Ярослав Заболотников – Хроники семи королевств: Кости и цветы. Том 4 (страница 2)

– Тебе-то зачем? – Рэксволд скосил глаза на девушек в расстёгнутых тулупах, а потом полноценно взглянул на вампиршу. – Ты ж вечно мёрзнешь, – улыбнулся он. – Рукава обрежь – самое то будет. Штаны можешь просто снять, я осуждать не стану.

– Замечательное предложение, – та изящным жестом посильнее запахнула тулуп. – Но я всё же потерплю: дождусь иных одеяний.

– Ты не боишься с такими шутками однажды не проснуться? – вошедший в холл Джон кивнул на слишком серьёзную Эрминию.

– Она привыкшая. Может, именно за них меня и полюбила.

– Ага… – неторопливо изрекла северянка, размышляя о том, как её только угораздило втюриться в такого весельчака. Бесшабашного. Буйного. Горделивого. И теперь до жути родного. Спасибо, что хоть мастерство воина не пропил.

– Так, – согнал хмурь со лба Алан. – Припомнил пару мест. «Броневая лавка» здесь, неподалёку, и «Витая роза» в южном квартале. Это кожевники. Есть ещё дом моды на главной площади. «Лилия» называется. И галантерея «Шик». Тоже в центре. Правда, сейчас, с этим вашим возвращением существ, цены везде ломовые.

– Нашёл чем пугать, – Рэксволд тронул висевший на груди банковский медальон и уж хотел было стянуть с шеи коротенький шарф, но потом вспомнил про спрятанный под ним небольшой секрет.

– Нам бы всем приодеться… – хоть мощный торс Джона и смотрелся хорошо, щеголять так на людях он находил неприличным.

– Всем? Ушастому тоже? Я в няньки не нанимался. И вообще у него нет денег. Научите его дворы мести или навоз выгребать. Полезнее будет.

– Рэкс, – после вздоха сказала Лайла. – Шойсу спас мне жизнь. Не остался в стороне и на арене. Сам же видел. Разве этого мало? Ты обучал Эрми эльтаронскому и виверхэльскому, так помоги преодолеть языковой барьер. А чтобы его бедность тебя не смущала, относись к нему как к погорельцу, какому судьба оставила лишь пару вещей.

– Угу… Погорелец-Уголёк…

– Я серьёзно. Никто не взваливает эту ношу исключительно на тебя. Справимся сообща.

– Н-да… Где он вообще? Всё спит? – карий взор взмыл к потолку. – Или уже сбежал через окно?

– Ручаюсь, что всё ещё здесь. За ним Скарги приглядывает. В невидимости.

– Радость-то какая… – проворчал ассасин, который даже окно приоткрыл перед уходом.

– Э-э-э… – заёрзал на табуретке Алан. – Скарги ещё и невидимым может быть? Я и так второй раз за ночь чуть со страху не помер, когда он в дом залетел. После знакомства крылатик уже вроде как не пугает, но если вдруг из ниоткуда вылезет…

– Не волнуйся… – начала было Лайла.

– Да поздно уже, – перебил её Рэксволд. – Ты, главное, не оборачивайся, – он залпом осушил кружку и пошёл на выход.

– Нет там никого, – буркнула Эрминия.

Однако Алан решил убедиться лично – в углу, на ящике, стоял лишь таз с замоченной одеждой. Знал бы юнец о гостях заранее, оставил бы девушкам рубашки. Всё лучше грязных тулупов, где мех местами был всклокочен, как у дохлой собаки. А вот на Рэксволда он бы с удовольствием нацепил что-нибудь помокрее.

* * *

Лайла стояла на улице под кустом робинии, увешанным розово-белыми соцветиями, и смотрела на город. Озарённые солнцем трёхэтажные дома. Пропитанный благоуханием ветер. Пёстрые клумбы в каменных сферах на каждом углу и треугольные горшки на перилах балконов. Цветы здесь были в почёте. А потому цвели и люди. Улыбались, смеялись, слепили взор яркими ткаными одеяниями. Даже у стражников, сверкавших серебристыми кольчугами, «хауберками», как назвал их Джон, спины укрывали лёгкие сиреневые плащи. Не город, а мечта. Особенно после севера, где каждый встречный норовит метнуть в тебя топор. Однако не всё было так радужно. Над гамом улицы взмыла мрачная, протяжная речь:

– Боженья выслали на нас кару! Суровую и неизбегуймую! Растиснули узы чудовищ сдерживаемые, – вещал ковылявший в коричневой рясе бородатый мужчина. – Мы должноти сплотиться и взнести ношу на плечи ложиму! Храмовы дверницы раскрыты по закат! Приходствуйте! Покуда вы живы, покуда сердце стукает – выбор за искуплением!

Ардонэйзийский язык мало отличался от эльтаронского или рорхского. Искажённые слова быстро обретали смысл, заполняя пустоты восприятия. Хотя Лайла и без того признала бы местного проповедника. Мало кто станет носить на груди толстую цепь с амулетом в виде окаймлённой кругом воронки и уж тем более потрясать им перед прохожими.

– Не обращай внимания, – подошёл к вампирше Алан. – Храмовники вопят с утра до вечера. С первого дня всей этой чертовщины. Почти без толку.

– Неужели никто не ищет утешения?

