Ярослава Кузнецова – Черный Петер (страница 49)

Большие железные ворота отворил Отто Нойманн, которого де Лерида призвал из мастерских. Но никто из инквизиторских ликторов так и не показался.

— А… ваши сопровождающие?

— Я отпустил их, — Мануэль достал из кармана ключ и воткнул в рабочую панель машины, между кнопок и переключателей. Повернул, и внутри автомобиля тихонько загудело, зарокотало, он ожил, на панели заморгали цветные огоньки. — Не хочу брать охрану с собой.

— Отчего же? Вам вроде положена охрана.

— Мне их жалко. Мало ли что нам встретится, на этом старом кладбище. Да что там, я совершенно уверен, что встретится.

— Интересное дело! — попробовал было возмутиться Лео. — Меня вам, значит, не жалко?

— А вас никто не заставляет ехать, — парировал Мануэль. — Охрана же моя — люди подневольные. А вы что, боитесь? Так я один скатаюсь.

Какие-то детские подколки. Вы что, меня «на слабо» пытаетесь взять, господин инквизитор?

Лео выразил взглядом все возможное презрение, выпрямился на пассажирском сиденье и уставился прямо перед собой. Громоздкий ало-золотой катафалк медленно тронулся, вырулил в переулок, и ворота за ним с лязгом захлопнулись.

Выбравшись на Лавровую, где было посвободнее, автомобиль поехал быстрее. Другие машины поспешно перестраивались, пропуская инквизиторского монстра. Катился он легко, как по маслу, вроде бы не спеша, но вот уже промелькнул за окном Новый бульвар, остались слева железнодорожные пути и фабричные окраины, а машина свернула на Чернокаменный мост, к центру Артемизии.

— На какое же кладбище мы едем? — удивился Лео.

— Сперва заедем на цветочный рынок.

— Это зачем?

— Чтобы купить цветов. Усопшим ведь надо оказывать всяческое уважение, как считаете?

Лео озадаченно покосился на инквизитора. Тот рулил себе, удобно откинувшись в кожаном кресле, чуть только не насвистывал. Кажется, у него и вправду было хорошее настроение. Надо же!

— Мануэль, вы опять надо мной смеетесь?

— Я страшно серьезен, — он не улыбался, но в зеркальце над лобовым стеклом Лео заметил подозрительно довольный прищур. — Нужен красивый букет.

— Хм… не поздно? Уже темнеет.

— Успеем.

И действительно, успели. Алый инквизиторский монстр подкатил к воротам Центрального рынка, где произвел краткую панику среди старушек, которые даже после закрытия главного здания продавали на ступенях перед входом квашеную капусту, моченые яблоки и всякие сушеные приправы.

Мануэль вышел на улицу и через некоторое время вернулся с бумажным подмокшим пакетом, лавровым веником, пучком зверобоя, веткой сушеной рябины и почему-то с горшком душистой герани. Он растер гераниевый листочек в пальцах, понюхал, слегка поморщился, а затем варварски обломил растение почти у корня. По салону разлился резкий специфический запах.

— Я бы еще посолил, — не выдержал Лео, глядя, как удивительную рябиново-лаврово-гераниевую композицию обматывают пучком мокрой соломы, которую Мануэль должно быть выпросил у бабки с мочеными яблоками.

— Позже. Яблоко хотите?

— Воздержусь.

— А зря, я вот съем.

Машина вновь тронулась, и на сей раз вроде бы в правильную сторону — к окраине, где заброшенный парк Ботанического сада переходил в аллеи старого, уже не использовавшегося кладбища. Часть этого кладбища издавна принадлежала магическим семьям Винеты и, очевидно, до войны магами все-таки использовалась, раз на ней лежал вейл. Однако теперь Надзор и Инквизиция вычисляли и сдирали любой вейл, до которого только могли дотянуться. Вот и старому кладбищу не повезло.

У кладбищенских ворот Мануэль вылез, пошел к сторожке, желтому оштукатуренному кубу, примкнувшему к высокой сплошной ограде, там светилось окошко. Краткие переговоры, и ворота им открыли, Мануэль даже инсигнию показывать не стал, машины с золотыми знаками хватило.

Забавно, подумал Лео, когда инквизитор снова влез в кабину, мог бы и меня, простого учителя, сгонять к сторожке. Но нет, рулит сам, на рынок — сам, к сторожу пошел сам… он точно гордый ши? Не путает ли что-то дорогой дядя?

Под деревьями совсем сгустились сумерки. Машина сбавила ход, свернула на одну из аллей и аккуратно двинулась по узковатой для нее дороге. Фонари тут отсутствовали. На голых ветках блестели капли, белые лучи фар рассеивались и вязли в сыром воздухе. Бесконечные каменные ограды по сторонам дороги подсвечивал голубым истекающий отработанный абсолют. Потом ограды сменились темной массой хвойных раскидистых деревьев, то ли тисов, то ли пихт. За ними угадывались светлые мраморные надгробья и целые склепы — большие, как дома, с многофигурными скульптурными композициями.

Это, похоже, уже был участок, принадлежавший магам.

