Ярослав Заболотников – Хроники семи королевств: Тени дремотных чащоб (страница 28)
На миг Леонардо допустил, что в крепости разума образовалась брешь, через которую Ли выведала тайные намерения. Но потом, придержав выводы, спокойно сказал вставшему зверю:
– Какой строгий взгляд. Я мог бы предположить, что у меня за спиной кто-то есть. Однако не чувствую в этом помещении никого, кроме нас. А раз эпитет адресован мне, позволь поинтересоваться, чем не угодил? Не вкусная кровать? Могу предложить стул. Оценишь амарантовую древесину. Или шкаф из гренадила. Ничего не жалко для почётной гостьи, – колдун с улыбкой приблизился к постели.
Щедрое предложение хозяина дома тотчас развернуло оба уха, однако отвечать моалгрен не спешил. Не сводя пристального взгляда с некроманта, осторожно спустился на пол, огибая того, заходя за спину.
– Так, так, так… – с предвкушением произнёс Леонардо. – Намечается что-то интересное… – он неспешно повернулся вслед за существом.
Едва они снова оказались лицом к морде, зверь развесил уши и опустил голову. А через мгновение резко боднул колдуна в грудь, одновременно цепляя лапой ногу и дергая её на себя. Миг – и Леонардо вдавлен в перину тяжёлой лапой: острия изогнутых когтей угрожающе покалывают кожу, над лицом нависает чешуйчатая морда, смотрит… изучающе, и только хвост маятником раскачивается из стороны в сторону…
«В-р-а-г? Т-ы?» – на сей раз вопрос оттеняли еле уловимые отголоски… заигрывания?..
И тут колдуна настигло озарение: изначальное «враг» было лишь безобидным ответом на вопрос. Но будучи ведомым подозрениями, он услышал то, что хотел услышать. Обвинение. В итоге сам подставил себя под удар – фатальная ошибка для того, кто обычно взвешивает каждое слово и никогда не лжёт.
– Враг. Друг. Союзник. Партнёр, – утопив янтарный взгляд в лазури глаз напротив, вкрадчивым баритоном поведал некромант: – Я могу стать, кем пожелаешь… Выбор лишь за тобой…
Морда опустилась ниже, моалгрен протяжно выдохнул в лицо колдуну и растолковывать своё поведение не спешил: то ли он так выражал сомнение в искренности сделанного предложения, то ли просто дразнил. Потом и вовсе раскрыл пасть, вывалил длинный язык и, не скупясь на размах, проложил влажную дорожку от груди до лба некроманта. Склонив голову набок и не ослабляя нажима лапой, зверь продолжил внимательно изучать колдуна, между тем, по свешенному из пасти языку сбежала одинокая капля. Достигнув конца пути, она помялась на пороге и отправилась в свободный полёт – рядом с обнажённым плечом мужчины расползлась дыра в перине…
«Д-о-о-о-б-ы-ы-ы-ч-а-а-а», – протянул крепнущий голос в голове некроманта, следом из недр зубастой пасти донесся короткий хрип. Зарождающийся рык? Или намёк на смех?..
В любом случае Леонардо хищника всерьёз не воспринял. Зато отметил любопытную особенность. Разное поведение Ли в антропоморфной и звериной формах. В последней появлялись несвойственная загадочность, отсутствие моральных аспектов и странная игривость. Будто в существе уживались две личности. Явление не ново. Суеверные называли его многодушием, а учёные умы – диссоциативным расстройством идентичности. Однако можно ли применять шаблоны людей к моалгрену? Ответ требовал глубокой аналитики и нового притока вводных данных, какие всегда великолепно добывались в нестандартных ситуациях.
Сбросив оковы задумчивости, Леонардо таинственно улыбнулся:
– Добыча? – словно желая размять шею, он повёл головой, но, когда она закончила оборот, на её месте уже серел оскаленный череп: – Я слишком костляв для добычи, не находишь? – насмешливо сообщило клокотание, пока осевшие во тьме глазниц белёсые глаза исследовали нависающего хищника.
"Х-р-у-с-т-и-т. В-е-с-е-л-о", – раскрытая пасть прихватила подбородок лича. Нежно. В начале. Потом же постепенно стала усиливать нажим.
– Что ж, – некромант вернул себе человеческое обличье. – Ты сама напросилась…
Челюсти зверя сомкнулись на чёрных клубах, а лапа, миновав пустоту, упёрлась в перину. В следующий миг он ощутил, как его дёрнули за хвост. От такой наглости моалгрен скачком развернулся, да застал лишь вьющиеся лоскуты тумана. Сквозь них, у приоткрытой двери, можно было различить колдуна, что, издевательски помахав ладонью, шагнул за порог спальни.
Зверь рванул за ним, да слишком стремительно, так, что, вылетев в коридор, чуть не поскользнулся на вскопнутом ковре. Это быстро охладило пыл. Окутанное мраком поместье не было проблемой для глаз хищника, а вот незнакомая территория требовала внимательности – моалгрен осторожной поступью двинулся по длинному проходу, в конце которого светлела балюстрада винтовой лестницы.
