Ярослава Кузнецова – Черный Петер (страница 75)

Мануэль молчал, смотрел на карты, разложенные по учительскому столу, покачивал ногой и очевидно не знал, с чего начать разговор. Задавать ему наводящие вопросы совершенно не хотелось. Воплотился в человека, так веди себя по-человечески.

— Решили все-таки не бросать школу посреди учебного года, Лео? — инквизитор наконец отыскал тему для начала беседы.

Лео сжалился и ответил:

— Да. И артефакторику еще взял на полставки. Школа трех учителей лишилась, куда еще и мне уходить…

— Что ж, похвально. Вот, зашел… хм… попрощаться, меня отзывают. Очевидно, в силу полной профнепригодности.

— Вот как? — неожиданное известие. — А браслет? Его ведь так не нашли. Или нашли?

Мануэль искоса глянул на Лео, потом в окно. Побарабанил пальцами по парте. Лео понял, что инквизитор испытывает сильную неловкость. Что ж, неудивительно!

— Нет, не нашли. Я, как можно заметить, провалил свое задание по всем фронтам. Не нашел артефакт, не поймал хоста, не вычислил предателя, не обнаружил детей-малефиков…

— Какого предателя?

— Как какого? Добрейшего падре Кресенте. Вы разве не в курсе, что на него повесили всех собак, включая… хм, ваши просчеты. Не желаю ему попасться в руки Инквизиции или Надзора.

— Их с Бьянкой так и не обнаружили?

— Как сквозь землю, — Мануэль усмехнулся, — и я, пожалуй, знаю, кто им помог. То есть что.

— Что?

Квестор-дознаватель кивнул на разложенную по мастям колоду.

— Вот эта штука, которую тщетно пытался уничтожить майор Хартман.

— Вы тоже догадались? — оживился Лео. — Что тот волшебный кисель создавал не артефакт, а карты?

— Даже немного поизучал их, попросил у господина… как, бишь, его? Дюбо. Порасспрашивал девочек, особенно темненькую такую. Она много про карты знает. Это волшебный предмет. Они правда принадлежат вашей невесте? — Лео кивнул. — И как, вы думаете, они работают?

— Скрывают магов. Они прикрыли Бьянку и Эмери от орфов. На меня, правда, орфы зарычали.

— Скорее всего, они рычали на меня. Я все же несколько не тот масштаб, на который карты рассчитаны. Однако судите сами, — Мануэль поднялся и начал расхаживать перед доской, точь-в-точь лектор на уроке. — Сначала в школе был один ребенок, поступивший в прошлом году, Эмери Райфелл. Он родился и обучался в магической семье, он инициирован, хорошо контролирует свою силу, поэтому карты работали в обычном режиме. Потом появилась Бьянка Луиза — я задним числом поинтересовался цифрами потребления угля в дортуарах девочек — так вот, в той спальне, где ночевала она, расход меньше почти на семьдесят процентов. Согревая воздух в спальне, она интуитивно сбрасывала излишек канденция. И тоже не потревожила детекторы, а вот колода заработала активнее — два мага в школе, нужно тасовать вероятности в более сложном раскладе. Все эти тайные сборища в подвале, частые сдачи, игра настолько активная, что стала заметной… Только идиот мог это упустить, что ж, в этом месяце — я этот идиот. Видимо, заразился от вас вашей манерой расследования.

Лео насупился. Какого черта Мануэль валит на него собственные неудачи? Своих хватает, елки зеленые!

— Немного же надо опытному четырехсотлетнему воплощению Справедливости, — огрызнулся он.

— Ослаб в человеческом мире, простите.

Лео фыркнул.

Однако, подумал он, если бы Мануэль не прикрывал меня все это время, то вряд ли бы я сейчас разгребал кабинет артефакторики. Сидел бы в лабораториях Надзора, и меня потихоньку перерабатывали бы на кристаллический абсолют или что они там с магами делают. Или шантажировали Беласко и Замок Ястреба.

Мануэль прошелся до двери, обратно к столу, потом повернулся к Лео.

— Так вот. На чем мы остановились? В школу приходит третий маг — и карты включают его в свою игру. В первый раз за все время их существования они включают в игру взрослого человека.

— А затем приходит четвертый, и карты начинают размножаться.

— Да. И, если смотреть с этой стороны, не вина вашего трудовика, что он попал под их влияние. Также не вина тихого-мирного священника, что он вдруг пошел против системы и помог сбежать малефике.

— Еще скажите, что не ваша вина, что вы скрыли от Инквизиции меня?

Мануэль коротко рассмеялся, блестя зубами.

— Большое искушение свалить на колоду все мои странности и неудачи, но вряд ли церковный суд примет это во внимание. Придется посидеть полгодика взаперти.

— Вас накажут? — поразился Лео.

Инквизитор пожал плечами.

— Наверное, накажут. Ничего, краткие недели отдыха почти на воле стоили того. Будет что вспоминать долгими зимними вечерами. Но возвращаясь к картам. Я веду к тому, что они не только прикрывают магов. Вспомните — в этой школе, имени Иньиго Люпуса, за все пять лет ее существования ни разу не обнаружили ни одного малефика. Ни одного. Я узнавал специально. В других школах случались годы, когда все выпускники благополучно проходили Дефиниции. Но чтобы пять лет подряд?

