Ярослав Веров – Третья концепция равновесия (страница 7)
Крюгер тогда уцелел чудом. Только новейшая усовершенствованная мыслесхема да исключительное положение Особого Кибера самог`о Первого Гражданина и спасли. Приятная все-таки штука – доступ к Личному Сверхдальнему Звездолету, равно как и отмычка к Тайному Подпространственному Туннелю. Проблема заключалась только в необходимости блокирования мыслекода. Тот никакой блокировке принципиально не поддавался. В этом, собственно, и заключалась разница между Кибером и иным мыслящим индивидом. Но дальновидный и предусмотрительный Крюгер вступил в контакт с таинственным и могучим Орденом Анонимных Мастеров, бросив Первого Гражданина на произвол судьбы. О чем, впрочем, Крюгер никогда не сожалел. Мастера, конечно, могли и отказать. Они могли вообще не выйти на контакт, но отчего-то вышли. Сами. «Интересно, почему? – подумал Крюгер. – Говорят, Мастера без умысла ничего не делают. Сколько уж утекло, а так и не понял, почему».
Итак, что же такое творилось в Секторе? С самого начала оборота в Канцелярию стала поступать информация о катастрофических превращениях красных карликов в голубые гиганты. Сообщения имели истерический оттенок. Такой же сделалась и атмосфера в Канцелярии. А Спонсор Сектора за истекшие две доли оборота вообще ни разу не отозвался из своего Кабинета.
Спонсор сидел в глубоком мухровистом седадле, раскинув по сторонам все свои тройные отростки и пребывал в прострации. Его радужные гляделки выпукло торчали, направленные в никуда. По лысому черепу-рекуператору стекали янтарные капли хладорных эманаций. А на его рабочий пульт из всевозможных приемников валились и валились экстренные сообщения о внезапных, необъяснимых трансверсиях красных карликов. Это означало конец дерзновенных планов и крах надежд на седадло Верховного. Это был конец карьеры.
Крюгер помассировал лобные доли и вновь включился в процесс осмысления фактов. С нездоровой настойчивостью донимал депешами Шеф Охраны. Депеши были выдержаны в отменно безапелляционном духе и сообщали об одном и том же факте: за время истекшей трети оборота на многих Пунктах Управления Звездными Потоками в Секторе были замечены два индивида. Оба индивида опознаны. Однако, способ их проникновения на территорию Пунктов выявить не удалось. Оба индивида злостным и решительным образом вмешивались в работу Управляющих Устройств. Действия охраны были безупречны, но, увы, безрезультатны.
Итак, на пульт Крюгеру поступали одна за другой депеши. И в каждой вновь пришедшей сообщался новый факт злостного вторжения двух преступников на очередной Пункт Управления в очередной звездной системе. Причем время вторжения было одним и тем же. Крюгер смотрел на большую стереокарту Сектора и сосредоточенно насвистывал свою любимую Расслабляющую Последовательность.
– Не может такого быть, – убеждал себя Крюгер, – одни и те же индивиды в одно и тоже время – невозможно. Хотя с другой стороны… Однако согласно общеизвестной теории… Да нет! Ерунда все это. Ясно одно – мой великий План Окраснения завалили так, что уж и не выправишь.
Крюгер задумчиво покачался в своем седадле. Что-то в этом деле было такое, что мог уловить лишь он, Крюгер. Что-то подсказывало ему, что это не крах, не катастрофа, а шанс. Только не спешить.
А Шеф Охраны уже требовал от Крюгера санкции на арест обоих преступников, а заодно и чрезвычайных полномочий себе и своему Первому Помощнику, с которым, как было известно Крюгеру, он состоял в дальних родственных связях.
Крюгер с неким эстетическим садизмом отправил Шефу Охраны предписание, что поскольку ваша информация логически противоречива, то будьте любезны, не сочтите за труд и поработайте головой. Перепроверьте факты еще раз. Канцелярия, между тем, выясняет ситуацию по своим каналам.
Как раз в это время очнулся от тяжкого забытья под сенью Белого Разумного Дерева похмельный Лукреций. События прошедшей ночи не оставили в его памяти никаких следов. Нужно было как-то поправить физиологическое состояние.
Лукреций прошествовал к бару. Звонко щелкнул клапан испускателя, и Кеша торопливо всосал блюм – низкотемпературную содовую, прекрасный радонистый напиток. Затем неожиданно последовали второй и третий. Приступать к прямым обязанностям не хотелось, и Лукреций в обнимку с четвертым, на этот раз с пропиленовым, вполне ликерным блюмом вновь уютно расположился под сенью Дерева, дабы не спеша посмаковать утреннюю прочуханку.
Лукрецию вспомнился Фомич. «Интересный мужик. Два длива даже ЦУ не давал, а здесь тебе враз то ли отчебучка, то ли прочехвостка, а то и… Уж не использовал ли он меня? Но я же сам с этим демоном. Неужели все знал заранее? А! Может он сам все подстроил, и Ынтров тоже?!» Но вспомнились верхние сканирующие дуги Старого Ынтра, и версия отпала.
