Ярослава Лазарева – Любовница лилий (страница 18)

– Хорошо, хорошо, – явно обрадовалась бабушка.

Виктор вынул из кармана блокнот и ручку, Властелина Витальевна продиктовала. Потом сказала, что счастлива от встречи и не хочет, чтобы внук ее забывал. Виктор ощутил, как волна горячей любви затапливает его, неожиданно расчувствовался, уткнулся головой в ее плечо и расплакался. Бабушка гладила его по спине, голове, бормотала слова утешения и тоже плакала.

С кладбища они ушли вместе. Виктор не хотел возвращаться в свой пустой дом, и бабушка пригласила его к себе. Она жила хоть и в центре города, но в старой панельной хрущевке, обставленной бедно. Правда, Виктора порадовала почти стерильная чистота ее жилья. По пути они, по его настоянию, зашли в супермаркет, и он накупил дорогих изысканных продуктов и напитков. Властелина Витальевна только охала и все говорила, что не стоит так из-за нее тратиться. Допоздна они просидели за столом, бабушка многое рассказала ему об отце. Они крепко выпили, и Властелина Витальевна оставила его ночевать. Наутро они снова начали разговаривать. Виктор ощущал, как ему становится все легче на душе, и понимал, что «родная кровь» притягивает и дает успокоение его расшатанным нервам. И Властелина Витальевна радовалась общению с внуком. У нее будто груз с души упал.

Но отцу Виктор так и не позвонил. Он несколько раз пытался, но лишь смотрел на айфон, не в силах набрать номер. Он никак не мог простить ему. Властелина Витальевна лишь раз осторожно спросила внука, объявился ли он отцу, но Виктор опустил глаза, отрицательно помотал головой и глухо проговорил, что не может себя заставить. Бабушка вздохнула и сказала, что это ничего и со временем все образуется.

…Гроб опустили в готовую могилу, Виктор бросил цветы, упал на землю и разрыдался. Он не хотел, чтобы бабушка покидала его. Ему необходимо было с кем-то обсуждать мелкие бытовые проблемы, болтать ни о чем, смеяться вместе из-за пустяковых забавных происшествий, делиться настроением. Конечно, бабушка была не в курсе его работы, она думала, что внук занимается бизнесом и поэтому часто уезжает в командировки, но Виктору было так приятно звонить ей, знать, что кто-то на этом свете искренне его любит и всегда рад общению и встречам. И он всей душой привязался к родственнице. Но бог забрал у него и это. Всего три месяца назад он познакомился с бабушкой, и вот ее не стало. Властелина Витальевна умерла неожиданно, во сне. Медицинское заключение: тромб закупорил вену, в результате чего и наступила смерть. Для Виктора это был удар такой силы, что впервые за время служения Ордену он задумался о добровольном уходе на тот свет. Глубина депрессии, в которую он упал, пугала. Виктор в один момент словно разуверился во всем светлом и добром и видел в жизни одно лишь зло и страдание. И ему невыносимо захотелось покончить со всем разом.

Похоронив бабушку и проплакав на ее могиле до ночи, он, находясь в каком-то сомнамбулическом состоянии, пришел в древний заброшенный монастырь на краю Коврова. Там находилась одна из баз Ордена, и именно там в свое время Идрис посвятил его в ловцы. Виктор спустился в темное подвальное помещение. И словно по мановению волшебной палочки зажглись факелы. Виктор огляделся, он хорошо помнил это место. Мозаичные плиты пола казались тщательно вымытыми, несколько кресел с высокими спинками стояли полукругом возле большого стола. На нем находился громоздкий, старинный на вид подсвечник из черненого серебра, отлитый в форме креста, увитого коваными розами. Виктор схватил его и прижался пылающим лбом к холодному металлу. Острые концы лепестков роз вдавились в кожу. Но физической боли он не ощущал, душевная была неизмеримо сильнее. Виктор, не выпуская символ Ордена, упал на пол и застыл.

Прошло около часа. Он уже ничего не соображал, измотанная нервная система отказывалась реагировать на что бы то ни было. Слезы высохли, сладкая мысль о том, что он может немедленно покончить со всем этим, странно радовала. А ведь он, будучи ловцом, точно знал о ждущей его участи. Но даже попасть во власть прилипал сейчас не пугало. Виктор хотел лишь одного: не быть в этой черной реальности. Он встал, все еще прижимая подсвечник к себе. Казалось, что его тяжесть сильно увеличилась. Виктор усмехнулся и потрогал края лепестков кованых роз. Они были острыми. Виктор провел пальцами по лбу и увидел следы крови. Металл порезал кожу.

– Прекрасно! – пробормотал он, поднеся подсвечник к шее и придавив яремную вену острым краем лепестка.

И замер. Проблеск сознания заставил вздрогнуть, Виктор реально испугался того, что хочет совершить, и быстро поставил «орудие» обратно на стол. Он отпрянул на шаг и остановившимся взглядом смотрел и смотрел на крест, увитый розами. Разум окончательно прояснился.

– Я успел вовремя, – услышал он позади себя и резко обернулся.

