Ярослава Кузнецова – Тайная игра (страница 10)
– Почему не обратились к медсестре?
Лу залилась краской.
– А она… она говорит, ничего такого… чтобы увиливать. Мол, все пашут, и ты паши…
Инквизитор помолчал, бросил взгляд на Лео. Тот подпирал голову рукой, устало привалившись к стене. На директорском столе стояла коробка с жалкой коллекцией Леммана, которая не представляла никакой угрозы и разочаровала дознавателя своим содержимым. Рядом – рисунок Лу с изображением браслета-артефакта.
– Господин Грис, вы тоже сосредоточьтесь, пожалуйста. Спать нужно ночью.
А сейчас что, по-твоему, чучело ты каталунское!
– Прошу прощения. – Лео встряхнулся и застучал по клавишам.
– Почему вы не пошли на урок, Бьянка Луиза, я понял, – продолжал инквизитор, – но почему выбрали подсобку физкультурника?
– А в раздевалке оставаться нельзя: раздевалку запирают, и из нее выход прямо в зал. – Лу не поднимала глаз. – И в коридоре нельзя: сразу к директору потащат, если кто увидит. Вот я и пошла в подсобку. Перед концом урока вышла бы, никто бы не заметил. Из подсобки слышно, что в зале происходит.
– Понятно. Так вы вошли, и что?
– Там стол такой большой, старый. С такими тумбами. Я ведь уже показывала господину инспектору! Он на столе смотрел и ящики велел вскрыть, только там пусто.
Инквизитор задумчиво покрутил в пальцах самописку.
– Странно, – сказал он, – почему это господин Далтон оставил столь дорогой предмет в незапертом помещении лежащим прямо на столе.
– Так он был бумажкой прикрыт.
– Ах да, бумажкой. А как вы разглядели его под бумажкой?
– Так он светился.
– Странно, что господин Далтон прикрыл светящийся предмет бумажкой и оставил незапертую дверь. Вам не кажется, что здесь что-то не так? Предмет дорогой, драгоценный, вы сами сказали. И вдруг лежит посередине стола, прикрытый бумажкой.
Лу дернула плечом, упорно рассматривая пол.
– Кто угодно может войти и забрать браслет, – гнул свое инквизитор. – Тем более что не видно из зала. Просто взять его со стола, из-под бумажки, и положить в карман. Украсть. Никто бы не заметил. Господин Далтон бы ни за что не догадался, кто это сделал.
Ага. И умирать ему тогда совершенно не нужно было бы.
– Я не крала браслет, святой отец! – Лу вскочила со стула и кинулась к директорскому столу. – Господь свидетель, не крала! На Библии поклянусь, даже… даже в мыслях не было… святой отец, прими-ите и-и-испо-ве-е-едь!
Из глаз снова брызнули слезы, Лу повалилась бы на колени, но массивный стол мешал добраться до инквизитора.
– Не могу, Бьянка Луиза. – Терпению каталунца можно было позавидовать. Он налил из графина воды и протянул девушке стакан. – Я не рукоположен. Но я верю, что вы не крали браслет. Выпейте, пожалуйста, успокойтесь. Я вас ни в чем не обвиняю. Однако о чем-то вы умалчиваете, Бьянка. Пожалуйста, соберитесь и расскажите, как все происходило на самом деле. Дверь в подсобку была заперта?
Лу глотнула воды, стуча зубами о стакан, отдышалась. Утерлась рукавом.
– Сядьте, Бьянка. Не бойтесь ничего. Рассказывайте.
– Заперта. – Она села, не поднимая глаз. – Вообще, Мордач… господин Далтон ее не закрывает, а тут запер… но мне куда податься? Я это… открыла.
– У вас был ключ?
Она мотнула головой.
– Шпильки… одолжила у Цыпы. То есть у Анны Леоноры. Только она не знает, что я у нее одолжила… Фоули велел карманы выворачивать и отмычку отобрал, когда в карцер сунули. У меня проволочка такая была, подвал отпирать. Мы там на трубе грелись и в истории играли. А потом, ну…
– Какие удивительные у вас навыки, Бьянка.
– В нашем районе у всех такие навыки, свя… господин инквизитор. – Девушка пожала плечами.
– Итак, вы открыли подсобку, и что?
– И вошла. Там темно, но я помню, где что стоит. Там один стул только, у стола. Я на него села. Ну и сидела-сидела… а потом…
– Что потом?
– Так темно… и я вижу – что-то синенькое светится. Не поняла сперва, откуда. А это… сквозь замочную скважину в ящике стола. Ну я…
– Воспользовались шпильками?
– Да-а… а там он лежит, браслет этот. И светится. Такой красивый!