А этажом ниже, у облагороженной гобеленом стены, стоял Леонардо. В западное крыло дома не проникали посторонние звуки – можно было не думать, что узилище даст о себе знать, и спокойно наблюдать за моалгреном сквозь каменную толщу. Изучать повадки, возможности ночного зрения, магические умения. Попутно колдун тронул пальцами подбородок, где на коже двумя дугами тянулись вмятины от зубов: менять форму во время тесного контакта с голой костью – не лучшая идея. Однако раскрыть гостью могла лишь провокация, и эффектность – один из её инструментов. Пальца стёрли с лица след, будто нарисованный, оставив после себя ровную кожу. На губах же зародилась улыбка:
– Ты не спешила, – Леонардо смотрел на возникшего сверху зверя, что на миг замер у лестницы, а потом стал неторопливо спускаться по широким ступеням: – Любовалась моей коллекцией картин? Для коридоров я предпочитаю творения Гедэбраунга. Природа в неброских тонах. Неназойлива и в то же время способна притягивать взор. А вот полотна Фёрби созданы для залов, – колдун повернулся к гобелену с изображением королевской охоты: – Только взгляни, насколько искусно…
Леонардо вдруг распался на чёрные клубы, которые тотчас были разогнаны приземлившимися лапами.
– …переданы эмоции всадников, – закончил предложение появившийся вдалеке некромант.
Он даже не обернулся на сверлившего его взглядом моалгрена, чья «охота» в этот раз не удалась, и двинулся к резным вратам. Распахнутые обеими руками створки не издали ни малейшего скрипа, словно тому, что находилось внутри было отведено особое значение. Другими словами не объяснить заботу о петлях в доме, где тонкий флёр пыли казался притаившейся всюду обыденностью.
– Идём. Покажу тебе кое-что грандиозное, – Леонардо вошёл в следующее помещение, и зверь направился следом.
Стены там были облицованы багровым мрамором с белыми вкраплениями, напоминая белевшее прожилками мясо. По центру зала же высился монумент. Тёмная пирамида, из которой поднималась труба, плавно переходящая в отлитую из бронзы голову ящера. От её распахнутой пасти в ужасе разлетались каменные орлы, каких на месте удерживали еле различимые спицы.
– Карникс Повиновения, – Леонардо подошёл к монументу, аккуратно тронул клюв нижнего из орлов: – Духовой инструмент «Небесных Всадников». Некогда его леденящий душу рёв знаменовал подчинение нового дракона. Но теперь он молчит. Как молчат мои враги. Ведь я всегда достигаю поставленных целей, всегда нахожусь на шаг впереди… – колдун повернул голову к идущему зверю и ухмыльнулся: – Утомительное однообразие. Может, хоть ты заставишь меня усомниться в собственном превосходстве?
Некроманта и окружение поглотил чёрный вихрь. Когда он развеялся, вокруг монумента возникли шесть Леонардо. Все они стояли без движения, на небольшом расстоянии друг от друга и молча смотрели на карникс.
Стоило моалгрену приблизиться к одному из колдунов – тот распался на траурные клубы. Едва зверь отошёл – вновь материализовался. Такой же фокус повторили и остальные. По-видимому, хозяин дома затеял интеллектуальное состязание: хотел, чтобы гостья отыскала его среди морока.
Моалгрен неспешно двинулся вдоль фигур – внимательный взгляд поочерёдно прожигал затылки, спускался на чёрные спины. Несколько раз зверь пытался резко уткнуться в них, а по итогу лишь шумно вдыхал рассеивающийся туман. Круговой обход не принёс результатов. Фигуры исчезали, появлялись снова и ничем себя не выдавали: стояли, заворожённые величием бесценной реликвии.
Тогда моалгрен вознамерился сменить позицию обзора: уверенно прошёл через одного из колдунов и снова двинулся по кругу, теперь уже между объектами исследования и монументом. Однако изучение лиц тоже не дало подсказки: все шестеро были похожи друг на друга, как две капли воды, – хвост зверя из сосредоточенного спокойствия вытолкнуло нарастающее раздражение. Слабые покачивания у самых копыт постепенно наращивали амплитуду и высоту. С глухим постукиванием шипы чертили воздух в опасной близости от каменных орлов, грозя в любой миг зацепить их.
– Весьма находчиво, – среди распадающихся на туман колдунов остался лишь один, который перевёл взгляд с замершего хвоста на морду зверя: – Я не смог бы безучастно смотреть на деструкцию резонирующих птиц, что добавляют карниксу мистический оттенок звучания.
Леонардо нахмурился от внезапного прилива амбивалентности. Желание продолжить состязание вдруг потеснилось порывом остаться на месте и ничего не делать. При иных обстоятельствах в намерении, искусно выдаваемом за своё собственное, сложно было бы заподозрить постороннее вмешательство. Но не сейчас. И всё же некромант решил не противиться. Глядя в синие глаза, он слушал мягкую поступь лап и громогласный на их фоне цокот копыт, что разлетался по залу глухим эхом.