– После того как одного из них лесные твари по полям растащили? – юнец нервно усмехнулся. – Нет, в богов веры мало. Здесь, за стенами, пока безопасно. Но не благодаря молитвам. Стража держит ухо востро, а всякий, кто мечом махать умеет, в наёмники подался. Цены у кузнецов скачут, как мячи у детворы. Только падать не умеют. Нож по цене козы, как тебе такое?

– Звучит скверно, – Лайла встретилась взглядом с пареньком. – А как твои дела?

Тот почесал лохматую макушку:

– Да я, сказать по-честному, лишь обустроился… Пока мелочёвкой всякой занимаюсь. Раз люди трясутся над своими пожитками, надо зарабатывать репутацию. Но сегодня у меня выходной! – спешно заверил Алан и широко улыбнулся. – Такая встреча! Хочу показать вам столицу, обуть, одеть, накормить. Как у нас говорят: «Всё, чаго душа пожелавствует».

– Спасибо, – ответила улыбкой Лайла. – Вчера ночью я поняла: после хладности севера нет ничего приятней дружеских объятий, – она приобняла юнца, осторожно, чтобы не поранить шипами на рукавах.

– Ну ты это… Смущаешь… – лицо того выкрасилось в цвет помидора. – Вон все глазеют…

– Будешь ворчать ещё и поцелую, – она легонько щёлкнула Алана по носу, а потом, мягко отстранившись, поправила полурасстёгнутый тулуп. – Вчера ты был менее застенчивым.

– Ещё бы. После того как чуть не умер со страху. Дважды.

– Однако сейчас мефит на моём плече тебя не волнует?

– Он что, здесь?.. – уставился на приплюснутый мех паренёк. – Ой…

– Не слушай Рэксволда. Скарги безобидный. Для друзей.

– И как я узнаю, что он со мной дружит?

– Легко. Не пойми кого, я не обнимаю. А мои друзья – его друзья.

– Ну ладно. Хоть немного успокоила меня… О. Вот что хотел спросить, – прищурившись от солнца, Алан бросил взгляд на мастерскую и продолжил вполголоса: – Шойсу… Он впрямь из иного мира?

– Не исключено, – Лайла возвела взор к белоснежным облакам на голубом небе. – Нам ничего о нём не известно, кроме воинственного нрава и принадлежности к другому народу. Мы приглядываем за ним по возможности, но оставаться с ним наедине я тебе не советую.

– Понял… – от внезапно серьёзного лица девушки, юнец аж поёжился.

Позади послышались голоса – из дома вышел остроухий в сопровождении остальных.

Лайла сразу же обернулась:

– Что-то вы дол… го…

Голову Шойсу на уровне глаз опоясывала сетчатая повязка. Она была сделана из какой-то ветоши, о чём свидетельствовали свисавшие на щёки нитки.

– Что с ним?..

– Что с ним? – передразнил Рэксволд и следом злобно выпалил: – Твой «погорелец» полгода топтался у окна, а потом упёрся рогом, что никуда не пойдёт, пока не сваял себе вот эту лабуду из половой тряпки. Я особо не возражал. Жаль, в уборной ничего не нашлось. Не то бы выдал.

– Слишком яркий свет, – догадалась вампирша. – По-видимому, у него проблемы со зрением.

– С головой у него проблемы… – покосившись на небо, буркнул ассасин. – Скотина слепошарая…

– Если что, он при оружии, – предупредил Джон, ёрзая торсом в жарком тулупе. – Можно, конечно, забрать, но доверия это к нам не добавит.

– Не надо, – Эрминия поправила распущенные волосы, обрамлявшие лицо двумя золотыми водопадами. – Я прослежу, чтобы наруч остался на левой руке. И сломаю её к чёрту, если клинок без повода выпустит. А так под одеждой не видно, и ладно.

– А коли стражники остановят, что насчёт него скажем? – осведомился Джон.

– На ходу об этом подумаем. Всё, почапали уже, – шагнул вперёд Рэксволд. – Где тут банк?

И повёл Алан обряженную в меха компанию по улочкам города. На фоне легко одетых прохожих, порхавших в лучах солнца, как певчие птицы, странники больше походили на неторопливых, нахохлившихся филинов. Особенно ассасин, который был бы рад зашвырнуть душный тулуп куда подальше да похвастать рельефным торсом, но пиратское прошлое с кожи не свести, а стражи кругом слонялось предостаточно.

Сперва на лохматые северные одёжки таращились горожане. Потом эстафету переняли банкиры. Эти удивились даже дважды: вошедшему в холёные залы грязному отребью и… размеру их счетов. Лишь тогда под выпученными глазами прорезались улыбки.

Вскоре здание с колоннами осталось позади – с поясами, приятно отягощёнными дутыми мешочками, странники добрались до кожевника. Лавкой, представлявшей из себя два небольших спаянных узким проходом зала, заправлял кривоносый усач средних лет.

– Налёвывай доверху, така духотень стоит, – буркнул он на мальчугана с кувшином, вяло отмахнулся от мухи и кинул взгляд на переступивших порог. – Чаго б вам не надати, делов выше крыши. Захаживайте чрез недюлю.

– Ты это… усы в кружку мокни… да глаза разуй, – недобро изрёк обливавшийся потом Рэксволд – на застеленный дублёной кожей стол, за которым трудилось три подмастерья, бухнулся звенящий мешок. – Аль я зря сюда пёрся?

Кривой нос со свистом потянул воздух, словно запах позволял лучше изучить наглеца: