Ярослав Заболотников – Кости и цветы (том 4) (страница 8)
— Откуда… ты меня знаешь?
— Не каждый день в архивах храма мелькает давно забытая королевская фамилия. Я пожелала лично поглядеть на светскую особу. Отрадно лицезреть, что это не ошибка. Скрупулёзность служителей по-прежнему достойна восхищения.
— Я ещё не встречала себе подобных. Кто ты?
— Кто я? — на простеньком личике проступила загадочная улыбка. — Твой вопрос забавен… и оскорбителен, — последняя фраза прозвучала грубее и прямо над ухом.
Лайла обернулась, столкнувшись нос к носу с хмурой девушкой, чью половину лика скрывали длинные волосы. Скошенный на качели взгляд застал лишь пустующую доску.
— Я не хотела тебя оскорбить, — снова посмотрела на собеседницу Лайла, но взор провалился в царившую в саду ночь.
— Я знаю… — вновь донеслось с качелей. Держа руки на верёвках и чуть покачиваясь, девочка таинственно улыбалась. — Молодость полна ошибок. Неправильные слова… Сомнительные поступки… Любовь к смертным…
Ветер, тянувший с озера прохладу, хлестнул Лайлу по лицу и всколыхнул волосы. Судя по угасшей улыбке напротив — вряд ли совпадение.
— Всё это представление для того, чтобы осудить мой выбор? — миролюбиво поинтересовалась Лайла.
— Вот уже пять веков я никого не сужу. Я Эста фон’Крюэль-Лакриз. Основательница культа «Лунного венца» и первая из разомкнувших оковы.
—…
— Молчание. Стена непонимания. Видимо, я снова пытаюсь лить из пустого кувшина… — девочка возвела взор к небу, и месяц отразился в её глазах белыми серпами. — Тогда наполню его. Мне не сложно, — внимательный взгляд вернулся к Лайле. — С давних времён вампиры беспрекословно подчинялись воле своих создателей и в случае их смерти тоже погибали. Я единственная, кто за столетия гнёта и страданий, взрастила в себе уникальный дар: рушить тёмную связь с заклинателем. Как свою, так и чужую. Мои последователи тоже лишены ошейников. Но ты свободна не моими стараниями. Кто разомкнул твои оковы?
— Если бы я знала…
— Не страшно. Неприятная правда ценнее сладкой лжи. Ты балансируешь между Жизнью и Смертью, носишь на себе печати огня и обладаешь правом на эльтаронский престол. «Лунный венец» создан для таких, как мы: интеллектуальной элиты ночи. Пусть ты обуздала кровавое безумие, пламя и солнечный свет, твои тёмные способности оставляют желать лучшего. Словно ты и не вампир вовсе. Я могла бы раскрыть твой потенциал…
— Если я стану частью вашего культа, — догадалась Лайла.
— Верно. Предложение примкнуть к касте избранных я делаю не часто и далеко не всем. Оно не звучало уже семьдесят шесть лет. Достойные кандидаты давно перевелись, а ведомые жаждой упыри заслуживают лишь рассветной агонии. С ответом спешить не обязательно. Ты вправе задать вопросы и всё детально обдумать, — изречения звучали благостно, но пристальный взгляд пронзал, точно ледяное копьё.
Не выдержав давления, Лайла посмотрела на висевший на шее собеседницы серебряный полумесяц:
— Вы единственные вампиры в мире? — взор сполз на браслет из сцепленных углами звёзд.
— «Лунный венец» — дом для ищущих себя на поприще вечной жизни. Мы обосновались на восточном континенте, чтобы самосовершенствоваться в искусстве чар Тьмы. Однако мы чтим свободу воли и не убиваем без нужды. В отличие от «Сынов Гектора», под какими страдают западные королевства. Для них люди — лишь еда, а убийства — развлечения.
— А для вас? — рискнула поднять глаза Лайла.
— Ресурс, к которому следует относиться с уважением, — с пугающе каменным лицом ответила Эста. — Мы не отнимаем жизни ради экспериментов и пропитания. К нам на поклон приходят добровольцы. За утраченную кровь они получают недоступные смертным блага. Унять скорбь от потери любимого? Избавиться от неуверенности в себе? Вызвать стойкую неприязнь к крепким напиткам? Внушение по желанию не претит нашим убеждениям. Эффекта хватает на месяц, а то и два. В зависимости от сложности просьб.
— Звучит разумно. Возможно, даже благородно. Но мне неприятна мысль, что мой возлюбленный и мои друзья для вас лишь сосуды с кровью.
— Смертные слишком… слабы. Мы же — новая раса, которая стремится к созданию себе подобных, лучших из лучших, бессмертного общества гениев и творцов. С каждым веком мы потребляем всё меньше крови и даже переносим первые лучи зари. Придёт день, когда кровь нам будет не нужна, а свет солнца станет таким же родным, как лунный. Мы создадим идеальное общество, где не будет плача у могил, мук старости и болезней.
— Иными словами, если люди не приносят существенной пользы, они не достойны?
