Ярослава Кузнецова – Химеры (страница 98)

Здоровенный рыцарь в грязно-белой полевой форме и исчерканном бронежилете несся по задымленному коридору, как таран. Светлый чуб прилип ко лбу, короткоствольное оружие в руках казалось несоразмерно маленьким. Вот он пнул ботинком какую-то дверь, кинул туда гранату и прижался к стене. Грохнуло, полетела штукатурка и осколки камня. Другой здоровяк с черными черепами на рукавах, повинуясь жесту, заглянул в комнату, махнул рукой. Еще двое держали коридор под прицелом, трое заняли позицию у проемов окон, поливая огнем двор. Стекла давно вылетели и осколками валялись на покоробленном полу.

Вот саперы подрывают дверь очередной приземистой орудийной башни. Светловолосый рыцарь что-то кричит в рацию, которую держит на плечах чумазый парнишка. Из-за угла трусцой выбегают двое в грязно-белом, у одного за спиной ранец. Мгновение — и в распахнутую дверь с шипением рвется струя жидкого пламени. Раздаются автоматные очереди. Охваченный огнем человек вываливается из башни и с криками катится по бетону. У него горят одежда и волосы. Круглая граната вываливается из руки и подлетает под ноги светловолосому. Он спокойно останавливает ее носком ботинка, потом стреляет орущему лестанцу в голову, быстро и метко.

Амарела застонала во сне и вцепилась в жесткую шерсть кота.

Это же Рокеда… Рокеда… что там происходит.

Сквозь сон прошел рогатый силуэт. Получеловеческое лицо, оленьи ветвистые рога, плавные нелюдские движения, прошел и скрылся в чаще спутанных ветвей. Амарелу окатило тоскливым страхом.

Снова остров и ватные облачка разрывов в воздухе… В стене одной из башен зияет пролом. Грохот на рейде — медленно тонет один из кораблей. На бортах — зелено красные щиты.

Она видела это десятками глаз, картинка кружилась, то приближаясь, то отдаляясь.

Оленеголовый с жутким любопытством наклонился над ней, заглядывая в лицо. На руках — прямые острые когти. Предплечья поросли оленьей шерстью.

Она вздрогнула и открыла глаза.

Никого. В голубом небе ни облачка. Под рукой — шелковистые пряди, гладкая раковина уха, очертания скулы, бьющаяся жилка на шее…

Амарела заорала и вскочила на ноги. Зажмурилась. Поморгала.

Нет, ни шанса на то, что ей показалось.

Вместо прекрасного оленьего кота около угасшего кострища лежал Сэнни Лавенг, голый и сереброволосый, хоть на картинку.

— Откуда ты взялся на мою голову!

— Нет, это ты откуда взялась?

— Я иду по делам!

— Вот как?

— Именно!

— Где мой брат? Чорт, почему я голый, а ты нет? Нас что, все-таки поженили?

— Как же! Разбежался!

— Где мы в таком случае?

— В Пустынных землях.

— О, пропасть…

Принц Алисан сел на поваленное бревно, сгорбился и обхватил голову руками. Амарела с неприязнью смотрела на него, на всякий случай отойдя подальше.

Нет, это просто насмешка какая-то! Посреди неведомо каких просторов, в неведомой глуши встретить этого, этого…

Встретить и сразу вспомнить!

Амарела живо припомнила последнюю встречу с царственными братьями и заскрежетала зубами от злости.

— Я помню только, как падал вместе с самолетом… Вылез на крыло, спрыгнул в воду… Потом темнота.

— У тебя есть фюльгья, — уверенно сказала Амарела, поднабравшаяся знаний в Аркс Малеум. — Она тебя и вытащила. Значит правду рассказывают, что Лавенги — оборотни.

— Откуда ты знаешь про фюльгий?

Ты, глупая коза, явственно слышалось в его голосе.

— Да уж знаю. Эх, такой хороший кот был… Как жалко…

— Спасибо, можешь не выражать свою радость так бурно. Но ты-то как сюда попала? Почему мы здесь? Ты что, меня искала?

