Ярослав Васильев – Право на жизнь (страница 7)

Сразу после завтрака по общежитиям прошёл маг в сопровождении троих охранников. Это было привычно: будущий хозяин – если он хороший хозяин – обязательно проверит, не принесла ли новая прислуга опасную заразу с собой. Заодно определит, кому какую работу можно дать. Иначе поставишь вроде крепкого на вид мужика, но с плохим сердцем, скажем, воду качать – а он через пару месяцев помрёт. Чистый убыток. Приказ закатать рукав рубахи и обнажить предплечье с клеймом заставил поморщиться: напоминание, что и здесь Тарья будет на положении парии. Маг равнодушно приложил к клейму незнакомый амулет в виде стальной коробочки с циферблатом как у часов, запахло грозой. Стрелка задёргалась. Маг удовлетворённо кивнул и пошёл дальше. У Тарьи перехватило дыхание так, что аж потемнело в глазах: клеймо Синклита бесследно исчезло!

Собравшись с силами, едва маг отошёл, Тарья шепнула подруге:

– Клейма нет. Мы свободны!

И прочитала в глаза Нэрсис ответ: вот она верёвочка, на которой удержат нас. Списки клеймёных хранятся в архивах Синклита, традиция с тех времён, когда чары были несовершенны. Или мы здесь, даже если придётся драться – или обратно, где в любой момент опознают и сразу отправят в Лин, а то и просто на кладбище.

Пьяное от счастья состояние проходить никак не желало, поэтому общее собрание и рассказ про будущее прибывших с караваном, Тарья пропустила мимо ушей. Впрочем, разум вычленил и запомнил главное. Дальше все переезжают в обучающий лагерь, где новенькие учат язык и местные законы. Как сдадут экзамен – самый первый контракт выбирают только из предложенных начальством, заодно из него потом вычтут стоимость жизни в лагере. Чем быстрее выучишься, тем меньше отдашь из заработка… На этом толпа ненадолго негромко пошумела, но возражений ни у кого не нашлось. Все давно усвоили, что даром ничего не даётся, а по меркам людских королевств условия были достаточно щедрые. Остальные пункты Тарья выбросила из головы. Детей у неё не было, и требование водить ребёнка в государственную школу Тарью не касалось. Да и становиться гражданами подруги не собирались.

Лагерем оказалась огороженная глухим высоким забором территория с парой десятков пятиэтажных жилых и учебных корпусов. Узнав, что каждому из новоприбывших полагается свой угол, Тарья, когда до неё дошла очередь на распределение, набралась храбрости и поинтересовалась у пожилой тётки за конторкой:

– А на две койки комнаты есть? На меня и подругу.

Тётка буркнула:

– Семейным.

Потом подняла взгляд и подозрительно поинтересовалась:

– А зачем это двум молодым девушкам семейная комната? Или вы?..

Тарья ощутила, как краснеет: тётка решила, что они любовницы.

– Н-н-нет, вы не так поняли. Просто мы давние друзья, встретились ещё до приезда и вместе поехали…

– Тогда не положено.

Тут вмешалась стоявшая за спиной Мильтрита.

– А четырёхместные есть?

– Да.

– Тогда на них, меня и дочку.

Когда все четверо оказались в комнате, а дверь захлопнулась, отсекая звуки, Милтрита хитро посмотрела на подруг.

– Не ждали? Считайте, отблагодарила за то, что ещё вначале ту склочную бабу от нашего десятка отшили. С первого дня мне кровь портила. А дальше у меня предложение. Я тут уже успела кое-что разузнать. Самое выгодное, если контракт берёт не один человек, а десяток. Нас трое, ещё семерых отыщем. Вместе и учиться легче, и потом легче.

Подруги переглянулись: соседка права. Нэрсис ответила за обеих:

– Согласны.

– Тогда пошли обедать. Я тут по дороге что-то вроде едальни видела. И питание уже узнала – бесплатное тоже. А потом за одеждой.

В едальне, которая здесь называлась «столовая», Тарья и Нэрсис снова ошарашенно переглянулись. На двух языках на стене висело меню с разъяснениями. Что входит в бесплатный обед, за что придётся доплачивать. Отдельно рядом также на двух языках висел листок, на котором перечислялись необходимые в лагере работники с тарифом оплаты труда. Например, после занятий или утром пойти в помощь дворнику. Удивляло уже то, что за это платили – хотя просто могли погнать приказом. Причём платили по меркам Королевств, если прикинуть цены на питание и посчитать, очень неплохо.

Впрочем, и бесплатный обед был вполне себе роскошный. Тарья поначалу с осторожностью, а потом уже наслаждаясь вкусом, съела и незнакомый красный суп, и второе. А сладкая булочка десерта и компот вызвали ностальгию по годам в Маркасе, когда она работала на одну шайку, вскрывавшую дома торговавших пушниной купцов – и могла себе позволить очень много.

Нэрсис сыто откинулась на спинку стула и с лёгкой тревогой произнесла:

– Вкусно. Даже слишком.

– Слишком вкусно не бывает.

– Это тебе не бывает. Ты у нас маг, потому о фигуре можешь не беспокоиться. А я на такой диете потолстею.

– Так не ешь, – съязвила Тарья.