А ведь точно, подумал Лео. Фоули каждый раз это подчеркивал и очень этим фактом гордился. Как будто это его личная заслуга.

Мануэль поднял палец, привлекая внимание.

— Карты выводят магов из игры, понимаете, Лео? Из того круга, где вращаются. Выводят аккуратно и незаметно.

— Да уж, незаметно! Разворотили Казарменный, все окна повыбивали, вместо прачечной — руины…

— Так и противостояли картам не абы кто — «Санкта Веритас», майор Хартман, Инквизиция и Надзор. Да и внутри, так сказать, группы клиентов возник конфликт.

Лео помрачнел.

— Да… конфликт возник. И, сдается мне, не полностью исчерпался.

Мануэль вернулся на свой насест, обхватив себя руками, растер плечи.

— Собственно говоря, — он опять смотрел мимо Лео, — собственно говоря, я пытаюсь сохранить единственное, ради чего все это затеял. Приношу свои извинения из-за мальчика и никак себя не оправдываю. Вы были правы, я потакал своему гневу. Вы были правы, хоть и юны до неприличия.

Лео сглотнул. Он не ожидал, что Мануэль извинится.

— Принимаю, — голос у него дрогнул. — И вы меня простите, пожалуйста. Я вел себя… не совсем честно.

— Не совсем! — Мануэль вскинул голову, глаза его сверкнули. — Знаете, Лео, еще лет сто назад я бы вас… просто сожрал, вместе с ботинками.

— Вы воспитали в себе большую сдержанность за сто лет, — немедленно огрызнулся тот.

— Да. Да! И не кривитесь так, истинную правду говорю. Мне все еще нужно встретиться с Белым Львом. Может статься, Лео, грядет новая война, и такая, что не будет разбирать, где обычный человек, где малефик, а где родовитый фейский отпрыск.

Лео помолчал, осознавая, потом опустил глаза и кивнул.

— Я не отказываюсь от обещаний, устрою встречу с Беласко и буду посредником на этой встрече. Что это за война и с кем — вы, как я понимаю, сейчас не расскажете?

— Я располагаю некоторой информацией, которую хотел бы обсудить с вашим дядей. Может статься, что это всего лишь мои домыслы. Разломы, на которых стоят добывающие предприятия, постепенно истощаются. Новости с севера тоже интересные. На первый взгляд все как обычно, но… Теперь, конечно, придется подождать, какое мне назначат взыскание. Позже найду способ с вами связаться. И не беспокойтесь, я очистил вас перед майором Хартманом от подозрений, удачно вы сохранили мой значок. Теперь он уверен, что вы работаете на нас.

Потом окажется, что я и впрямь работаю на Инквизицию, подумал Лео, но кивнул.

— Спасибо. А падре Жасан знает о новом сотруднике?

— Не сотруднике, Лео. О временном помощнике, конечно, знает. Он к вам доктора прислал.

— Еще раз спасибо. Я буду тут, в школе, до конца года. Обещал. Жаль все-таки, что артефакт так и не нашелся, — Лео перевел глаза на карты. — Я вот сидел и думал — куда все же Леманн его запрятал. Браслет просто обязан находиться здесь. Леманн торчал в классе до глубокой ночи. Вообще имел такое обыкновение — торчать в классе. Здесь ему было интереснее, чем в своей комнате. Не зря Надзор тут все просеял сквозь мелкое сито.

Мануэль хмыкнул, потер подбородок. Он боком сидел на парте и выглядел человечнее некуда.

— Если предположить, что браслет был все-таки проклят и внушал такую жажду обладания, что люди убивали из-за нее… значит, Леманн спрятал его так, чтобы все время видеть. Я так полагаю.

— По идее, верно полагаете. Я пытался поставить себя на его место, но… — Мануэль иронически фыркнул.

— Вот он сидел на этом стуле перед классом. И что он видел? Шкафы, ряды парт, вентиляцию, пособия…

Зазвенел звонок, раздражающе громко: большая перемена окончилась. Лео, морщась, повернул голову, глядя в стеклянное окошко над дверью — вот они, две металлические полусферы, соединенные коробочкой механизма, всегда на своем месте, всегда видны…

Догадка ошпарила его, словно кипятком.

Лео поднялся, прошел мимо инквизитора к двери, не сводя глаз с надрывающегося звонка. Прямо у двери стояла стремянка. Она стояла тут еще со времен обыска. Она стояла тут и раньше — Ковач еще в день убийства рассказывала: старик по стремянке лазал, стенд новый вешал, от помощи отказался…

Лео забрал из ящика, куда он складывал найденные инструменты, отвертку, поднял стремянку и выволок ее в коридор. Инквизитор молча вышел за ним.

— Мануэль, подержите лестницу, пожалуйста.

Взобраться по шатким ступенькам. Отвинтить кожух механизма. В полусферах точно ничего лишнего нет — иначе звонок бы не звенел. А в коробке механизма…