Ярослава Кузнецова – Черный Петер (страница 41)

Полные контейнеры парили в воздухе, постукивали, как льдины во время ледохода. Мастер, конечно же, узнал внука фэй Берты и вежливо поклонился. Сервы продолжали неспешно отделять слой аргилуса от твердого камня, действуя серебряными клешневидными манипулами — никакой металл, кроме серебра и золота, не должен был касаться драгоценного материала.

— Приветствую, — Лео улыбнулся и вытащил свой список. — Хорошо ли идет работа?

— Милостью Ястреба, справляемся. Недавно открыли новый тоннель, но двигаться в нем приходится очень осторожно — сильный встречный поток, сервы то и дело замирают, связь теряется. Наверное, придется людей туда отправлять.

— Вот как? А стоит ли жила того, чтобы использовать живых рабочих?

— Стоит, поверьте. Богатая жила, очень хороший аргилус. Вы за свеженьким?

— Мне понадобятся для работы два полных контейнера, проволока, готовые стандартные сигилы и несколько подготовленных камней, лучше всего сапфиров. К кому мне обратиться? Давно не был тут, кто у вас теперь главный?

— Нубар, он в хранилище сейчас. Материал я дам, а за остальным вы пойдите к нему, новые камни как раз вчера привезли.

— Спасибо. Только погляжу еще немного на раскопки.

— Успокоительное зрелище, правда?

— Правда.

Нам всем не хватает чего-нибудь успокоительного. Берта мучается в одиночестве, Беласко чувствует перед ней вину и носа сюда не кажет, Визант заперся в поместье, у Дисглерио ненависть к артефакторам застряла поперек горла…

Лео загляделся на переливающиеся мистическим блеском слои аргилуса и подумал о Мануэле. Могущественный ши, как сказал Беласко. Значит, инквизиторы его вытащили или выманили из холма, как-то сковали (но как можно сковать ши? Поймали на слове? Тогда зачем ошейник?) и столетиями используют как служебную овчарку, как орфа, как такого вот голема. Что же он должен чувствовать по отношению к людям? Гнев? Ярость? Бессилие?

Пустоту. Я бы на его месте ощущал бесконечную пустоту. Усталость.

— Ваш аргилус, господин, — сказал мастер.

Сервы с шорохом и позвякиванием скребли глину, бережно подхватывая упавшие кусочки. Они никогда не уставали.

Визант обрадовался материалам как самому лучшему подарку.

— Лео, как хорошо! — повторял он своим глуховатым несильным тенорком и от возбуждения даже раскраснелся.

Виз выглядел словно вылинявшая, выстиранная в щелоке копия своей сестры — масть та же, рыжая, но не победительно-алая, а цвета ржаной соломы. Веснушки еле проступали на светлой коже, нос, как и у сестры, чуточку вздернут, но выражение лицу придает не гордое и самостоятельное, а, скорее, простоватое. И брови домиком, а вовсе не с экспрессивным надломом, как у Дис. Хотя, если приглядеться — почти та же форма…

Он носил мягкую свободную фуфайку, замусоленную куртку и штаны, которым уже пару лет как пора на покой — коленки едва ли не просвечивали.

— Сколько аргилуса! Два контейнера, целое богатство! Представляешь, я весь, что у меня был, извел на Геркулеса, а потом опомнился — ни крошки не осталось. Дис ругалась — на их заказ аргилуса не хватило, скандалила. Честно говоря, я чуточку позлорадствовал даже…

— Ты погоди радоваться, один контейнер для Беласко. И я хотел тебя попросить сделать крошечного голема-помощника, мне потребуется для своих дел. От Дис тебе привет, кстати.

— Ага-а, приветы передает, выдохнула, значит? Могла бы сама по телефону позвонить.

Лео добавил свою сцинтиллу к Визовой, и они зашагали по неширокой дороге, усыпанной каменной крошкой. Дорога вела от сторожки у ворот, где Виз оборудовал портал, к усадьбе «Ясени», спрятавшейся среди заросшего ночного парка.

Оба контейнера послушно следовали за Визом, держась в полуметре от земли, а сверток с проволокой и камнями Лео нес в руке. Осенняя темень обступила дорогу, ветер посвистывал в голых кронах. Пахло предзимьем, стылой водой и палыми листьями, а потом потянуло — Лео жадно принюхался — сладким и волнующим запахом дыма, домашнего тепла и уюта.

Дорога повернула, и Лео увидел сквозь деревья приглушенный желтоватый отблеск скупо освещенного подворья. Здесь дорога расходилась надвое, обнимая большую круглую куртину, бывшую когда-то клумбой с фонтаном, а за нею, бессветный и скорбный, стоял отеческий дом. Ни Виз, живущий в усадьбе постоянно, ни Лео в свои редкие приезды не отпирали его дверей.

