственно вышла на улицу. На ее счастье, консьержки на месте не оказалось. Девушка решительно двинулась в угол двора к помойным бакам. Но когда увидела возле них дворника, изучающего брошенный кем-то детский велосипед с погнутой рамой, то резко развернулась и пошла прочь, даже не приблизившись.
«Не буду же я на глазах нашего дворника отираться у мусорки, – оправдывала себя Тая, выходя из двора. – Он же расспрашивать начнет. Ему до всего дело есть. А вдруг узнает меня? Ну уж нет!»
Она завернула за угол и оказалась на улице Большая Ордынка. Тая испуганно смотрела на прохожих, но было уже темно, к тому же пошел снег, и создавалось ощущение, что до девушки в мужском громоздком пальто никому нет дела. Она накинула шарф на голову, засунула руки в карманы и побрела по улице. Снегопад утихал, хлопья падали реже, но стали будто крупнее. Тая поймала на ладонь пушистый, но хрупкий комочек слепленных снежинок, лизнула его и невольно начала улыбаться своему поведению. Она неожиданно расслабилась, «нищенский прикид» уже не вызывал такого дискомфорта, и девушка решила максимально вжиться в образ и ощутить себя как бы внутри сюжета.
Тая остановилась возле празднично украшенной витрины «Интерьерной лавки». Она с восхищением смотрела на созданную дизайнером картину: кофейный столик на изогнутых ножках, с красиво расположенными на нем позолоченным сервизом, красными салфетками и красными же витыми свечами, пушистая елочка, убранная игрушками и гирляндами в одной гамме – золотисто-белой, горка подарочных коробочек под ней, перевязанных нарядными лентами, рассыпанные по полу серебристые снежинки. Матово-молочный ночник в виде большого шара стоял в углу и излучал мягкий неверный свет, придавая интерьеру уют и таинственность.