Ярослав Жаворонков – Неудобные люди (страница 32)
– Она вчера пришла! – Сережа даже испугался, смотря, как в кухне (невооруженным, что называется, глазом было видно) повышается концентрация жены, поистине, если бы было существо, способное заполнять собой любое пространство любых размеров, его бы следовало назвать Novoselous nervosus. – А ты где был позавчера? Позапозавчера?
– Я говорил, что с Еропеевыми пришлось поехать. На ретрит. Они один из наших самых крупных…
– Взять и сорваться на пять дней. Тебя хоть чему-нибудь научили на этом ретрите твоем сраном?
– Ретрит этот не про это! А про то, как сохранить отношения с…
– Ну хоть чему-нибудь?
– Вчера она пришла пьяная!
– Чуть выпившая!
– А в прошлый раз…
– А ты не выпивал в ее возрасте?
– Нет. Редко, но…
– Ой, кому ты тут пи…
– Настя!
– Сказал сам: делай что знаешь. Ну вот я знаю, ну вот я сама и разберусь, что с ней делать.
– Я просто больше не могу это терпеть!
– А я могу? – Настя повернулась к нему, уменьшившаяся, совсем девочка, только лицо, полное теней, видно, всему виной перегоревшая лампочка, надо завтра вкрутить новую. – А я-то могу терпеть, Сережа? Всё это.
– Если что, я тоже не могу, – раздалось из комнаты.
– А ты вообще молчи! – Настя стала нормального размера и закрыла дверь, Сережа уже не помнил, какую – в кухню или в комнату, с той стороны или с этой, там просто прозвучал звук – хлопок.
– Не переживаешь, что мама ругается?
– Не-а. Что мне от этого. Пошумит и перебесится. – Крис как-то задумчиво посмотрела на потолок. – Неприятно. Но ведь это всегда было.
Сережа хмыкнул.
– Всяко лучше, чем у вас.
– Не понял?
– А что, я не вижу, что ли?
…
– Лучше б ты поменьше старалась видеть. – Сережа почувствовал, как челюсть против его воли затанцевала. Крис пожала плечами.
Они молчали, и с минуту в кухне слышалось только бурление.
– Вот, кстати, и она.
В прихожей раздался приглушенный звон. Крис выгнулась и посмотрела в коридор.
Встречать ее пошел Сережа. Крис слышала, как мать бросила вещи – вероятно, на стул, как обычно, – и разделась. Доносился шепот, но слов было не понять. Дальше – шаги, и Крис всей кожей согнутой спины почувствовала приближение матери, волной прокатились мурашки. Та зашла в кухню, бросила сумку и повернулась к дочери.
– Ну? Опять?
– Что опять? – Крис постаралась изобразить вызывающее безразличие.
– То опять, Кристина! Мне Клара Леонидовна звонила. Сно-ва.
Крис молчала.
– Ты прогуливаешь? Почему ты прогуливаешь?!
Молчала.
– Я тебе вопрос задала! Ты слышала?
Что говорить, когда нечего говорить?
– Насть… – Отчим успокаивающе погладил жену по плечу.
– Ну что Насть, что Насть-то, если она прогуливает? Всю неделю в школе не появлялась. И это в девятом классе! А что дальше будет?
– Тебе накладывать? – Сережа взялся за сковородку с мясом.
– Покажи руки!
– То! Ну-ка покажи! – Мать подлетела к Крис, схватила ее за левую кисть и попыталась задрать цветной рукав водолазки.
– Да что ты делаешь! – Я с ней говорил,
Больно же! она нормальная!
– А ты вообще не лезь! Сам говорил
мне еще недавно…
– Насть, это уже перебор.
– Да отпусти же ты!
Что, думаешь,
я колюсь?!
– Я тебе сейчас покажу, что я думаю…
– Ты что, думаешь…
– ДА Я УЖЕ НЕ ЗНАЮ, ЧТО ДУМАТЬ!
– Ай, ты меня поцарапала!
– Настя!
– Отстань! А ты – я сейчас твою комнату перерою пойду! Я тебе браслет с датчиком куплю, чтоб видеть, где ты шляешься!
– Да что ты делаешь,
дай ты это сюда.
– Отдай рюкзак!
– Пусти меня!
– ДА ЧТО С ТОБОЙ ПРОИСХОДИТ, ЕБ ТВОЮ МАТЬ! ДАЙ СЮДА МОЙ РЮКЗАК, ОТДАЙ, Я СКАЗАЛА, И Я НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЛА, В ЧЕМ ТЫ МЕНЯ ОБВИНЯЕШЬ, ХОТЯ С ТОБОЙ МОЖНО И КОЛОТЬСЯ НАЧАТЬ, И С КРЫШИ УЖЕ СБРОСИТЬСЯ. ТЕПЕРЬ Я ПОНИМАЮ, ПОЧЕМУ ВЫ РАЗВЕЛИСЬ ПОЧТИ, С ТОБОЙ ЖЕ ЖИТЬ НЕВОЗМОЖНО!
Мать тяжело дышала. Крис тоже, она чувствовала, как горит лицо и давит по бокам шеи.
– Ладно, – вздохнула стерва. Старалась не смотреть на Крис. – Прости. Прости, я… Пойду переоденусь. Положи, да, пожалуйста, – Сереже.
Когда она вышла, Сережа повернулся к Крис. Из ее полузакрытых губ вылетел смешок, нервный, мелкий.
– Слушай, ты же понимаешь, что она… – начал Сережа.