Скачкообразное движение мыслей прервало назойливое поскребывание во впускателе. Раздосадованный тем, что ему не дают додумать что-то очень важное, Кеша меланхолично нажал тумблер Разблокирования. Впускатель всхлопнулся, и в Техничку втиснулся робот-уборщик.
– Ежепуковая уборка, – гнусаво пропищал робот.
– Валяй, – мрачно согласился Техник.
И вдруг совершенно спонтанно выбросил вперед правую верхнюю и патетически произнес:
Уборщик замер. И, медленно поворотившись вокруг третьей вспомогательной, дребезжащим тенорком вопросил:
– Что, стишки, что ли? Уж не самого ли Корнелиуса Небывалого?
– Мои! – запальчиво ответствовал Лукреций и, запоздало сообразив, поперхнулся блюмом. – Ты откуда это стихами понимаешь, железяка заклюпоновая?
– Насчет железяки – это, брат Техник, давно мохом поросло, – ухмыльнулся робот-уборщик и игриво добавил: – А вот фокус-покус!
– Валяй, – повторно согласился Лукреций, снова погружаясь в объятия меланхолии.
Уборщик ухватился всеми верхними хватателями за голову и принялся отдирать ее. Раздался треск и скрежет металла.
«Доблюмился. Робот-самоубийца мерещится, – нехотя подумал Лукреций. – Надо бы это дело того…» И Лукреций нетвердой походкой направился мимо робота к своему бару.
За спиной лязгало и грохотало. Во все стороны сыпались шестеренки, разлетались куски покореженного металла, слышался треск высоковольтных разрядов и басовитое гудение плазменных вспышек. Эти техногенные звуки сопровождало гнусавое бормотание на странном наречии.
«Вот ведь, – удивился Лукреций, – ругательства-то из системы Айо-Какайна. Давненько я такого не слыхивал».
– Эй, почтеннейший, – гнусаво пропищали у него за спиной.
Лукреций не спеша развернулся к докучливому посетителю. На него уставились чем-то знакомые гляделки.
– Ты кто такой? – озадаченно вопросил Лукреций. – А робот куда делся?
– А я и есть тот самый. Но не робот, как видишь. Что, удался фокус?
– Куда как удался, – раздраженно пнул какой-то железный обломок Лукреций. Он не любил дурацких шуток. – А ну, вываливай отсюда!
– Это тебе, брат Техник, отсюда валить надо, да побыстрее.
– Чего-чего?! – грозно переспросил Кеша и недвусмысленно занес верхнюю с блюмом над головой аборигена.
– Помнишь, «У Сверхновой»? Шевели мозгой, Техник, времени-то в обрез. Я ведь тогда специально хотел тебя предупредить – не связывайся ты с этими Гравористыми. Дохлое это дело.
– А-а… Не тебя ли я завинтил своим коронным?
– Нам, Айо-Какайна, твои коронные не страшны. Это Ынтры, Ынтры меня пропотенцировали.
– Ну а теперь чего тебе?
– Мы за тобой давно наблюдаем.
– Ну, вы достали уже, наблюдатели! Куда ни кинь – везде наблюдатели…
– Ты ведь Цыца, из Лесопроходимцев, знаешь? – не сбавлял напора абориген, вперив свой указующий хоботок в Лукреция.
При упоминании Цыца Кеша насторожился.
– Ну так и что ж? Кто ж его не знает?
– Накрылся Цыц, – понизил голос абориген. – Пять дливов тому погорел на пустячном деле – и в Отстой. С тех пор ни слуху ни духу.
Верхняя правая с полузабытым блюмом медленно опустилась. С Цыцем у Лукреция случались интересные встречи. А десять дливов тому Цыц сделал ему любопытное предложение, и Лукреций это предложение не отверг. Сделку обмывали все в той же «У Сверхновой», изрядно повеселились. Затем Цыц отбыл и больше вестей о нем не поступало.
– И теперь, – продолжал абориген, – у нас одна надежда – на тебя, о Лукреций! И на твои чудесные и могучие устройства! – и вытянул дрожа – щий от волнения хоботок в направлении Карабобистого Ликатра.
– У кого же это у нас? – машинально поинтересовался Техник.
– У борцов за независимость Айо-Какайна!
– Да нет, брат, темнишь. Какая там независимость. А не пошел бы ты, ну, скажем, э-э…
– После твоих ночных художеств тебе надо переть отсюда, – не дал ему развить мысль абориген. – Укрывище у нас имеется. Надежное, не сомневайся. Мы только на вид незначительны! А на самом деле мы…
И абориген сделал многозначительную паузу. После нее он собирался кое-что добавить. Но не успел.
На этот раз «коронный» завинтил его не снимая с места. Абориген как стоял, так и зарылся в груду металла. И явных признаков жизнедеятельности больше не подавал.
Лукреций потер одна об другую обе верхние, с удивлением обнаружив между ними недопитый блюм. Вдруг что-то вспомнилось из прошлой ночи. Смутное что-то.
– Что это он там о ночных художествах болтал? – вдруг задумался Лукреций.