Словно дождавшись прибытия Инквизиции, из туч, навалившихся на кроны деревьев, посыпались белые хлопья. Лео мрачно смотрел в окно, на пляшущие в свете фар снежные шквалы. Ветер закручивал их струйками и целыми потоками в темном небе. Хорошо еще, что в этой удивительной машине довольно тепло, печка, наверное, работает. Ватикан как-то лучше заботится о своих верных слугах, чем министерство образования об учителях.

Машина плавно остановилась.

— Приехали. Берите букет.

Лео принял резко пахнущую вязанку, а инквизитор добыл из кармана шинели стеклянную солонку — наверное в столовой позаимствовал — и в самом деле щедро осыпал веник.

Хм… интересно. Если тут и впрямь бесчинствует какая-то нечисть, то таким веником от нее не отмахаешься. Инквизитор не может этого не знать.

Лео выбрался наружу, и ветер бросил в лицо пригоршню влажных снежинок. Стало зябко, под ногами зачавкали прелые, превратившиеся в сырое месиво листья. Инквизитор достал фонарик, бледный луч осветил засыпанную лесным мусором тропинку.

— Почему нельзя было днем поехать? — пробурчал Лео.

— Днем не так интересно.

Резкий аромат герани распространялся во влажном холодном воздухе, смешиваясь с запахом прели и земли. Черные колючие ветки шиповника качались над тропинкой, норовили вцепиться в одежду.

— К тому же она днем не выйдет, — Мануэль остановился, вглядываясь во мрак меж двумя надгробиями.

— А кого мы ждем?

Из кустов донесся хруст, как будто крупное животное пробиралось прямо насквозь, ломая ветки. Инквизитор жестом призвал не шевелиться и соблюдать тишину, но Лео и так застыл. В темноте послышалось настойчивое, с хлюпом и хрипом, сопение, какое-то чавканье, а потом — на леденящей душу частоте — тихий угрожающий визг, перешедший в низкий рык. Лео почувствовал, что волоски на шее встали дыбом.

— Не бегите, — спокойным голосом сказал Мануэль, не поворачиваясь к нему. — Дайте ей понюхать букет, а потом — если заинтересуется, киньте в кусты подальше от дороги.

С треском и рыком из кустов на дорогу, прямо в круг света от фонарика, выломилась пегая туша на коротких ногах. Длинное черное рыло с сопливым пятаком, щетина, крошечные глазки. В туше было центнера три. Злобных, уродливых и полных скверны центнера.

Кладбищенская свинья, о Ястреб! До чего ж страшна.

— Н-ну спасибо вам, господин инквизитор, — прошипел Лео сквозь зубы и протянул букет.

Свинья подковыляла ближе и принялась шумно нюхать лавр и герань, подпихивая рылом и капая слюной. От прелой листвы, покрывающей тропинку, поднимался горячий ядовитый пар. Снежные хлопья каплями оседали на жесткой торчащей щетине и с шипением испарялись. Запахло едкой щелочью.

Мануэль разглядывал чертову тварь, склонив голову на бок, и, похоже, пребывал в немом восторге. Свободную от фонарика руку он заложил за спину — чтобы не начать трепать зверюшку за ушами, что ли?

— Во-от, хорошо, понюхала — а теперь бросайте во-о-он туда. Подальше… ты ж моя хорошая!

Лео швырнул порядком истерзанный веник, стараясь докинуть хотя бы до оградки ближайшей могилы, тварь развернулась, подкинула пегий зад с совершенно каноническим кольцом хвостика и бодрым галопом унеслась за подношением.

— Уф-ф. Надеюсь, где-то на четверть часа моя приманка ее отвлечет, а потом нам надо будет ее заманить и запереть в склепе. Мне докладывали, что на кладбище по ночам подозрительная активность, к тому же недавно эта зараза искалечила предыдущего сторожа.

— Запереть! Ну конечно! Нет ничего легче, — Лео перевел дыхание. — Надо было приготовить вторую приманку.

— Зачем, наша красавица теперь никуда не убежит. Просто загоним ее в склеп и все.

Внезапно Лео понял, что ему опять не пришло в голову защититься магией. Стоял, таращился, надеясь на букет и на то, что инквизитор привез его сюда все-таки не для того, чтобы скормить кладбищенскому гриму. Отогнать грима или сделаться невидимым для духа-охранника вообще-то не очень сложно, поэтому маги редко ставят их стеречь могилы. Грим не столько защитит, сколько предупредит о вторжении, но конкретно этому гриму предупреждать было некого.

Вот бы инквизитор порадовался, начни Лео бормотать отпугивающие инканты. Или… для того и захватил с собой на это кладбище, не предупредив? Чтобы Лео так или иначе выдал себя? Зачем, если он и так давно Лео раскусил? Чтобы за руку схватить?

Тем временем Мануэль деловито пошел вперед по тропинке, не обращая внимания на то, что его спутник несколько дезориентирован внезапным появлением свиньи и своими мыслями о коварстве инквизиторов. Калитка ограды, окружавшей склеп Риганов, была приоткрыта. Мануэль задумчиво покачал ее туда-сюда, петли скрипнули.