Ярослава Кузнецова – Черный Петер (страница 12)
Профессора и академики жили очень неплохо. Из окон университета не видно было, с каким трудом и как медленно город вытаскивает себя из войны. В какой скудости и серости живет.
И как, на самом деле, закрутили гайки Инквизиция и Магический Надзор.
— Мост Герцогини Аннабель! — каркнула кондукторша где-то в гуще пассажиров, — следующая площадь Солнца и Северный вокзал! Кто выходит, поторопитесь!
Забренчали, зазвякали колокольцы, трамвай остановился. Задвигались рабочие массы, стало немного свободнее. Лео смог отлепиться от затянутого конденсатом стекла.
Инквизитор. В самых худших предположениях ни Лео, ни Беласко не предполагали, что придется работать бок о бок с инквизитором. Одна надежда, что тот быстро найдет артефакт и убийцу, и уберется из школы поскорее. Лео с радостью помог бы ему — если бы хоть что-то понимал в расследованиях.
Но если этот каталунец унюхает своим хищным носом ведьму среди учеников, то никакое расследование не отвлечет его от охоты. И в отличии от Лео, инквизитор может весь класс прогнать через дистингер, не дожидаясь Дефиниций, если хотя бы заподозрит что-нибудь. Да что там говорить, он и самого Лео может раскусить, если заинтересуется. А он точно будет копать, кто таков этот Лео Грис, устроившийся в школу за две недели до убийств и умудрившийся засветиться, оба раза обнаружив тела.
По идее, с Лео Грисом все гладко, даже Инквизиция не докопается. У семейства Грис, лионских фабрикантов и владельцев обширной сети магазинов, действительно имеется сын Леон, а что семейство это является потомственными фактотумами семьи Гавилан, никто не пронюхал даже во время войны, а последние годы они никак не были задействованы. И два года личного студенчества Лео в Королевском университете тоже очень украшает легенду. Так что если только сам Лео не проколется…
— Площадь Солнца, Северный вокзал! Следующая остановка — Квартал Сиреневый!
Лео, хватаясь за свисающие кожаные петли, начал пробираться к выходу. Трамвай шел по окраинам старой столицы, которые так и остались окраинами, когда центр города переместился в сторону Артемизии, летней королевской резиденции. Теперь Артемизией называлась вся новая столица. Через мост Герцогини Аннабель проложили ветку к новому центру, но туда ходит другой трамвай, который так и прозвали «Аннабель» из-за медальонов с женским профилем, украшающих красные лаковые бока. А «Дракон» как возил рабочий люд по окраинам, так и до сих пор возит.
Лео вместе с парой десятков пассажиров выбрался из теплого нутра «Дракона» в сырую тьму. Дождь, слава Ястребу, закончился, только с проводов и черных веток деревьев время от времени капало. Редкие желтоватые фонари окружали кольца туманного сияния, в воздухе висела морось.
Лео шагал вдоль путей, стараясь не наступать в лужи, под которыми скрывались ямы. Здесь брусчатка была совсем попорчена, и только вдоль рельс ее латали и подсыпали в выбоины гравий. Обочины утопали в грязи, и тротуары отсутствовали.
Лео очередной раз пожалел, что легкомысленно отказался от комнаты на четвертом этаже интерната. Живи он в этой комнате, физкультурника убили бы в другом месте, а может, и не убили бы вовсе. Хотя… если Лысая Лу не солгала… а она, похоже, не лгала, то, наверное, все равно бы убили. Но где-нибудь в другом помещении. И инквизитор бы его комнату не занял. Поселился бы где-нибудь еще, хоть у Фоули в кабинете.
Инквизитору де Лериде, может, все равно, что на его постели мучался и задыхался человек, но Лео вряд ли уснет, даже если заставит себя лечь на эту кровать. А ведь он хотел через месяц попроситься в интернат, потому что снимать квартиру слишком дорого, а учителям все равно положено питание и проживание в стенах школы… эх, теперь уж нет, калачом не заманишь. Комнату очищать надо на всех слоях, да и то…
Лео свернул в безымянный переулок, где было совсем темно. Фонари тут не горели — похоже, местные жители выковыривали кубики абсолюта сразу же, как только муниципальные фонарщики их вставляли. А может, просто побили лампы камнями. Только редкие полоски света из-за ставен расчерчивали тьму. Под подошвами чавкало, Лео споткнулся и выругался, почувствовав, как влага просачивается в ботинки, которые он тщетно пытался сохранить сухими.
Клерк из агентства по найму убеждал Лео, что Сиреневый квартал — район небогатый, но далеко не трущобы. Честно говоря, переулки вокруг школы мало отличались от здешних. Хотя тут все равно мрачнее…
Достав из кармана зажигалку, Лео чиркнул кремешком — огонек коротко вспыхнул и погас. Последующие чирканья вызывали только крохотные искорки, абсолют в зажигалке иссяк. Зажигалки все же не предназначены для того, чтобы ими освещали дорогу. Надо, наконец, фонарик завести. И зонт.
Лео остановился. Поморгал, перестраивая зрение. Раньше он этого себе не позволял. Темнота выцвела, стали видны контуры улицы, стены домов. Небо, стиснутое крышами, превратилось в белесый зигзаг.
