Ярослав Заболотников – Древняя кровь (том 1) (страница 19)

Рэксволд закинул в рот ягодно-хлебную закуску, осторожно коснулся пальцами челюсти и произнёс:

— Скажи-ка мне, Джон, когда ты понял, что совесть позволяет тебе бить беспомощных слепых?

Следопыт чуть не подавился сухарём и исподлобья посмотрел на ассасина.

— Это ты-то беспомощный слепой? — Джон продемонстрировал глубокий порез на ладони. — Чуть руку мне не оттяпал.

— Нет, вы посмотрите на него — ни капли сожаления, — ассасин осуждающе покачал головой.

— Я сожалею только, что ты упал с первого удара и я не сумел растянуть удовольствие от процесса, — следопыт изобразил разочарование, а после добавил: — Алан, тебе нигде там не попадался вдовий плен? А то я бы ещё вломил этому неблагодарному, но, боюсь, без гриба это будет весьма проблематично.

Алан улыбнулся. Рэксволд же нахмурился, бросил дерзкий взгляд на Джона и внезапно рассмеялся:

— Ну наконец-то, нотки агрессии, которую ты всячески подавляешь. Такой Джон мне нравится больше.

Странники продолжили трапезу, обсуждая планы на ближайшие два дня. Приблизительно столько времени, по меркам следопыта, требовалось человеку на полное восстановление после воздействия дурманящих грибов. Карабкаться наверх раньше намеченного срока никому не хотелось: на высоте даже мимолётная потеря сознания означала неминуемую гибель. С учётом новых запасов провизии вынужденная задержка на дне пропасти несильно расстроила Джона с Аланом, и они решили составить компанию ассасину, который всё ещё намеревался отыскать затерянные богатства.

Полная луна ярко озаряла ночное небо, проливая загадочный свет на спящую долину. В лесу, на поросшей редкой травой поляне, полыхал огромный костёр, окружённый пятью маленькими. Костры соединялись между собой линиями, выложенными из костей животных, цветов вереска и остроугольных камней. Последнее полнолуние лета друиды считали священным, и каждое племя ежегодно проводило древний обряд, призванный задобрить лесных Духов. Благосклонность высших сил даровала людям хороший урожай и удачную охоту, а порою лесные Духи даже могли являться в образе зверей, чтобы наставить заплутавшие души на истинный путь. По крайней мере, в это верили друиды.

Вокруг главного костра на коленях стояли женщины, время от времени вскидывавшие руки к иссиня-чёрному небу. Вторым кольцом за ними располагались мужчины с примитивными музыкальными инструментами. Хоть топорный вид поделок оставлял желать лучшего — издаваемые ими звуки завораживали. Звонкие ноты арфы и флейты беспокойно перекликались друг с другом, изредка отступая перед низким тембром виолончели. Странная тревожная мелодия, сопровождаемая хоровым песнопением и тяжёлым стуком больших барабанов, постепенно ускорялась. Гортанное пение мужчин переплеталось с тонким высоким голосом друидской девушки, которой периодически вторили остальные женщины. Протяжный плач виолончели утонул в низком рыке горна, и на передний план вышла переливающаяся игра арфы. Мужской баритон занял лидирующую позицию, по очереди поддерживаемую тремя женскими голосами. Пламя костра покачивалось в такт музыке, изящно дополняя таинство ритуала. Рёв трубящего горна задал песне новый ритм, а непрерывная барабанная дробь объединила все инструменты в единую композицию, сложности какой могли позавидовать лучшие бард-ансамбли лесного королевства. Пульсирующий хор стал выкрикивать слова, значение которых было понятно лишь посвящённым.

Когда песня отзвучала, друиды вскинули руки и, точно срывая незримый покров, резко опустили — пламя огромного костра вдруг позеленело, после чего незамедлительно потухло. Чарующую тишину нарушал лишь слабый треск оставшихся костерков. Ведунья встала с колен и подняла ладонь, объятую зеленоватым огнём. Огнём, не наносившим никакого вреда. Такое знамение друиды видели впервые и с трепетом созерцали дарованный свыше знак. Где-то неподалёку хрустнула ветка — изумрудное пламя на руке женщины тут же угасло.

На поляну осторожно вышли шесть бравых воинов. Четверо из них было вооружено арбалетами и луками, направленными на друидов. Один из мужчин племени подобрал с земли копьё, и тут же упал с торчавшей из глаза стрелой. Раздался пронзительный женский крик, плавно перешедший в тихий всхлипывающий плач.

— Ksandak zi nur! — громко сказала ведунья.

Побросав музыкальные инструменты, все члены племени, коих было не меньше пятнадцати, сбились в группу и, смиренно опустив глаза, уселись на землю. Ведунья направила в сторону бандитов невидящий взгляд, оставшись стоять у большого тлеющего кострища. На её лице не было и тени страха, а вытянутые в полоску губы выражали осуждение.

— Удивительно, — вышел вперёд высокий широкоплечий варвар. — Слепая понимает больше зрячих. Убедитесь, что среди дикарей не затесался чужак.