– Вы брали его в руки? Надевали?
– Да… у него нет замочка, он так чуть раздвигается, можно руку засунуть. И на руке уже обратно сжимается, крепко сидит.
– Ничего не почувствовали? Когда надевали?
– Почувствовала, святой… господин инквизитор! Он… он знаете какой? Вот смотришь на него – а в голове словно кто-то нежным голосом шепчет… слов не разобрать, но словно уговаривает себе оставить. И весь мерцает красиво, переливается. Но я его обратно положила. То есть… хотела положить…
– И что вам помешало?
Личико Лу сморщилось, Лео подумал, что она опять заплачет, но нет. Она вдохнула-выдохнула и сказала:
– Мордач… в смысле, господин Далтон. Пришел.
– И обнаружил вас с браслетом?
Она кивнула.
– Прям посреди урока пришел. Он сразу понял, что… Я думала, он меня убьет. А он так спокойно дверь запер, достал лампу и включил. И смотрит. – Лу помолчала, облизнула губы. – А потом говорит: «Закричишь – заявлю, что ты воровка».
– Хм. – Инквизитор нахмурился и потрогал гривну у себя на шее. – Бьянка Луиза, если вам трудно рассказывать, я попрошу господина Гриса выйти.
– Нет, – она мельком взглянула на Лео, – не трудно. Мне стыдится нечего. Я браслета не крала, а господин Далтон… ну он думал, что я в углу, деваться мне некуда, а я не принцесса на горошине. У меня это… навыки. Коленом – куда надо, на стол запрыгнула – и бежать. Щеколду сорвала просто. – Лу покрутила в пальцах пустой стакан. – Думала, он настучит директору… что воровка и прогульщица… А он вон как…
– Понятно, – покивал инквизитор. – Спасибо. Кое-что прояснилось. Небольшое уточнение, и я вас отпущу, Бьянка. Вы сказали – артефакт будто бы уговаривал оставить себя у вас, так? Вы чувствовали желание забрать браслет себе?
– Чувствовала. Только не собиралась оставлять. Я его уже сняла, когда Мордач вошел.
– Насколько сильное желание было?
– Да уж сильное!
– Но вы его побороли. Сможете объяснить, как?
– Ну как же… нехорошо же это. Я ведь… – Она отвела глаза, но продолжила решительно: – Я ведь уже скрыла у падре Кресенте на исповеди. Про карточку и про то, что Галку в церковь подсылала, чтоб он вещи падре трогал. Если бы я браслет взяла – это бы воровство получилось, грех. Что, опять врать на исповеди? Я и так измучилась из-за карточки. Как мне падре в глаза смотреть? Нет уж, помилуйте. – Ресницы у Лу вновь намокли, она закинула голову и уставилась в потолок. Сглотнула и закончила хрипло: – Если вы не хочете меня исповедовать, господин инквизитор, так я к падре схожу, – и совсем упавшим шепотом, – хоть и стыдно-о-о…
– Я уже сказал, что не рукоположен, – машинально повторил инквизитор, но в его взгляде появилась даже некоторая теплота. – Бьянка, вы очень хорошо сделали, что сейчас все рассказали и что отказались взять чужую вещь, избежав страшного искушения. Уверен, падре внимательно выслушает вас и не наложит слишком тяжелую епитимью.
– Спа… сибо. Можно я уже пойду?
– Да, идите, конечно. Скажите только, вы кому-нибудь говорили о драгоценности? До того, как вы рассказали о ней инспектору?
– Нет. – Слезы все-таки пролились, и Лу сердито вытерла их рукавом. – Я б никому не сказала, если б Мордач… ну, если б его не убили. Из-за браслета убили, господин инквизитор, истинное слово. Он сам бы меня убил, если б дотянулся…
Лу вышла, высоко подняв голову, полная внутреннего достоинства. Лео задумчиво смотрел ей вслед.
– Какая необычная девочка! – Инквизитор тоже смотрел на закрывшуюся дверь. Он перевел взгляд на ликтора, застывшего рядом. – Люсьен, на сегодня вы свободны. Завтра утром, пожалуйста, съездите в Библиотеку, запросите там книги по этому списку и еще монографию Анри де Руйтера «Ars artefactorica» со всеми дополнениями. И общий каталог артефактов.
– Господин де Лерида, весь?!
– Конечно, весь. Доброй ночи. Завтра жду.
Некоторое время инквизитор сидел молча, глядя перед собой и постукивая по столу тупым концом карандаша.
– А что скажете, господин Грис, – перевел он взгляд на Лео, – дети тут не из слишком благополучных семей? Как у вас в школе с воровством?