Выглядел дом весьма скромно в сравнении с великолепием замка Ястреба — тот был размером с небольшой город — всего три этажа, черепичная кровля, балкон с балюстрадой и полукруглый ряд колонн под ним. Неподалеку от главного здания находилась еще одна постройка — двухэтажный гостевой дом, который Виз использовал под мастерскую, а на втором этаже обитал. На крытой галерее гостевого дома, освещенной единственной лампой, была с математической аккуратностью сложена высокая поленница, около нее дремал примитивный квадратный голем, подобрав многочисленные конечности. У стены дома, словно выставка артефактов, стояли разнообразные предметы — какие-то емкости, ящики, кастрюли, корыто, стремянка, мотки проволоки, обломки сельскохозяйственных инструментов и детали простецовых машин. Виз не брезговал ничем и считал, что самое важное — функциональность, а как выглядит и из чего сделано — дело десятое.

— Пойдем сразу ко мне, я чай недавно ставил, — сказал он, щелчком пальцев отправляя контейнеры под навес в компанию к голему.

Тот даже не пошевелился. Лео кинул еще один взгляд на дом — надо бы зайти, проверить, как там библиотека, посетить свою комнату и комнаты братьев, хотя бы попробовать разобрать вещи, оставшиеся после родителей… ну, как-нибудь потом. Шагнул вслед за Византом через порог гостевого дома и плотнее прикрыл обитую войлоком дверь.

В мастерской (внутри она оказалась обширной и светлой, наверняка Виз ее расширил) было жарко натоплено, побулькивал чайник, привешенный на специальный крюк атанора. На длиннющем верстаке, устроенном вдоль окон, разложены инструменты, магическая утварь, гипсовые формы для сушки жидкого аргилуса — часто големов не лепили с нуля, как произведения искусства, а собирали из готовых отливок — индивидуальности в них получалось меньше, зато работа двигалась быстрее и можно было совершенствовать целую отдельную серию. Виз конфисковал у Лео сверток с запчастями и жадно высыпал содержимое на верстак.

— О! О! — забормотал он, перебирая крохотные детальки. — Проволоки три мотка! Высшей пробы! Вот это добыча. И сапфиры крупные. Хорошая огранка, слушай! Как это тебе так повезло?

— Удачно зашел, не успели расхватать. Сделаешь мне голема-разведчика? По образцу твоих жукариев?

— Жукария сделаю. Правда, я их малость усовершенствовал и теперь они, скорее, крысарии.

— О, Ястреб, я только к омерзительному слову «жукарии» привык! Почему нельзя на латыни называть?

— Потому что как хочу, так и называю! И потому что это всех бесит — меньше сюда таскаться станут. Я еще мотылькариев придумал, но они пока не очень летают.

Лео проглотил комментарий о том, что самостоятельно летающего голема пока еще никому не удавалось создать, и отдал Визу оставшиеся составляющие.

— Ух ты, — Виз пересчитал готовые ажурные сигилы, спаянные из золотой и серебряной проволоки, — вот за это особое спасибо, это очень экономит время. Тебе стандартный крысарий нужен?

— А чем он от жукария отличается?

— Усовершенствованными манипулами. И он покрупнее, но способен на произвольную деформацию в заданных параметрах. Иными словами, может, например, расплющиться и пролезть в какую-нибудь щель.

— О, это то, что нужно! Мне требуется незаметно выйти из школы вместе с учеником, а для этого придется тихо и аккуратно взломать старую запертую дверь.

Виз даже от драгоценностей своих отвлекся.

— Так ты нашел уже юное дарование?

— Нашел.

— Обалдеть, — восхитился Визант, — я думал, ты до весны провозишься.

Лео скромно улыбнулся и занялся завариванием чая. Кроме жестяной чайной коробки, в шкафу у товарища обнаружился кулек с твердым, как мрамор, кусковым сахаром — и больше ничего. Даже сухариков каких-нибудь не нашлось. На чаепитии с бабушкой Лео больше намусорил на скатерть, чем съел — прям как в добрые старые времена. Впрочем, алиментация всегда выручает.

Ну, то есть, не всегда, конечно. Но в данном случае выручит.

С кружкой и куском окаменевшего сахара в руках Лео забрался в старое продавленное кресло в углу мастерской и решил не мешать. Теоретически он сам бы мог собрать несложного голема, потратив несколько дней, обложившись книгами и сделав ряд неудачных попыток, но практически…

«Практически, Лео, уж прости, но руки у тебя не тем концом вставлены», — говаривал Виз, который еще в детстве мог собирать работающие модельки из каких-то прутьев, коры и кусков аргилуса, стыренного прямо из пещеры или из нижних мастерских. Зато Лео в том же нежном возрасте уже владел воздушной магией так, что не всякому взрослому под силу. В итоге они действовали сообща — Виз изготавливал страхолюдину померзее, а Лео заменял изделию крылья и осторожно левитировал ее на балкон к кузинам, которые чинно пили чай и болтали в компании своих не менее страхолюдных питомцев.

Эффект всегда был самый великолепный — Визовы творения умели по-крабьи бегать боком, щелкать челюстями и даже вставать на задние конечности. Визг разносился аж до простецовых деревень… эх, где теперь те кузины…