— Размечтался! Мне пришлось бежать в Полночь.

Она хотела было сказать «спасаясь от твоего сумасшедшего братца, который приказал меня убить», но вовремя прикусила язык.

— В силу некоторых обстоятельств.

Недоверчивый серебряный взгляд.

— А ты не мог бы… ну, обратно в кота.

Желательно — насовсем.

— Не мог бы, — отрезал Сэнни. — Ни в кота, ни в коня, ни во что другое. Союзник не приходит по приказу.

Амарела некоторое время молчала, кусая губы, потом расстегнула пояс, стянула через голову верхнее, без рукавов, синее платье, бросила его ненавистному Лавенгу.

— На, оденься, смотреть на тебя противно.

Сэнни хотел было что-то возразить, но потом благоразумно смолчал и натянул одежку на себя. Слуа шили на мужчин и женщин одинаково — прямой, без вытачек, крой, по бокам от пояса до подола — клинья, под мышками — прямоугольные ластовицы.

— Ненавижу ходить в дурацком, — бубнил он. — Как на параде в честь конца лета…

— Извини, мундир не завезли.

— Ничего, я потерплю.

Покрутился, потом подпоясался куском плетеной тесьмы и снова сел, глядя в костер. Отблески пламени мерцали в серебряных глазах переливчато и романтично.

Амарела вспомнила горящий остров из своего сна и вздрогнула.

— Что там было… в Даре? — спросил наконец Сэнни более-менее мирным тоном. Видимо он смирился с тем, что кругом на тысячу миль другого собеседника не найти. — То что на нас напало — это ведь была Полночь.

— О, в Даре было многое, — мстительно сообщила рейна. — Сначала у вас под носом… неизвестным путем проявился наймарэ и вызвал Полночь в Катандерану. Потом Полночь прорвалась в Найфрагире и теперь там война. Из-за вас. Анарен сказал, что не надо было в Море Мертвых лезть. Вран выжег огнем Ботанический сад. Потом его подорвали вместе с машиной. К тому времени, как я попала сюда, твой брат казнил своих рыцарей направо и налево, подумывал, не вернуть ли им четвертование и колесо, и, судя по всему, все сильнее повреждался умом. Ну и по мелочи — Макабрины вторглись в мое королевство под видом братской помощи и вовсю там хозяйничают. Не удивлюсь, если уже отхватили у Лестана кусок прибрежных территорий. И вряд ли вернут мне мою страну с прибытком.

Сэнни молча смотрел на нее, потом сильно сжал руками виски.

— Ты прямо сладкоголосый соловей, — пробормотал он. — Горлица. О, Невена, мне срочно надо домой.

— Мне тоже.

— Может еще и знаешь, как туда попасть?

— А ты?

— Ясно.

Воцарилось молчание. Слышно было, как потрескивают угли костра. Принц сдался первым.

— Мне кажется, нам надо сотрудничать, — сказал он. — Вот выберемся, и можно будет никогда тебя не ви… вобщем, сейчас надо держаться вместе. Согласна?

Амарела подумала и скорбно кивнула. Ей было до слез жалко кота.

Человек пошарил рукой по раме чердачного окошка, щелкнул задвижкой и сильно рванул на себя. Лопнули бумажные полосы, опадая и закручиваясь спиралью, рама отворилась. Вместе с холодным ночным ветром в дом проник запах псины.

Человек высунулся по плечи, оглядывая двор. Потом втянулся обратно.

— Мары знают, где они, темень, хоть глаза выколи. Сперва лаяли, в двери скреблись, теперь молчат. Может, ушли?

— Нет, не ушли. — Киаран подошел ближе, глядя через плечо человека. — У калитки одна сидит, и одна на дорожке. И у забора две. И вон там, у хозяйственной пристройки. Белые, разве ты не видишь?

— Ничего я не вижу. — Человек озадаченно провел рукой по гладким волосам, собранным в хвост. — Ага! Сейчас я принесу кое-что… если оно тут есть. Должно быть. Погоди-ка.

Он вернулся люку и полез с чердака вниз. Киаран снова посмотрел на собак.