Избыток канденция все равно требуется куда-то стравливать, совсем перекрыть его — все равно что перестать дышать. Как правило, маги подпитывают этим избытком какое-нибудь фоновое заклинание, очень часто это заклинание шарма. Канденций Лео подпитывал кисмет — фоновую удачу. Но сейчас Лео перераспределил часть, улучшив ночное зрение. Удача — это хорошо, но все же хотелось бы видеть, куда наступаешь.
Перепрыгнув очередную лужу, Лео ступил в подворотню, и остановился. Впереди, у арки, что открывалась во двор, серая на сером, маячила фигура. Крохотный алый огонек тлел у ее рта. Человек подпирал стену, но на шаги Лео встрепенулся и выпрямился, прислушиваясь.
Бездна, выругался про себя Лео. Проскользнуть мимо не получится — во двор нет другой дороги. Вечно тут толкутся местные люмпены в надежде поживиться. И ведь хватало крохотной толики удачи с ними не встречаться!
— Закурить не найдется? — хрипло поинтересовались сзади.
Вспыхнул фонарик — курильщик направил луч на Лео, и тот зажмурился, закрываясь рукой.
— Ишь ты, какой чистенький, — сказали сзади, — так поделишься папироской?
— Опустите фонарь, — яркий свет жег глаза даже сквозь пальцы, — поделюсь, отчего не поделиться.
Луч света переместился на стену в разводах плесени. Лео окружили четверо простецов — двое парней возраста самого Лео, двое помладше, видимо, едва прошедшие Дефиниции.
— На всех не хватит, — предупредил Лео, доставая из кармана посеребренный портсигар.
— Дай-ка, — парень с фонариком выхватил портсигар, раскрыл, хмыкнул, — ишь ты, пижонские папироски. Пахнут как пирожные!
— Дай нюхнуть, — потянулся стоящий справа.
Парень с фонариком выдрал зубами сигариллу и отдал портсигар приятелю. Столпившись над добычей, молодые простецы быстро расхватали сигариллы и пустили по рукам зажигалку. Тот, кто просил закурить, повертел опустевший портсигар.
— Красивая штучка. Серебряная, с узорчиками. Годится.
Защелкнул и положил в карман.
— Эй, — возмутился Лео, — это мой портсигар!
— Мне ж курева не досталось, — ухмыльнулся парень в редкие усики, — ты друганов моих угостил, а я как же? Мне без гостинчика уйти? Я ж плакать буду!
Парни заржали. Лео пожал плечами:
— Ладно, бери, если он тебе понравился. Только не плачь.
Насколько опасна ситуация, думал он, пока грабители искренне веселились. Есть ли угроза жизни? Пора ли применить что-нибудь посерьезнее слов или еще рано?
— Ну, потешил, пижон, — простец с усиками похлопал его по плечу, — люблю, когда у людей чувство юмора есть. Давай, вытряхивай карманы, и разойдемся по-мирному.
— А если не вытряхну?
— Лучше вытряхивай, — петушиным голосом выкрикнул один из подростков, — а то ж мы тебя так пощекочем, сам из штанов выпрыгнешь!
Сделал движение рукой, и на пальцах у него крутнулся нож.
— Зарежете, если не вытряхну? — уточнил Лео.
— Крысь, ну ты что, правда, — усатый покачал головой, — что ты сразу шалить. Мы тут интеллигентно разговариваем, по понятиям. Крысь у нас немножко нервный, — объяснил он Лео, — и нетерпеливый. Все ему сразу вынь да положь.
— Я, честно говоря, тоже не расположен к беседе, — сказал Лео, — поэтому и спрашиваю. Если я не выверну карманы, то что вы предпримете? Убьете меня?
— Он издевается! — взвизгнул Крысь.
— Погоди, Крысь. И нож свой убери. Слушай сюда, пижон. Убивать мы тебя не будем, конечно, мы не мокрушники. Но отметелим знатно, мордаху твою смазливую начистим. Сам смотри, надо ли тебе портрет перекроить, чтоб с бабками расстаться, или так отдашь?
— То есть, в любом случае, деньги вы заберете, — Лео вздохнул. Несколько крон из его кошелька не стоили разбитого лица и сломанного носа, нос и так еле держался, — хорошо, тогда забирайте. Это все, других денег нет.
Он достал из внутреннего кармана портмоне, раскрыл его и вытащил тонкую пачку банкнот — все, что осталось от денег, выданных Беласко на жизнь до первой зарплаты. Ничего, переживу. Угрозы жизни нет, а вот угроза зубам, глазам и носу есть.
— Негусто, — разочаровался усатый.
— И кошелечек давай, — сварливо потребовал парень с фонариком, — новый, кожаный, денег стоит. Откуда у тебя такие вещи, пацанчик? Может, и ботинки с тебя снять?
Посветил фонариком вниз, на забрызганные водой брюки Лео.
— Не, ботинки хреновые, — подытожил усатый, — к тому же расклеились вон. Ладно, гуляй, свободен. Потрошить не будем, раз ты такой понятливый. Не попадайся больше.