Двое разбойников начали с разных сторон обходить друидов. Напуганные люди жались друг к другу, стараясь не смотреть на головорезов, что держали ладони на рукоятях мечей и были готовы без зазрения совести убить любого даже за косой взгляд. Один из бандитов, с кривым шрамом через всё лицо, остановился напротив молоденькой девушки и поднял её с колен:

— Милое личико для дикарки. Я возьму с собой трофей, Грок?

Варвар хладнокровно посмотрел на ухмыляющегося разбойника и растерянную друидку:

— Мне плевать, Гинли. Меня, как охотника, интересует лишь конечная цель. Ничто не должно мешать погоне. Будешь с утра хоть немного вялым — разрублю пополам. Уверен в своих силах — развлекайся. Это относится и к остальным.

Разбойник прижал к себе девушку и подмигнул Гроку:

— Пожалуй, я рискну. Не каждый день попадаются такие красавицы.

Девушка засопротивлялась, отталкивая от себя весёлого бандита, но тот крепко держал её за талию. Вдруг один из молодых друидов вскочил с места и сделал замах для броска топора. Вонзившийся ему в затылок арбалетный болт моментально оборвал попытку внезапной атаки: веснушчатый парень замертво упал на землю. Его рука, судорожно дёргаясь, всё ещё сжимала метательный топорик, что зарылся остриём в почву, чтобы не видеть гримасу ужаса, застывшую на лице друидки. Девушка истошно закричала и бросилась было к убитому, однако мускулистые сцепленные у неё на животе руки легко отдёрнули её назад.

Встревоженная ведунья что-то заголосила на непонятном языке, но почувствовав упёртый в подбородок кинжал, замолчала.

— Хороший выстрел, Индрикен! — со смешком сказал Гинли, затем развернул и прижал к груди горько рыдавшую девушку. — Я утешу тебя, не переживай…

— Кому ещё что не нравится⁈ — рявкнул арбалетчик, на ходу перезаряжая оружие.

Он приблизился к друидам и направил на них поблёскивающий наконечник наложенного на арбалет болта. Поникшие мужчины принялись осторожно демонстрировать пустые ладони, загораживая собой дрожавших женщин. Довольный их перепуганным видом, Индрикен опустил оружие:

— То-то же. Хотя постойте-ка… Кого это вы там прячете посередине? А ну, расползлись! — он вновь вскинул арбалет, целясь в центр группы.

Лесной народ недоумённо переглядывался, боясь сделать что-нибудь не так и лишиться жизни.

— Они тебя не понимают, — изрёк Грок и, выдержав паузу, указал пленникам на мёртвых соплеменников. — Gezkamo ri fayan ruc brahsigen…

Слова были сказаны на древнем наречии «дракшаз». Начало этого диалекта, понятного большинству диких племён семи королевств, тянулось ещё с тёмных веков истории. Но разменная монета взаимопонимания не исключала факта, что большая часть отшельнических народов, благодаря оседлому образу жизни, разговаривала на своём специфическом наречии, всё дальше уходя от общих традиций. В итоге дракшаз почти канул в безвестность, став уделом старейшин, ещё не забывших далёкие корни и бережно передававших редкое знание своим детям.

Для обычных людей любое наречие племён являлось бессмысленным набором звуков. Цивилизованное общество признавало лишь несколько основных языков, определённых географическим положением соседствующих королевств. У государств, находящихся на одном континенте, всегда было много общего, и схожий говор не являлся исключением. Поэтому жители Эльтарона, Ардонэйзии и Рорха без труда понимали друг друга, как и обитатели Виверхэля с Аль Хероном. Удалённые от других, королевства Грондэнарка и Грозовых островов имели свои уникальные языки.

Друиды уловили суть сказанной фразы и нехотя расселись в стороны, явив разбойникам напуганную русую девочку с двумя косичками, которую они все вместе пытались спрятать за спинами.

— Эх, жаль, Билли уже нет с нами. Он бы не отказался от такой игрушки, — Гинли вновь прижал к себе плачущую девушку и поцеловал её в губы. — А мне и тебя хватит.

— Ты знаешь дракшаз? — удивлённо произнесла ведунья на древнем наречии.

— И что из этого? — подойдя к ней, бросил северянин.

— Тогда позволь спросить тебя: зачем вы вторглись в наши земли и пролили нашу кровь? — она заглянула пустым взором Гроку в лицо.

— Для меня нет ни преград, ни законов и уж тем более я не чту чужих традиций, — ответил варвар на дракшазе. — Но я готов дать тебе один шанс спасти своё племя, — Грок хрустнул шеей. — Мы ищем беглеца, создавшего нам немало проблем. Если поможете найти его, то больше никто не умрёт. Что касается девки… — он посмотрел на молодую друидку, чью грудь уже во всю лапал Гинли. — Её отпустят на рассвете.

Конец ознакомительного фрагмента.

Продолжение читайте здесь