— Чувствую эгоистичный подтекст, — каменная маска треснула от едва заметной улыбки. — Ты о своих друзьях? Мы как раз стоим на пороге открытия, что позволит обращать людей в вампиров. Внесёшь свой вклад и получишь возможность приобщить их к вечной жизни. Разумеется, если они не будут возражать. В таком случае «Лунный венец» поспособствует выявлению их талантов и научит бороться с кровавым безумием. Шагнуть в будущее не так уж плохо, — бровки девочки вдруг надломились, а голос стал презрительно сухим: — Правда, есть тот, кто считает нас пережитком прошлого, осколками старого порядка, и истребляет всеми доступными способами. Наличие длинных клыков для него — повод для казни, а наши представления о мироустройстве в его глазах — лишь утопия, угрожающая человечеству ордой бесконтрольных упырей. Благо он не ведает, что за нами никто не стоит. Иначе бы приложил больше усилий и стёр нас с лица земли. Тебя тоже. Разве это справедливо? Разве бывшие рабы не имеют право на жизнь?..
— Как зовут вашего врага? — осторожно спросила Лайла.
— Леонардо.
Тихий ответ прогремел подобно грому — туман опасений затвердел скальной стеной. Вспомнилось, как в Аль Хероне, после заключения союза, некромант отпустил весьма странную фразу: «Самая густая мгла ласкает взор, а ослепительно яркий свет режет глаза — путь спасения придуман не мной». И ведь именно чарами Тьмы он вдыхал жизнь в мёртвую плоть. Обманывал смерть. Менял правила игры. Так почему новатор отверг идею нового мира по хорошо известным лекалам? Ведал об истинных мотивах культа или не желал делить лавры победителя?
— Ты задумалась… — чуть приподняла бровь девчонка. — Что бы это значило?
Лайла ощутила себя между молотом и наковальней. Однако если бы пришлось выбирать, встала бы на сторону Леонардо. По крайней мере, он никогда не лгал. Речи же Эсты — незнакомая река, где брод грозил обернуться омутом.
— Ты назвала имя моего создателя, — щит из честности, как попытка не нажить новых врагов.
— Любопытно… любопытно… — наклонив голову набок, Эста гладила пальцами щёку и изучала Лайлу потерянным взглядом, — что ты сказала правду. Ни сомнений. Ни увиливаний. За такое не жалко и вознаградить…
— Что?.. Нет… — разум не успел осознать, когда качели вновь опустели.
— Открой… — раздался справа повзрослевший голос.
Лайла повернулась. Перед ней опять стояла девушка с наполовину занавешенным русостью лицом. Сияние луны делало её кожу мертвенно бледной, волосы — блёклыми, отчего бордовый глаз с чёрной палкой зрачка смотрелся особенно жутко. В руках же Эста держала закрытую корзину. Вместе с ветром Лайла уловила сильный запах крови.
— Что в ней?
— Жизнь дорогого тебе человека.
Ответ прозвучал недобро — от шквала дурных мыслей ноги снова стали ватными. Лайла аккуратно приподняла плетёную крышку и вмиг отпрянула: в корзине лежала голова незнакомца.
— Я не понимаю! — вырвалось из груди справедливое возмущение.
— Я искала встречи с тобой в мастерской, но там оказались лишь твои спутники. И ассасин «Апофеоза», ждавший кого-то из них на втором этаже. По-видимому, девушку, раз перепутал наши фигуры во тьме. На своё несчастье…
— О небеса… Эрми… Нам нужно срочно покинуть город…
— Вероятно, ты права. Наша беседа подошла к концу. Подумай над моим предложением. Я приду за ответом в ночь, когда мгла сокроет половину луны. Где бы ты ни находилась.
— Подожди… — Лайла пыталась нащупать в трясине паники островок здравомыслия. — Если ты так всеведуща, возможно, сумеешь подсказать мне одно место…
Раскрывать планы не хотелось, но правильнее приближаться к цели, чем терять время в какой-нибудь глуши. Тем более, вне города легко встретить хищника. Теперь и магического. Ожидание Леонардо — напрасные риски.
— Спрашивай.
— Полуразрушенная крепость в липовом лесу. Поросшие плющом башни. Мальва под стенами…
— Оплот Погасшего Огня. Долина Бабочек. Юго-восток.
— Сердечно благодарю… — Лайлу прервало вездесущее пение цикад, словно они все разом очнулись ото сна.
Она быстро огляделась, а когда посмотрела вперёд, собеседницы уже не было. Лишь закрытая корзина угрюмо стояла на качелях.
Утренний визит Лайлы и Джона стал неожиданностью для обитателей мастерской. Стук в дверь разбудил Алана, а на громкий разговор внизу спустился Рэксволд. Помятый и заспанный.
— Вы чего чуть свет припёрлись? — таращился он на вампиршу с ласкавшимся на руках мефитом. — Я ж за сутки заплатил… — ассасин поглядел на следопыта. — А морды чего хмурые? Семейная жизнь дала трещину? Не рановато ли? — взор сполз на стоявшую на полу корзину. — Что там?
— Сам посмотри, — понуро сказал Джон.
— У меня башка трещит, как палуба в шторм, ты наклоняться ещё предлагаешь… — Рэксволд приблизился и поддел крышку мыском сапога. — Ма-ать твою…