Ярослав Золотарёв – Сто лет революции (страница 8)

— Здесь нет заработной платы, но есть уважение.

— Уважение?

— Если человек хорошо работает, если он что-то придумал, сделал важное открытие, помог синдикату решить сложную задачу — его начинают слушать.

Гайтан поморщился.

— Не обязательно слушать.

— Но обычно слушают.

— Обычно.

— Вот.

Она повернулась к Ване.

— Это называется авторитет.

— То есть Гайтан — начальник?

— Нет.

Гайтан усмехнулся.

— Слава Богу.

— Но к тебе приходят, когда люди не могут договориться.

— Иногда.

— И ты им помогаешь.

— Иногда.

— И поэтому тебя уважают.

Гайтан пожал плечами.

— Наверное.

Ваня посмотрел на него. Теперь старик казался ему гораздо интереснее, чем пять минут назад.

Не директор. Не начальник. Но все почему-то обращаются к нему.

— А почему именно ты?

Гайтан ответил просто:

— Потому что я давно этим занимаюсь.

Он поднял со стола разобранный прибор.

— И обычно знаю, что делать, когда остальные уже не знают.

Мила встала.

— Ему нужен интерфейс, хотя бы переводчик.

— Да, — сказал Гайтан. — И ему нужно многое объяснить.

— Например?

Гайтан посмотрел на Ваню.

— Почему Томск стал деревней.

Ваня нахмурился.

— Томск не деревня.

Мила улыбнулась.

— Здесь живёт около трёхсот человек.

Ваня медленно повернул голову.

— Что?

— Триста, плюс-минус.

— А остальные?

— Какие остальные?

Гайтан снова улыбнулся.

— Пойдём. Сначала поставим тебе интерфейс. Сейчас ночь. Завтра покажем город.

— Город?

— Если хочешь, можешь называть его городом.

— А что здесь ещё есть?

Гайтан задумался.

— Синдикат Интеллекта – это мы. Музей Капитализма. Храм Бакунина.

Ваня посмотрел на него.

— Храм Бакунина?

— Да.

— А что там?

Мила уже направлялась к двери.

— Тридцать человек, которые считают себя самыми настоящими анархистами на Земле.

Анархисты? Ваня представил бородатых мужиков из книжек про революцию. Они были в кожаных куртках, с чёрными флагами, пулемётами и хриплыми глотками пели песню про цыпленка жаренного.

Гайтан достал из сумки небольшой металлический шарик и протянул Ване.

- Просто приложи к уху. Прикладываешь палец – включаешь. Опять палец – выключаешь. Сейчас переводчик выключен. Ты хочешь есть?

Иван приложил шарик к уху, и он сам соскользул куда-то к виску и прикрепился там. И да, он хотел есть.

Мила открыла дверь, и они вошли в здание.

Это не походило на офис программистов. Ваня ожидал увидеть длинный коридор с кабинетами, стеклянные двери, таблички, компьютеры. Вместо этого перед ним оказалось большое общее помещение с деревянными стенами и высоким потолком. Пол был покрыт широкими досками, местами потёртыми до блеска. Возле стен стояли столы, верстаки, какие-то приборы и несколько больших растений в деревянных кадках. С потолка свисали светильники, похожие на старые лампы, но светили они мягко и равномерно, словно солнечный свет.

Людей было немного. Кто-то сидел за столом с чем-то вроде ноутбука, кто-то разговаривал, двое спорили возле окна. Никто не обратил на Ваню особого внимания.

— А где все? — спросил он.

— Спят, — ответила Мила.