И осеклась: подруга наградила её недобрым взглядом, а потом мечтательно посмотрела на ту часть зала, где на стойках стояли подносы с пирожками и разнообразные десерты.

– Сама сможешь? Вот и я нет. Точно в дворники срочно записываться.

– Ага, – рассмеялась Милтрита. – Утром втроём жирок сгонять, а в обед набирать обратно.

Месяцы, пока изучали язык и местные законы, всем десятком обсуждали, что лучше выбрать. В итоге сошлись на контракте на одном из заводов по изготовлению тканей. Сразу после экзамена подписали, тем же вечером за всеми заехал автобус и отвёз на завод. Там всех встретил зевающий бригадир. Коротко объяснил распорядок и то, что до окончания первого контракта живут все в общежитии при заводе. Выход в город по выходным. Развёл новичков по двухместным комнатам и ушёл.

Тарья растянулась на кровати и довольно сказала:

– Живём. А ещё никак не могу отделаться от ощущения, что всё ненастоящее. Слишком…

– Шикарно для простых работников, – хмыкнула Нэрсис.

И обвела рукой комнату. Каждой работнице свою кровать, которую не придётся ни с кем делить, причём сразу с бельём. Небольшой шкаф для вещей и одежды. Комната не каморка в подвале, а третий этаж, причём стены внутри покрашены, а не голый сырой кирпич. Между кроватями хватает места, чуть повернувшись боком, нормально пройти к окну. Настоящему окну, а не узкой щели. И окна – застеклённые. Вдобавок душ и санузел – прямо на этаже. Хотя точно также было устроено и в лагере, привыкнуть, что не надо бегать на улицу и мыться ледяной водой, до сих пор получалось с трудом.

Нэрсис сразу приоткрыла форточку, и в комнату потекли запахи нагретого на солнце камня, мокрого и уставшего от жаркого апрельского дня. Стало слышно, как дворник шаркает метлой по дорожкам вдоль забора.

Утром девушки встали ещё до того, как по этажу прошёлся дежурный. Обеих охватило лихорадочное нетерпение. Без преувеличения первый день новой жизни. Оказалось, остальные из десятка тоже уже не спали. Чуть опоздала в столовую лишь Милтрита, отводила дочку под присмотр воспитателя. Остальные на это поцокали языком – удивительное дело, в королевствах-то дети или с родителями шли на мануфактуру, помогать, или если не могли – дома оставались. Долго удивляться ещё одной странности не было времени. Милтрита сразу взяла завтрак в свои руки, сразу выяснила, за какой стол садиться и как заказывать в раздаче еду. Дальше повела товарищей за собой…

Оказалось, что здесь, как и дома в Королевствах, есть традиция знакомить новых работников с мастерской целиком. Кроме каких-то секретных мест, конечно. Пусть новичок поймёт, куда попал. Трепещет. Но если дома, как шепнула подруге Нэрсис, знакомая с отцовской мануфактурой, больше старались пустить пыль в глаза – то здесь не надо было врать совсем. Всё говорило само за себя. Машины, которые тянули пряжу из волокон, делали разрыхление, трепание и расчёсывание. Деловито шуршали мотальные машины, перематывая пряжу с мотков на бабины – как пояснил сопровождавший мастер, это делалось для увеличения длины нитей. А уж огромные ткацкие станки заставили Тарью потерять дар речи. Девушка перевела названное мастером количество ткани в привычные меры и мысленно присвистнула: каждый такой станок давал столько же ткани, сколько все ткацкие мастерские её родного графства вместе взятые. Да и само плетение… Ровное, без просветов, когда в структуре ткани неравномерно свиваются нити. Шерстяные ткани, льняные и вовсе незнакомого искусственного волокна.

Заодно Тарья поняла, откуда появились тюки с необычной плотной фланелью и шерстяным сукном, которые как-то попались их шайке в одном из караванов. Купец тогда, едва понял, что убивать его не будут, а лишь мзду возьмут, разговорился. Хвастался, как сумел обмануть степняков. Редкая, сложная для выделки материя всегда в цене, а приграничные кочевья, не знавшие цен на базарах побережья, брали за отрезы не так уж и дорого. Тогда и главарь, и остальные парни удивлялись: откуда у степняков настоящие мастера? Да ещё смеялись: глупцы, такой товар и так задёшево отдать. А дураками-то, оказывается, были они все, начиная с купца. Со своим немалым опытом, пусть очень примерно, но стоимость одного отреза фланели Тарья сейчас прикинуть могла. И получалось, что если купец не соврал, нэрлих с него содрали самое меньшее четыре цены.

Первая неделя пролетела быстро. На новичков никто не орал, наоборот, к каждому приставили опытного работника. На заводе трудились в основном выходцы из Королевств. Сами начинали не так уж давно – из пятисот человек две трети ещё не отработали своего двухлетнего контракта. Потому наставники хорошо понимали, с чего начать и как новичков учить. Вдобавок выяснилось, что телесных наказаний на заводе не просто нет – любое рукоприкладство запрещено, а система штрафов и поощрений утверждается директором и не зависит от цехового мастера. Да и рабочее время строго нормировано. Уже в конце первого дня весь десяток сошёлся на том, что если рай, про который любили нудеть жрецы, и существует – то выглядит он примерно также.