Темная внушительная фигура выдвинулась из тьмы в круг света.

– Идрис! – вскрикнул он и закрыл лицо руками.

– Как ты мог даже помыслить?! – грозно спросил высший.

– Слишком много боли, это невыносимо, – прошептал Виктор. – Но ты же видишь, я жив, пришел в себя, больше этого не повторится. Я справлюсь…

– Рад, что ты одумался, – более спокойно ответил Идрис. – Но все равно я обязан принять меры.

Сознание Виктора затуманилось. И вот он будто бы снова очутился на могиле матери в тот день, когда к нему пришла Властелина Витальевна. Что было дальше, он не помнил…

…Виктор судорожно вздохнул и пришел в себя. Он вздрогнул, поняв, что находится в помещении одной из баз Ордена. Но это был не Ковров, а Париж. И они с высшим сидели за столом в обширном подвале церкви Сент-Эсташ. Подсвечник – крест, оплетенный розами, стоял между ними. Виктор вгляделся: но это была другая модель. Крест отлили в форме рогов оленя. Это он видел четко и окончательно осознал, что вернулся в реальность. Три красные зажженные свечи давали слабый неверный свет, углы огромного подвала терялись во тьме.

– Что это было?! – нервно спросил Виктор.

Истина мгновенно открылась ему и пронзила болью. Он пристально посмотрел в раскосые глаза Идриса и вздрогнул, не веря своей догадке.

– Выпьешь? – спокойно предложил тот и махнул рукой.

Из тени выступил монах в длинной темной рясе с надвинутым на лицо капюшоном. Он бесшумно приблизился и поставил на стол поднос. Виктор увидел бутылку красного вина, два хрустальных бокала, блюдо с сыром и кисти черного винограда. Монах вынул пробку и молча удалился.

Идрис разлил вино, Виктор ощутил терпкий запах старого выдержанного бордо и пригубил.

– Элитное шато-икем, изготовленное во Франции в восемнадцатом веке, – невозмутимо сообщил Идрис, наблюдая, как Виктор пьет.

– Не отравишь? – усмехнулся тот. – Уж больно старое винцо!

– Его цена почти сто тысяч долларов, – заметил Идрис и сделал глоток.

– Безусловно, дорогая и изысканная отрава, – не унимался Виктор. – Значит, ты стер мне кусок памяти? – в упор спросил он.

– Пришлось, – признался высший и взял кисточку винограда. – Ты как-то неадекватно воспринял смерть бабушки.

– И что?! Я живой человек… И подвержен слабостям, – глухо проговорил Виктор.

– Прежде всего ты ловец! – напомнил Идрис.

– Но как помешало бы моей работе то, что я наладил бы контакт с родным отцом? – раздраженно спросил Виктор. – Ты стер память и лишил меня такой возможности. А сейчас он уже умер.

– Так получилось, – нехотя ответил высший. – Я даже представить не мог, что ты дойдешь чуть ли не до последней черты из-за ухода бабушки.

– Тебе не понять! – сухо бросил Виктор.

– Да где уж нам! – презрительно бросил Идрис. – И правда, мне не понять. И знаешь что? – повысил он голос. – Отчего ты так не доверяешь Господу Богу! Ты тогда на базе в Коврове так кричал о его жестокости, несправедливости, что хотелось взять кляп и заткнуть тебе рот. Ты бесновался, возмущался. Я, конечно, понимал, что у тебя отходняк после стресса, когда ты чуть не убил себя, и дал тебе возможность орать сколько захочешь. Но твои нападки на Господа Бога вывели меня из себя. Не нам, простым смертным, осуждать его решения: кому жить, а кому умирать. Твоей бабушке тогда пришел срок, и ее забрали в иной мир.

– В этом ты прав, – тихо признал Виктор.

– Поразмышляй на досуге о таких вещах, – посоветовал Идрис и разлил вино по опустевшим бокалам.

– Странно, что я могу вспомнить этот потерянный кусок моей жизни, – заметил Виктор, понемногу приходя в себя.

– Ничего странного, – сказал Идрис. – Я просто закрыл его, запер в одну из шкатулок твоей памяти, а сейчас вынул. А ты разве не так действуешь?

– Нет, у меня другой метод. Я удаляю ненужные воспоминания навсегда. Это как… ты когда-нибудь занимался видеомонтажом? – поинтересовался он.

– Было дело.

– Тогда тебе будет понятно. Это как выставить начальную точку и конечную, а промежуток между ними удалить, – пояснил Виктор. – Но твоя техника мне кажется более конструктивной. Научишь?

– Хорошо, – согласился Идрис и улыбнулся. – И я рад, что ты уже выровнял эмоции.

Они замолчали и снова выпили, закусив сыром и виноградом.

– Но зачем все это? – после паузы все же спросил Виктор. – Пусть бы сведения о моей бабушке и отце так и оставались во тьме. Зачем ты вызвал их из моей памяти именно сейчас?

– Хотел, чтобы ты вспомнил, как реагируешь на уход близких людей, – ответил Идрис. – Ты чуть не убил себя. И думаешь, что знаешь свою последующую участь?